Готовый перевод The Road to Becoming a Movie Star Started with Villains / Сыграл злодея и довел съемочную группу до слез?!: Глава 8. Смерть в объективе и финал съемок! (Часть 1)

Глава 8. Смерть в объективе и финал съемок!

Камера зафиксировала последние искры ярости в глазах Инь Шаня, и на этом драматическая часть сцены была завершена.

Впереди ждало самое сложное — чистая, неприкрытая хореография насилия: битва под проливным дождем между Вэнь Хуа и Инь Шанем. Стоит отметить, что постановщик трюков постарался на славу. Рисунок боя изобиловал невероятно сложными, акробатическими элементами. Чжан Хай, известный своим перфекционизмом, требовал, чтобы каждая стычка выглядела максимально зрелищно и натуралистично.

По первоначальной задумке, всю эту смертоносную акробатику должны были исполнять дублеры-каскадеры, заменяя Хун Чэня и Нин Хана на общих планах. Оно и понятно: Нин Хан, будучи скорее изнеженным «айдолом», физически не мог выполнить и половины столь специфических, требующих долгих лет тренировок движений. Обычно съемочный процесс для него выглядел так: режиссер кричал «Снято!», каскадеры уходили в тень, а Нин Хан вставал перед камерой, чтобы красиво взмахнуть мечом для крупного плана лица. Вот и вся его «боевка».

Разумеется, при монтаже такой рваный ритм смотрелся фальшиво и дешево, убивая всю динамику. Но Чжан Хай нашел выход. Он сместил фокус внимания. Пока камера неотрывно следовала за Хун Чэнем, выхватывая каждое его движение, неуклюжесть дублеров главного героя отходила на второй план, теряясь в тени.

Постановка боя превзошла все ожидания. Даже если вычесть паузы на перестановку камер и коррекцию света, актеры рубились под холодными струями воды добрых полчаса реального времени без остановки. Не стоит забывать — это был не слезливый романс, а суровый боевик, и именно драки являлись его главным козырем, тем стержнем, на котором держался весь сюжет.

Из этих изнурительных тридцати минут непрерывной рубки, при монтаже, словно золотые крупицы из песка, отберут минут десять, максимум пятнадцать, оставив лишь самые сочные, кровавые и безупречно исполненные кадры. Если прибавить к этому время на репетиции и дубли с диалогами, Хун Чэнь провел под пронизывающими, хлесткими ударами искусственного ливня уже больше часа.

Более того, против него работали сразу двое! У Нин Хана было два разных дублера-каскадера: один виртуозно крутил сальто, второй мастерски владел мечом. И Хун Чэнь, не сбавляя темпа, бился с ними обоими, плавно перетекая из одной связки движений в другую, словно неутомимая машина смерти.

Чжан Хай, с головой ушедший в творческий экстаз, совершенно не замечал времени, да и не хотел замечать. То, что он видел на экране монитора, в разы превосходило его самые смелые фантазии. Картинка была настолько сочной, динамичной и яростной, что режиссер буквально дрожал от возбуждения.

В глубине души он готовился к худшему. Даже учитывая гениальность Хун Чэня, он закладывал на съемку этого сложнейшего эпизода минимум три долгие ночные смены. И вот, пожалуйста! Не прошло и ночи, как сложнейшая хореография была отснята почти безупречно!

Физическая подготовка и пластика Хун Чэня поражали воображение. Зачастую ему даже не требовались подсказки постановщика: он интуитивно, с кошачьей грацией, сам выдавал такие пируэты и удары, от которых у профессиональных каскадеров отвисали челюсти.

Чжан Хай сиял, как начищенный медный таз. Ему даже стало немного грустно от мысли, что работа с этим самородком так быстро подходит к концу.

— Давай, давай! Последний рывок! — рявкнул в мегафон режиссер, потирая руки. — Финальная сцена!

— Всем службам по местам! Приготовиться! — тут же подхватил помощник, забегав по раскисшей грязи.

Гримеры уже успели поколдовать над Хун Чэнем, щедро залив его бутафорской кровью и наложив бледный, мертвенный тон. Предстояло снять финал: клинок Вэнь Хуа пронзает грудь Инь Шаня, обрывая его жизнь.

Жестокий тиран. Гений преступного мира. Наследник, чье имя наводило ужас на весь Северный район. Инь Шань встретил свой конец.

Под безжалостными струями ледяного дождя, с ног до головы измазанный в грязи и собственной крови, он немигающим взглядом буравил своего убийцу. И вдруг... его губы дрогнули. Стоя на самом краю бездны, за секунду до того, как его душа покинет тело, он тихо рассмеялся.

Но это был не тот безумный, надрывный хохот, что сотрясал площадку пару часов назад. В этой слабой улыбке читалось нечто иное — глубокое, выстраданное облегчение. А в уголках губ застыла легкая, почти призрачная насмешка над суетой этого мира.

Вэнь Хуа, сам едва стоявший на ногах от полученных ран, тяжело дышал, сжимая рукоять меча. Его лицо, бледное как мел, напряженно следило за каждым движением умирающего врага.

— Я победил... — едва слышно, сквозь шум дождя, прошептал Хун Чэнь.

Но даже в этих предсмертных словах скользило все то же непоколебимое, аристократическое высокомерие, с которым Инь Шань смотрел на всех с самого рождения.

«Я победил. И теперь я отправляюсь к ней». Вот что на самом деле кричал каждый мускул на его лице, вот какой глубокий подтекст Хун Чэнь вложил в эти два простых слова.

Сделав невероятное усилие, он, шатаясь, сделал несколько неверных шагов, волоча за собой пробитое тело, и рухнул на колени рядом с бездыханной Му Цинъянь. Его взгляд, полный бесконечной нежности, в последний раз скользнул по ее лицу. Блаженная, светлая улыбка осветила его черты, и Инь Шань безвольно рухнул в грязную лужу.

Камера плавно поползла вверх, взмывая в черное небо. Внизу, на залитой дождем земле, в огромной багровой луже остались лежать два тела, наконец-то воссоединившись в смерти.

Вся эта сцена, каждый жест и взгляд были пропитаны больной, искаженной, но невероятно сильной, всепоглощающей любовью Инь Шаня. Чудовище, никогда не знавшее тепла, познав его, сгорело дотла, не задумываясь о последствиях. Демон во плоти, на руках которого запеклась кровь сотен жертв, вдруг обрел способность любить... И эта любовь закономерно стала его персональным бичом, приведя к неизбежной трагедии.

Сценарист, создавая образ Инь Шаня, вложил в него душу, прописав сложную, многослойную натуру, сотканную из противоречий. Но именно Хун Чэнь сумел вдохнуть в эти бумажные строчки жизнь. Он филигранно, с пугающей достоверностью воплотил на экране образ дьявола, которого зрители будут одновременно ненавидеть всеми фибрами души и... отчаянно жалеть.

http://tl.rulate.ru/book/203993/25816699