Готовый перевод Wilderness: From Trap Hunter To A Race Of Prodigies / Первобытный мир: От охотника с ловушками до вождя великой орды: Глава 2: Слияние душ, я – Е

Глава 2: «Слияние душ, я – Е»

— У меня там тоже люди топчут друг друга, но это совсем другое! — Линь Е помолчал, а затем продолжил.

Е посмотрел на него.

— Там, где я, если тебя втоптали – ты можешь подняться. Сменить место, сменить образ жизни, и, возможно, встать на ноги, — сказал Линь Е. — А у тебя здесь?

Е промолчал.

Но Линь Е увидел ответ.

Здесь, если тебя втоптали, то ты действительно втоптан насмерть.

Некуда идти, нечего менять.

Линь Е поднялся и подошел к Е.

— Е.

Е поднял на него взгляд.

Линь Е протянул руку.

— Я буду жить за тебя.

Е остолбенел.

Линь Е указал на себя:

— Меня зовут Линь Е, тебя зовут Е. Мы так долго боролись, что у тебя в голове есть я, а у меня в голове – ты. Я знаю, ты хочешь, чтобы о тебе помнили, а я знаю, что хочу жить!

— Ты умрешь, и твое тело сгниет. Я умру, и тогда действительно ничего не останется.

— Но если мы оба объединимся…

Он замолчал.

— Я проживу за тебя человеческую жизнь!

— Твое племя, я буду его защищать. Твою добычу, я верну. Ту ногу, что топтала вас, я втопчу обратно.

— Отныне я – Линь Е, и ты – Линь Е. Я – Е, и ты тоже!

— Когда о тебе вспомнят, тогда и обо мне вспомнят.

Е смотрел на него, и взгляд его был полон сложных эмоций.

— С чего бы мне тебе верить?

— У тебя нет выбора, — сказал Линь Е. — И у меня нет выбора! Либо мы продолжим бороться и умрем вместе, сгнивая в этом проклятом месте, либо ты поверишь мне один раз и рискнешь!

Е уставился на него.

Долго-долго.

Затем та почти разбитая тень вдруг шагнула вперед.

— Запомни свои слова, — Е посмотрел на него. — …Запомни Е.

— Запомни, что ты сказал, помоги мне позаботиться о моей сестре, сделать наше племя сильным, чтобы нам больше не приходилось ни перед кем склонять головы!

Руки двух душ скрестились.

Не было ни вспышки света, ни сотрясения земли.

Лишь две души тихо сливались, словно две капли воды, спокойно соединяющиеся воедино.

Линь Е почувствовал, как нахлынули бесчисленные воспоминания: голод детства, благоговейное поклонение у тотемного столба, грубые ладони отца, песни матери, хруст раздробленной грудной клетки от удара воина Кровавого Питона, и тот бесконечный первобытный лес, всегда окутанный туманом…

Затем – безграничная тьма.

…

— Проснулся! А-гун! А-гун! Он проснулся!

Нежный голосок взорвался у уха Линь Е.

Линь Е с трудом открыл глаза. Первым, что он увидел, была худенькая девочка с черными волосами, ее личико было раскрасневшимся от холода, волосы сухими и желтыми, тело хилым, но глаза светились удивительно ярко.

Сяоцао.

Сестра Е.

Конечно, теперь она и сестра Линь Е!

Линь Е хотел что-то сказать, но горло словно наждачкой отшлифовали, он мог лишь издавать хриплые звуки.

Сухая рука легла ему на лоб. Рука была холодной, но от нее исходило странное тепло.

— Не двигайся, — раздался старческий голос. — …Рана на груди еще не зажила как следует, ребра только что соединили. У тебя, парень, счастливая судьба: когда Шитоу принес тебя обратно, я уже собирался копать тебе могилу.

Линь Е повернул глаза и увидел почти полностью слепого старика.

Его глаза были затянуты белой пеленой, лицо испещрено глубокими морщинами, словно высушенная кора дерева.

На нем была шкура животного, на которой висели всевозможные странные вещи: сухие целебные травы, неведомые кости зверей, несколько гладко отполированных костяных табличек.

Это был Шаман, и это был А-гун.

Самый сильный и самый умный человек в племени.

— Ши… Шитоу где? — Линь Е с трудом выдавил несколько слов.

— Стоит у двери, не сомкнул глаз три дня, — сказал А-гун. — …Тот парень принес тебя обратно, сам обессилел, но не хотел уходить, сказал, что будет ждать, пока ты проснешься.

Линь Е кивнул, и тепло разлилось по его сердцу.

Это был лучший друг из воспоминаний Е, они вместе росли с детства, вместе охотились на кроликов, вместе работали, вместе голодали, и вместе терпели унижения от племени Кровавого Питона.

— Брат! — Сяоцао снова бросилась к нему, слезы капали на его лицо. — …Я думала, ты не проснешься… Я больше не буду есть мяса… У-у-у…

Линь Е хотел поднять руку, чтобы погладить ее по голове, но обнаружил, что рука его тяжела, словно налита свинцом.

Он оглядел комнату: по сути, это была даже не комната, а просто несколько бревен, поддерживающих солому и звериные шкуры.

На стене висели несколько связок сморщенных диких трав, в углу лежали несколько кусков высушенного неведомого звериного мяса, весом не более полуфунта, на полу были разбросаны сухая трава и черные звериные шкуры.

Вот она, Дикая Земля.

Вот где Е прожил шестнадцать лет.

— Хорошо лежи! — А-гун поднялся. — …Три дня ничего не ел, Сяоцао скоро сварит тебе костный бульон. В племени есть еще запасная нога дикого зверя-полукровки, которую собирались оставить на середину зимы…

— Твои раны не так уж и серьезны, охотничий отряд как раз принес траву Черного Нефрита… Примерно через три дня твои ребра полностью срастутся…

Старик, говоря это, медленно пошел к двери, но, дойдя до порога, вдруг остановился.

— Е! Когда Шитоу принес тебя обратно, твои колебания души были настолько слабы, что их почти невозможно было почувствовать, но сейчас я чувствую, что ты как будто… как будто стал другим человеком, — А-гун спросил, не оборачиваясь.

Сердце Линь Е сжалось.

А-гун не повернулся, лишь слегка наклонил голову:

— У обычных людей нет тотемного отпечатка, душа не должна быть такой сильной. Ты… все еще Е?

Тишина.

Лишь завывание ветра снаружи и едва слышный вдалеке рев зверей.

Сяоцао растерянно посмотрела на А-гуна, потом на Линь Е.

Линь Е молчал три секунды.

— А-гун, — начал Линь Е, его голос по-прежнему был хриплым, но исполненным решимости. — …Я – Е! Я просто… видел очень-очень долгий сон. Во сне был другой мир, другой я. В том мире не было тотемов, не было диких зверей, но люди жили намного легче, чем мы.

А-гун молча слушал.

— В том сне я научился другим вещам, — сказал Линь Е. — …Как строить более теплые дома, как ставить ловушки в лесу для охоты, как хранить мясо, чтобы оно не портилось. Если… если применить все это в племени, то этой зимой, возможно, умрет меньше людей.

А-гун обернулся, его слепые глаза прямо «смотрели» на Линь Е, взгляд словно проникал сквозь душу.

Долго спустя старик улыбнулся.

Очень слабая улыбка, с усталостью, с облегчением, и с чем-то неописуемым.

— Тотем над нами, всему должно быть свое предопределение!

— Хорошо залечивай раны! — Тихо сказал А-гун.

Он ушел.

Сяоцао придвинулась, тихонько спросила:

— Брат, ты правда научился чему-то другому во сне? Мне во сне только вкусностей снится…

Линь Е посмотрел на нее и изо всех сил выдавил улыбку.

— Ага. Научился.

— Не волнуйся, вкусняшек потом будет много…

— Маленькая обжора…

— Маленькая обжора… А что это? Это тоже съедобное?!

http://tl.rulate.ru/book/203821/24349109