Готовый перевод Back to 1981: Mining and My Beloved Wife / Назад в 1981-й: Горный промысел и моя любимая жена: Глава 13. Эръя

Чжан Сяоцзюнь стоял перед стеклянным прилавком, но никак не мог найти наручные часы.

— Здравствуйте, товарищ. У вас есть в продаже часы? — спросил Чжан Сяоцзюнь.

Продавщица за прилавком, женщина с заплетенными в косы волосами, услышав его вопрос, ответила весьма вежливо:

— Есть, но только одна модель. Хотите взглянуть?

— Покажите, пожалуйста, я как раз хотел купить, — сказал Чжан Сяоцзюнь.

Продавщица достала с полки коробочку, открыла её перед Чжан Сяоцзюнем, но в руки давать не спешила.

— Часы руками трогать нельзя, на стекле легко остаются следы. Смотрите так, — предупредила она.

Это было обычным делом. На самом деле, следы от пальцев — пустяк, их можно стереть, а вот если появится царапина, товар потеряет вид.

Затем продавщица принялась расхваливать часы.

Часы марки «Бэйфан», семнадцать камней, цельностальной корпус, с тройной защитой от пыли, влаги и ударов.

На сегодняшний день это были самые дешевые часы на рынке.

Будь то импортные или производства Шанхайского часового завода, все они стоили значительно дороже.

Эти же часы выпускались на Северо-Востоке и поступили в продажу всего пару лет назад. Стоили они шестьдесят юаней.

Надо признать, здешняя торговля в те времена держала марку: продавцы были на редкость профессиональны, знали весь ассортимент как свои пять пальцев и подробно всё объясняли.

У соседнего прилавка с конфетами продавщица на глаз брала ровно столько, сколько просили, бросала на весы — и вес совпадал почти грамм в грамм, максимум приходилось добавить одну-две конфетки. Покупатели только диву давались и наперебой хвалили девушку за верный глаз и точную руку.

— Хорошо, тогда я возьму эти! — кивнул Чжан Сяоцзюнь.

На нем была новенькая ватная куртка, на ногах — утепленные резиновые чуни, так что бедняком он не выглядел, и никто не смотрел на него свысока.

Он достал талоны, отсчитал деньги и протянул продавщице.

— Ровно шестьдесят. Сразу наденете?

Чжан Сяоцзюнь взял часы и привычным движением застегнул ремешок на запястье — к часам ему было не привыкать.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил он.

Эта привычка осталась у него из прошлой жизни; в нынешнее же время люди редко разбрасывались вежливыми словами.

Сверив и выставив время по настенным часам в сельпо, Чжан Сяоцзюнь отправился за другими покупками.

Он попросил взвесить два цзиня тех самых конфет, что приметил раньше. Сливочные ириски северо-восточного производства в те годы считались самым изысканным лакомством. Он брал их не только для двоюродной сестренки: сахар — вещь полезная, в тайге пара конфет отлично помогает восстановить силы.

Заметив на полках мыло, шампунь в тюбиках и стиральный порошок, Чжан Сяоцзюнь решил взять и их. Туалетное мыло стоило пять мао за кусок.

А самый лучший стиральный порошок марки «Цзесинь» обходился в целых девяносто четыре фэня за пачку. Дорого, конечно, но за качество нужно платить.

Жидкое мыло для волос — шампунь-крем — постепенно вытесняло старый стиральный порошок для головы, позже появятся жидкие шампуни в бутылках, но пока приходилось довольствоваться малым.

Дело было не в расточительности. В своей прошлой жизни Чжан Сяоцзюнь хоть и занимался грязной работой, но элементарные санитарные условия там были куда лучше нынешних.

Сейчас же, если не мыться всего несколько дней, голова начинала чесаться так, что хоть вой.

Ночью, засыпая, он сам содрогался от звука собственного почесывания.

Еще он прикупил цигейковую шапку за двадцать три юаня.

Вещь крайне необходимая: суровой северо-восточной зимой без теплого головного убора мозги мигом окоченеют. Его старая шапка была совсем тонкой, и на морозе в ней было несладко.

— Товарищ, взвесьте мне еще двадцать цзиней хлопка, — попросил Чжан Сяоцзюнь.

— Сколько? Двадцать цзиней? Да на это же куча талонов нужна! — удивилась продавщица.

— Знаю. Товарищи попросили привезти, всем ведь нужно, — спокойно ответил Чжан Сяоцзюнь.

Послушать его — вылитый снабженец из какого-нибудь госучреждения.

Хлопок-сырец считался товаром ценным — два с половиной юаня за цзинь. Многие семьи не могли позволить себе сшить новые ватники. Слухи о том, что еще несколько лет назад в бедных домах была одна теплая куртка на всю семью и носил её тот, кто шел на улицу, вовсе не были выдумкой.

А если заглянуть на пару десятков лет назад, то ватник и вовсе передавался по наследству из поколения в поколение.

Не зря ведь Чжан Сяоцзюнь в день разрыва семейных уз так яростно спорил с Чжан Цзяньшэ из-за одной-единственной ватной куртки.

В большинства семей, если ребенку ватник становился мал, его перешивали или отдавали младшим. Так удавалось прилично сэкономить.

Даже после наступления нового тысячелетия многие дети донашивали вещи за старшими братьями и сестрами, никогда не зная новой одежды — это было обычным делом.

На одно хорошее одеяло уходило цзиней восемь-десять ваты, еще нужно было сделать матрас, а из остатков — сшить ватник для Чжан Сяоин.

И дело было не в какой-то особенной любви к двоюродной сестре. Просто сам Чжан Сяоцзюнь шить не умел, и раз уж он собирался просить тетушку о помощи, следовало отблагодарить её делом. Какими бы хорошими ни были отношения, постоянно пользоваться чужой добротой задаром не годится.

Раз или два — ладно, но если злоупотреблять, люди начнут судачить за спиной. Чжан Сяоцзюнь не любил оставаться в долгу и предпочитал переплатить.

Зато потом, если вдруг случится размолвка, никто не сможет упрекнуть его в неблагодарности, лишив возможности твердо отстаивать свое мнение.

Талоны на хлопок у него были двух видов — купленные на Базарчике с рук, они были довольно разношерстными: обычные нормы снабжения и дополнительные компенсационные купоны. Но в сумме их номинала как раз хватало.

Подобное случалось сплошь и рядом. Обычным рабочим выдавали совсем немного талонов, так что приходилось выменивать их где придется. Собрать нужное количество на новое одеяло всегда было целой историей.

Купив хлопок и ткань, Чжан Сяоцзюнь немного подумал и взял еще две баночки крема «Ваньцзы Цяньхун» — в народе его звали просто «снежным кремом».

Вещь модная, ароматная. Будет отличным подарком для тетушки за её труды.

Заодно он прихватил моток зеленой нейлоновой веревки. Она была невероятно прочной, хотя со временем, если долго лежала без дела, могла начать подгнивать.

И, наконец, купил прочный брезентовый рюкзак, чтобы складывать туда все таежное снаряжение и стреляные гильзы — очень удобно.

Таща за собой волокушу, он зашагал в сторону дома. Ярко светило солнце, снежная целина слепила глаза так, что Чжан Сяоцзюнь невольно зажмурился, почувствовав легкое головокружение.

Напевая под нос и попыхивая сигаретой, он пребывал в отличном расположении духа. По пути ему попалась стайка фазанов, но он даже не подумал охотиться — ружья-то с собой все равно не было.

По дороге Чжан Сяоцзюнь размышлял о будущем. Формально говоря, теперь он сам себе хозяин и глава семьи. Не пойти ли ему в сельсовет и не попросить ли участок под застройку? Весной можно будет поставить собственный дом. В конце концов, он уже взрослый парень, и вечно ютиться в общежитии приезжей молодежи как-то несолидно.

— Брат Сяоцзюнь, ты куда это? — раздался девичий голос.

Услышав это «брат Сяоцзюнь», он на мгновение замер. Так его звали в далеком детстве, еще до смерти матери, когда за ним хвостиком бегала одна соседская девчушка.

Вот только после того, как в дом вошла мачеха Ли Хайфан, у него совсем не осталось времени на игры, и их пути разошлись.

Это обращение звучало все реже и реже, а когда он ушел промышлять в тайге, и вовсе забылось.

Впрочем, легкая грусть при виде старой знакомой была вызвана лишь воспоминаниями о былых временах. Никакой слезливой драмы о несчастной любви и разлученных сердцах здесь не было и в помине.

В эти годы к отношениям между полами относились со всей строгостью.

А еще раньше — и подавно: даже если парень с девушкой просто разговаривали в комнате, дверь обязательно держали открытой, иначе мигом обвинят в аморальном поведении.

Окликнула его Юй Сяоюй, дочка Юй Тао, которую в деревне звали просто Эръя.

Черноглазая, белозубая, с двумя аккуратными косами, в ватнике в мелкий цветочек. Девушка была статной и высокой, ростом под метр семьдесят.

Семья Юй жила в достатке, так что дочку вырастили на славу. Сам Юй Тао был демобилизованным военным и строго следил за воспитанием детей, поэтому репутация у всех членов семьи была безупречной.

С избалованными и капризными девицами из будущего её было просто не сравнить.

— Эръя, мороз-то какой трескучий, чего на улице высматриваешь? — с улыбкой спросил Чжан Сяоцзюнь.

http://tl.rulate.ru/book/203765/24401721