Готовый перевод Warhammer: I am a Babysitter, Not Your Father / Warhammer: Я нянька, а вовсе не ваш папаша!: Глава 13: «Настоящий Наставник»

Кёрз убивал. Члены банды «Кровавые Когти» устилали землю горами трупов.

Воп наблюдал за этим зрелищем, занимаясь лишь тем, что заметал следы и уничтожал тела.

Гниющие трупы могли стать источником чумы, а эта территория в будущем должна была отойти им, так что следовало полностью исключить заразу.

Дороти куда-то подевалась, но Кёрзу было все равно, да и Воп не обращал на нее внимания.

К логову банды «Кровавые Когти» вела лишь одна дорога, и для побега тоже существовал лишь один путь. Воп стоял прямо у главных ворот — уйти не суждено было никому.

— У вас только один путь: убейте его или умрите от его руки.

Воп взмахнул рукой, швыряя наземь группу пытавшихся сбежать бандитов.

У них не осталось даже отчаяния загнанного зверя — притаившаяся в тенях летучая мышь уже вырвала у них из груди остатки храбрости.

Кёрз убивал без лишних движений. Каждое его появление знаменовалось перерезанным горлом: он заставлял своих жертв смотреть, как они мучительно умирают, и ужас окончательно сломил их.

Кёрз вовсе не хотел их пытать, просто он был слишком слаб.

Он не мог убить всех разом — объединись эти люди, они вполне могли бы лишить его жизни, поэтому ему приходилось разить из темноты.

Кёрз стоял в луже крови. Его руки дрожали от усталости — от бесконечного убийства.

Осколок на самом деле был неудобен: уступал доброму клинку и уж тем более проигрывал в эффективности огнестрельному оружию.

Но Кёрз чувствовал в этом некий ритуал. Этот осколок происходил из колыбели, где он родился, и олицетворял собой надежду и возрождение.

Он собирался использовать надежду и возрождение, чтобы истребить этих погрязших в грехах чудовищ и даровать надежду и возрождение всему этому миру.

— Здесь все кончено, уходим, — сказал Воп.

Кёрз кивнул и последовал за Вопом, на ходу пережевывая трупный крахмал, чтобы восстановить силы.

Убийство отнимало слишком много энергии.

В банде «Кровавые Когти» состояли лишь десятки тысяч, но на этом мире-улье жили по меньшей мере десятки миллиардов душ.

И среди этих миллиардов почти не было невинных. Если убивать их поодиночке — это займет вечность. Нужно придумать иной способ, ведь пока они живы, он не сможет спать спокойно.

Они пробивались с окраин в самые глубины, и Кёрз не щадил практически никого.

— Ты кто такой? — Мальчик упал, его голос дрожал от страха.

Кёрз молча разглядывал его. Он чувствовал исходивший от ребенка ужас, и этот запах пьянил его.

Но также он чуял и грех, что вызывало у него лишь отвращение.

Правда, скверна этого дитя была не такой глубокой, как у остальных — он был слишком мал и просто не успел совершить много зла.

Но зло остается злом, разве можно измерить его мерой?

Кёрз крепче сжал осколок и протянул руку к мальчику — руку спасения, а не убийства.

Мальчик безумно боялся, но, кажется, понял этот жест и ухватился за ладонь Кёрза.

— На тебе есть грех, но ты еще не потерян для искупления. Я не убью тебя, но ты обязан искупить все содеянное.

Мальчишка испуганно закивал, желая лишь одного — выжить.

Кёрз направил его на истинный путь. Ведомые надеждой на добрую и праведную жизнь, все больше убийц покидали грязные улицы.

Они менялись, как и он сам: вчерашние палачи становились наставниками.

Каждая очистившаяся душа привносила свою скромную лепту в грядущие перемены. Крупица за крупицей эти силы слагались воедино, старые кровавые законы уходили в небытие, уступая место новому, светлому общественному порядку.

Этот мир становился лучше, и возмужавший мальчик должен был покинуть Нострамо вместе с ним.

Он пал в тяжелом и изнурительном сражении — как его верный сын, как воин, преисполненный чести.

— Я искупил свой грех, отец? — Спросил он на пороге смерти.

— Да, Каз. Мой сын, пусть твоя душа обретет покой.

— Прощай, отец, они пришли за мной…

Он умер с улыбкой на губах.

Кёрз колебался. Пожалуй, ему действительно стоило давать им шанс. Грешники должны иметь возможность искупить вину, а не просто гибнуть под ударами клинка. Общество, построенное на одном лишь терроре, тоже глубоко больно.

Кёрз протянул руку к мальчику.

Мальчишка сжался от страха, но все же заставил себя протянуть ладонь в ответ. Однако в его испуганных глазах таилась глухая злоба. Ведомый этой ненавистью, он выхватил спрятанный в рукаве нож и вонзил его прямо в сердце Кёрза.

Это не могло убить Кёрза, но причинило ему боль — боль, подобной которой он еще никогда не испытывал.

Как физическую, так и душевную.

Мальчик бросился бежать по залитому кровью пути, откуда они только что пришли.

Воп попытался остановить его — его псайкерские способности были невероятно сильны, он точно мог это сделать.

Но его сила по какой-то причине не сработала. Мальчишка, превратившись в загнанного зверя, проявил поразительную мощь. Он схватил валявшийся на земле огнестрел и одним выстрелом пробил сердце Вопа.

Он не был Примархом — всего лишь смертный.

Без сердца выжить невозможно. Кёрз с плачем прижал к себе умирающего Вопа, умоляя его не уходить, но тот все равно испустил дух.

Он погиб от рук уродливой, грязной и неисправимой человеческой природы.

С одной стороны — далекое светлое будущее, с другой — близкая бездна отчаяния. Какому из этих видений ему верить?

Кёрз задрожал, пошатнулся и мертвой хваткой сжал осколок.

Его взгляд стал леденящим и безразличным. Он не стал протягивать руку мальчику, но и не перерезал ему горло осколком.

— Такое отребье, как ты, не заслуживает жизни, но я обязан дать тебе шанс. Единственный шанс. Бери оружие и дерись со мной. Или брось его и проведи остаток своих дней, искупая грехи.

Он безумно хотел убить этого щенка, но понимал: знай Воп об этом пророчестве, он непременно заставил бы его выбрать первый путь.

Он не хотел играть с судьбой, но мог дать ему один шанс.

— Простите… простите меня, папа, простите…

Мальчик разрыдался от ужаса и поспешно выронил Кинжалы, спрятанные в рукавах.

Его отец был убит Кёрзом прямо у него на глазах — жестоко растерзан при попытке защитить сына.

Но он не хотел умирать, он так сильно хотел жить!

— Что еще ты увидел? — Спросил Воп.

Кёрз ответил:

— Свет и тьму.

— И что же ты выбрал?

— Ничего, — произнес Кёрз. — Я решил быть свидетелем.

Он не верил предзнаменованиям — ни благосклонным, ни сулящим погибель.

Слепая вера в пророчества ведет лишь к катастрофе — именно этому учил его Воп.

Он должен оставаться свидетелем, сторонним наблюдателем, направляющим нити судьбы в нужное русло.

Воп не до конца понял, что Кёрз имел в виду под свидетельством, но, поразмыслив, произнес:

— Мир не делится на черное и белое. Это сложная, едва уловимая палитра серого.

Кёрз поднял голову, словно пытаясь осознать глубину этих слов.

Он не остановился и продолжил свой путь, собирая кровавую жатву. Мало кому удавалось уйти от него живым.

— Я все делаю правильно? — Спросил Кёрз.

Воп ответил:

— Каждый твой выбор ведет к разным финалам, но пока ты не дошел до самого конца, дорогу всегда можно изменить. Если ты поймешь, что выбранный путь ведет не туда, ты всегда можешь свернуть.

— А если пути назад уже нет, неужели все еще можно исправить?

— Я не знаю. Но даже если нельзя, нужно пытаться, а не бежать от реальности. Если осознал свою ошибку — исправляй ее, а не громозди новые глупости поверх старых.

Кёрз понимающе кивнул:

— Я запомнил.

— Идем. Нужно найти Дороти и посмотреть, какой подарок она нам приготовила.

Воп направился к покоям Севатариона, где их ждала Дороти.

http://tl.rulate.ru/book/203713/24229409