Готовый перевод Douluo Continent: The Giant Tree Supporting the Sky / Боевой Континент: Гигантское Древо, Подпирающее Небо: Глава 10. Звонкая пощечина

Глава 10. Звонкая пощечина

Ку-ка-ре-ку! — пронзительный петушиный крик разорвал утреннюю тишину. Бай Цзюнь привычно откинул одеяло, вышел из своей ветхой деревянной хижины и, по устоявшейся утренней традиции, расстегнул штаны.

— О-ох-х… — с неподдельным блаженством выдохнул он, справляя нужду, после чего неспешным шагом направился к курятнику. Там его уже поджидала насупившаяся, раскормленная до безобразия старая клуша, смерившая хозяина весьма злобным взглядом.

— Эй, старая подруга, — Бай Цзюнь лишь усмехнулся и легонько щелкнул птицу по клюву. — С сегодняшнего дня твой господин покидает эти края. Надеюсь, когда мы свидимся вновь, ты будешь такой же бодрой.

Проводив взглядом удаляющуюся спину хозяина, старая курица словно бы впала в глубокую задумчивость. Впрочем, её крошечного птичьего мозга вряд ли хватило бы, чтобы осознать, почему этот слегка тронутый умом мальчишка сегодня не забрал плоды её тяжких трудов — свежие яйца. Да и самого Бай Цзюня куриные терзания совершенно не заботили.

Время пролетело незаметно. С того самого дня, как он унаследовал силу, которую оставил Духовный Святой Гуйюань, прошло ровно три месяца. За этот срок жизнь круто изменилась: стоило Бай Цзюню показаться на улице, как жители Деревни Святого Духа рассыпались в комплиментах, а местные сорванцы, еще недавно бросавшие в него грязь, теперь с благоговением звали его не иначе как «братец Цзюнь».

«Хотя с момента моего перерождения в этом мире прошло не больше двух лет, жители деревни не раз протягивали мне руку помощи, — размышлял он, собирая вещи. — Пусть это пропитанное Духовной Силой мясо станет моей им благодарностью».

Три месяца назад, зарубив трех серых волков, Бай Цзюнь пошел по их кровавому следу и наткнулся на растерзанные туши восьми диких кабанов. Понимая, что в одиночку ему не утащить пять волков и восемь свиней, он вернулся в деревню и созвал мужиков на подмогу. Когда же гора дичи была доставлена и щедро разделена между всеми, авторитет мальчишки в деревне взлетел до небес, едва ли не затмив влияние, которым обладал Старый Джек.

И дело было даже не в восьми кабанах. Зияющие раны от топора на шкурах пяти матерых хищников ясно дали крестьянам понять: нынешний Бай Цзюнь — это сила, с которой нужно считаться. Но куда больше их поразила его неслыханная щедрость. Каждому жителю досталось по два десятка цзиней отборного мяса. Судя по исполинским размерам зверей, это был не обычный лесной скот, а зарождающийся Духовный зверь, в жилах которого уже текла Духовная Сила. Отведать такое мясо каждый день не могли себе позволить даже зажравшиеся аристократы в Городе Нодин. Неудивительно, что после этого пиршества крестьяне готовы были носить парня на руках.

— Сяо Цзюнь, если вещи собраны, пора выдвигаться, — послышался скрипучий голос снаружи. Старый Джек подошел к ветхой хижине минута в минуту, стоило мальчику проглотить последний кусок скромного завтрака.

— Дедушка Джек, спасибо, что утруждаете себя ради меня! — отозвался Бай Цзюнь, сгребая остатки ценных пожитков в пространственное Кольцо Гуйюань. Для отвода глаз он свернул небольшой тканевый узелок, бросив туда пару тусклых монет — это была Золотая Духовная Монета, и не одна, а целых две. Закинув на плечо свой тяжеленный железный топор, он распахнул скрипучую дверь.

— Э-э… — Старый Джек поперхнулся, а его узловатая рука, гладившая седую бороду, замерла в воздухе. Уголки его губ нервно дернулись при виде пугающего оружия на плече ребенка. — Сяо Цзюнь, мальчик мой, в Начальной Академии Мастеров Духа тебе придется забыть о своем топоре. Тамошние детишки — создания хрупкие, они не переживут твоих… игр. К тому же, многие из твоих будущих сокурсников — отпрыски городской знати. С ними нужно быть обходительным, не стоит наживать себе врагов на пустом месте.

Лицо старика омрачилось тревогой. Уж кто-кто, а он-то прекрасно знал крутой нрав этого мальчишки. Два года назад, когда родители Бай Цзюня скоропостижно скончались, ребенка словно подменили. Он стал предельно почтителен со старшими, но к самому себе и окружающему миру начал проявлять пугающую, почти звериную жестокость. Какой нормальный четырехлетний карапуз будет день за днем пропадать в диких горах, охотясь на зверье? Староста до сих пор с содроганием вспоминал тот день, когда ребенок вернулся домой, с ног до головы залитый чужой кровью.

— Сяо Цзюнь, мы с твоим дедом росли вместе, делили краюху хлеба, — голос старика дрогнул. — А теперь от всей Семьи Бай остался лишь ты один. Если вдруг обучение на Мастера Духа не задастся — плюнь на всё и возвращайся в Деревню Святого Духа. С твоими-то талантами к охоте мы быстро найдем тебе пару крепких жен, чтобы род Бай вновь расцвел и умножился.

Они неспешно шагали по пыльной грунтовой дороге. Старый Джек без умолку бормотал наставления, а Бай Цзюнь лишь молча кивал, не перебивая старика. Это была донельзя странная пара: сгорбленный, высохший от времени старец и малолетний пацанец с холодным, недетским взглядом, без видимых усилий тащивший на плече громоздкий тесак.

— Дедушка Джек, путь до Города Нодин неблизкий, так что я нанял повозку, — прервал излияния старосты Бай Цзюнь.

Не успели они отойти от деревни и на двести шагов, как перед ними вырос весьма неординарный экипаж. Он выглядел бы почти роскошно, если бы не одна абсурдная деталь: вместо породистых рысаков в оглобли был впряжен здоровенный, тяжело дышащий вол.

— Забирайтесь, дедушка Джек, — привычно скомандовал парень. Не обращая внимания на ошарашенного старика, он ловко приладил к рукояти своего топора систему ремней и роликов, после чего намертво прицепил эту смертоносную конструкцию к заднему борту воловой повозки.

— Ох, Сяо Цзюнь… — простонал старик, кряхтя забираясь на деревянное сиденье. — Я, конечно, знаю, что ты теперь самый богатый человек в Деревне Святого Духа, но деньгами-то сорить зачем?! В наше смутное время золотишко ох как тяжело достается. Ты хоть и малец еще, а уже должен копить на выкуп за хорошую невесту!

Возраст брал свое, и староста никак не мог унять словесный поток. Всю дорогу он продолжал гудеть над ухом мальчика: заклинал быть тише воды и ниже травы в Академии, умолял прилежно учиться и не забывать навещать родную деревню на каникулах.

Бай Цзюнь пропускал эти причитания мимо ушей. Его холодный, расчетливый взгляд скользил по убегающей ленте дороги и растворяющимся в предрассветной дымке вековым деревьям.

«С этого дня, — пронеслась в его голове дерзкая мысль, — я переверну этот проклятый континент вверх дном!»

Скрип-скрип... — мерно стонали деревянные колеса. Могучий буйвол неспешно, но неумолимо тянул повозку с тремя пассажирами и громыхающим сзади топором прямиком к Городу Нодин.

— Эх, кабы мы пешком пошли, лишь к вечеру бы стены увидели, — разморенный тряской, благодушно протянул Старый Джек. — Спасибо тебе, Сяо Цзюнь, удружил старику.

Спустя пару часов убаюкивающей езды повозка остановилась на широком тракте у самых городских ворот.

Спрыгнув на пыльную обочину, Бай Цзюнь отвязал свой железный аргумент и вновь привычно водрузил его на плечо. Затем он мягко, но уверенно перехватил руку суетящегося старика, не дав тому достать свой кошель. Выудив из-за пазухи две сверкающие монеты — это была Серебряная Духовная Монета, и снова парная — он небрежно бросил их вознице.

— Старый Ли, — ледяным тоном процедил мальчик. — Жди здесь. Когда мы закончим, доставишь дедушку Джека обратно в целости и сохранности.

Обратный путь до Деревни Святого Духа был неблизким. Отпусти он старосту пешком, тот бы доковылял до дома глубокой ночью. Позволить полуслепому старику в одиночку брести по темному, полному хищников лесу, Бай Цзюнь категорически не желал.

— Будьте покойны, господин Бай! — Возница подобострастно согнулся в три погибели, пряча серебро за пазуху. — Ваши слова для меня — закон! Да я тут хоть до скончания веков простою, ни на шаг не сдвинусь!

Глядя на трясущегося от усердия мужика, Бай Цзюнь удовлетворенно кивнул. Он ни на секунду не сомневался в его искренности. За последние годы мальчик не раз нанимал Старого Ли для перевозки туш в Город Нодин. И если кто-то в этом мире и не знал о кровожадной репутации этого гигантского топора, то уж точно не этот возница, не раз отмывавший телегу от засохшей крови монстров. Рисковать головой ради пары серебрушек дураков не было.

По-хозяйски взяв растерянного старосту за рукав, Бай Цзюнь уверенно зашагал к массивным городским воротам. Стражники, скучавшие на посту, при виде этой парочки лишь торопливо расступились, пропуская их без малейшего досмотра. Даже если они не знали этого свирепого мальца в лицо, одного взгляда на циклопический тесак, зловеще блестевший в лучах полуденного солнца и источавший едва уловимый, но тошнотворный запах застарелой крови, было достаточно. Связываться с таким отморозком ради горстки медяков стражам порядка явно не улыбалось — своя шкура дороже.

— Эх, Сяо Цзюнь… Что ж ты за ребенок такой… — тяжело вздохнул Старый Джек, когда они оказались на оживленных улицах. Он пожевал губами, собираясь прочитать очередную нотацию, но вовремя осекся.

Это был первый раз, когда староста выбрался в город вместе с мальчиком. Вся его старческая тревога о том, как юнец выживет один в жестоком мире, развеялась как дым. Глядя на то, с каким леденящим спокойствием парень держится, как почтительно расступается перед ним городская стража, старик осознал: авторитет Бай Цзюня в Городе Нодин уже сейчас в разы превосходит его собственный. Староста благоразумно проглотил заготовленные нравоучения, убоявшись, что его жалкий, приземленный жизненный опыт лишь станет гирей на ногах этого свирепого волчонка.

Остаток пути они проделали в молчании. Ведомый уверенным шагом Бай Цзюня, Старый Джек и глазом моргнуть не успел, как спустя четверть часа они уже стояли перед коваными воротами Начальной Академии Мастеров Духа.

— А ну, стоять! — раздался вдруг надменный, брызжущий ядом юношеский голос, и путь им преградил высокомерный привратник. — Вы что, слепые деревенщины, вывеску читать не умеете?! Это академия для Мастеров Духа! Какого дьявола вы двое забыли в столь благородном месте?

— Господин хороший, не гневайтесь… — Старый Джек суетливо засеменил вперед. Натянув на лицо самую заискивающую, почти рабскую улыбку, он уже открыл было рот, чтобы униженно рассыпаться в объяснениях.

Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Три звонкие, оглушительные пощечины слились в единый хлесткий звук. Лицо старого старосты дернулось от жестокого удара, и он оцепенел, оглушенный и униженный, так и не договорив фразу. Зрачки стоявшего позади Бай Цзюня сузились до размеров булавочной головки, превратившись во тьму, не сулящую ничего кроме смерти. Ледяным, неспешным шагом он двинулся вперед.

http://tl.rulate.ru/book/203582/24196462