Готовый перевод Throwback to 2006: How I Became the Fisher King / Возвращение в 2006-й: Как я стал Королем Рыбаков: Глава 1. Волны в новогоднюю ночь

Когда ледяная морская вода хлынула в нос и горло, последней мыслью Ван Хао было: «Какая же никчемная, черт возьми, у меня выдалась жизнь».

В канун Нового года 2024 года на каменистом пляже у деревни Хоухай в Санья сорокадвухлетний мужчина в одиночестве глушил тоску алкоголем. На экране его телефона светилось последнее сообщение от бывшей жены: «Дочь идет в международную школу, больше не пиши нам». Выше висели СМС от банка с требованием погасить долг, пропущенные звонки от микрофинансовых организаций и сообщение в мессенджере от арендодателя с предупреждением о выселении в следующем месяце.

Ван Хао сделал еще один глубокий глоток, осушив последнюю бутылку эрготоу наполовину, и, покачиваясь, поднялся на ноги. Холодный морской ветер остужал его разгоряченный лоб. Из деревни доносился непрекращающийся треск петард, а в небе один за другим распускались яркие бутоны фейерверков. Там, вдали, люди праздновали воссоединение семей. Но к нему это не имело никакого отношения.

Он вспомнил, как пятнадцать лет назад уезжал из родной деревни Байлан — с дешевым баулом за плечами и двумя тысячами юаней в кармане, которые ему сунула мать. Тогда он самоуверенно клялся, что покорит Пекин. И каков итог? Пятнадцать лет скитаний по столице, два сокращения в крупных технологических компаниях, работа курьером, таксистом... В конце концов он докатился до того, что ему стало нечем платить за аренду жилья.

Когда мать тяжело заболела, он не смог собрать деньги на операцию. А когда ее не стало, он даже не успел приехать, чтобы проститься.

Жена прожила с ним восемь лет, деля все тяготы и лишения, но в итоге не выдержала и подала на развод, забрав дочь. Он не мог платить даже алименты, и со временем взгляд дочери при редких встречах становился все более чужим и холодным.

«Ван Хао, а Ван Хао... Ты докатился до такой жизни. С каким лицом ты вообще продолжаешь топтать эту землю?»

Он сделал два шага вперед. Морская пена лизнула его ботинки. Еще два шага — вода поднялась до щиколоток. Еще два — и холодные волны уже докатились до пояса.

Он не сопротивлялся.

Ледяная вода сомкнулась над его головой, увлекая тело на дно. В ушах стоял глухой гул и бульканье — словно этот мир шептал ему последнее «прощай».

Перед тем как сознание окончательно угасло, сквозь пелену воды ему почудился слабый проблеск света. Этот свет становился все ярче, пока не ослепил его настолько, что ему пришлось открыть глаза...

— Кха-кха-кха!

Ван Хао резко сел и зашелся в яростном кашле. Легкие словно были забиты водой, а в горле нестерпимо жгло. Он жадно хватал ртом воздух, и лишь спустя несколько минут его дыхание выровнялось.

Оглядевшись, он замер в оцепенении.

Он находился в ветхом кирпичном доме. Стены были оклеены пожелтевшими газетами, а с потолка свисала одинокая лампочка накаливания, заливая комнату тусклым, дрожащим желтоватым светом. В воздухе пахло сыростью, солью и горьковатым отваром трав, томящимся на угольной печи.

Этот дом был ему слишком знаком.

Это был старый дом в деревни Байлан, где он вырос. Но ведь его давно снесли! Еще в 2018 году, во время государственной программы по благоустройству деревень, этот дом сровняли с землей.

— Хао-эр? Ты проснулся?

Из-за двери раздался женский голос, полный тревоги и усталости.

Ван Хао повернул голову и увидел лицо, от одного вида которого у него защипало в носу. Женщина лет пятидесяти, с наполовину поседевшими волосами, в выцветшем фартуке в мелкий цветочек. В руках она бережно несла пиалу с исходящим паром имбирным отваром.

— Мама?

Его голос прозвучал так хрипло, что он едва узнал себя.

Чжао Сюлань на мгновение замерла, и ее глаза тут же налились слезами:

— Глупый ты мальчишка! Вчера так напился, что заснул прямо у причала. Если бы дядя Чэнь не заметил тебя вовремя, тебя бы унесло в открытое море! Что бы там у тебя ни стряслось, разве можно так изводить себя?

Ван Хао пристально смотрел на нее несколько секунд.

На лице матери уже пролегли морщины, но их было гораздо меньше, чем в его воспоминаниях. Волосы хоть и тронула седина, но они еще не были полностью белыми. Спина оставалась прямой, а шаг — уверенным и легким, совсем не похожим на ту сгорбленную болезнью старушку, какой она стала в будущем.

Какой сейчас год?

Он резко опустил взгляд на свои руки. Это были руки молодого парня — без мозолей, без шрамов от обморожений. Кожа хоть и потемнела от загара, но была упругой и полной сил.

— Мама, какой сейчас год?

Чжао Сюлань поставила пиалу с имбирным отваром на прикроватную тумбочку и приложила ладонь к его лбу:

— Жара нет... Что за глупости ты говоришь? Две тысячи шестой, конечно! Только-только Новый год отпраздновали, сегодня шестнадцатый день первого лунного месяца. Ты вернулся из города сам не свой, сказал, что компания закрылась и ты потерял работу. С тех пор только и делаешь, что пьешь дома без просыху. Тебе уже двадцать четыре года, пора бы уже подумать о будущем...

Остальные слова матери Ван Хао уже не слышал.

2006 год.

Он вернулся в 2006 год.

Ему снова двадцать четыре. Он только что потерял работу в небольшом рекламном агентстве в столице провинции и вернулся домой. Его отец, Ван Дахай, два года назад повредил ногу в море и больше не мог заниматься тяжелым трудом, поэтому семья выживала лишь благодаря скромному заработку матери, которая помогала в деревенской лавке. Его друг детства, Чэнь Сяоцзюнь, сейчас, должно быть, работает подмастерьем в автосервисе в уездном городке.

Но самое главное — его мать жива и здорова. Он еще не встретил бывшую жену, у него нет детей, и он не погряз в долгах.

Все еще можно исправить.

— Мама, со мной все в порядке, — Ван Хао глубоко вздохнул, взял пиалу и залпом осушил обжигающий имбирный отвар, поморщившись от остроты. — Просто приснился очень долгий и страшный сон. Но теперь я проснулся, и все пройдет.

Чжао Сюлань посмотрела на него с недоверием, но то, что сын согласился выпить отвар и заговорил с ней, уже было хорошим знаком. Она вздохнула, забрала пустую пиалу и направилась к выходу:

— В кастрюле на плите я оставила для тебя кашу, вставай и поешь. Отец вернулся с моря, сейчас чинит сети во дворе. Если будет время, выйди и помоги ему.

Ван Хао кивнул. Когда мать вышла, он медленно опустился обратно на кровать и уставился на тусклую лампочку под потолком.

2006 год.

Он помнил, что в этом году произошло много важных событий. В августе на юго-восточное побережье обрушится мощнейший тайфун «Саомай», который принесет колоссальные разрушения. Именно в этом году государство начнет уделять пристальное внимание защите морской экологии и примет ряд важных законов. Но что еще важнее — он помнил динамику цен на рынке морепродуктов на ближайшие пятнадцать лет. Он знал, какие виды диких деликатесов взлетят в цене до небес, какие рыболовные зоны истощатся из-за варварского вылова, а какие, благодаря своевременной охране, превратятся в настоящие золотые жилы.

Но все это было не главным.

Главное — у него появился шанс начать все заново.

Он больше не допустит, чтобы мать угасла от болезни из-за нехватки денег на лечение. Он не заставит жену страдать от нищеты и уйти от него. Он не увидит в глазах дочери тот холодный, чужой взгляд.

В этой жизни он исправит каждую ошибку, одну за другой.

Но сначала нужно понять — как именно он здесь оказался?

Ван Хао инстинктивно коснулся шеи и нащупал красную нить. На ней висел нефритовый кулон размером с большой палец — гладкий, теплый, выточенный из недорогого сюяньского нефрита в форме маленькой рыбки. Эту вещицу ему подарил дедушка, сказав, что она передается в семье Ван из поколения в поколение и служит оберегом. В прошлой жизни он никогда не снимал ее, пока в день его гибели нить не порвалась, и кулон не канул в морскую пучину.

Но сейчас кулон был на месте.

И... кажется, он изменился.

Ван Хао перевернул подвеску и заметил, что на некогда гладкой обратной стороне появились крошечные, едва различимые символы. Он поднес кулон ближе к лампочке, сощурился и с трудом разобрал надпись:

«В глубинах моря сокрыт дух, он ждет возвращения своего господина».

Не успел он осмыслить значение этих слов, как в его голове раздался отчетливый механический звук:

Дзинь!

Словно что-то взорвалось в его сознании. Прямо перед его глазами из ниоткуда соткался полупрозрачный световой экран, покрытый плотными рядами светящихся символов.

http://tl.rulate.ru/book/203180/24135321