Готовый перевод Naruto: Saving Mother, Starting with Rumors / Наруто: Как спасти маму с помощью сплетен: Глава 26. «Черный Зецу Да что вы творите?! Это броманс?»

Когда стоящие на коленях шиноби уже готовы были погрузиться в пучину отчаяния, к ним подбежали два силуэта: один высокий, другой пониже.

Девятнадцатилетний Эй и выбранный два года назад в качестве его напарника Киллер Би, унаследовавший титул «Би» и ставший ему названым братом, стремительно мчались вперед, поднимая тучи пыли.

Они на огромной скорости подлетели к Третьему Райкаге.

— Наш Третий ведет себя странно, не позвал меня и Эй, это так нежданно! Много молока пей – кости окрепнут быстрей, а чай с пенкой пить веселей, yeah~~

Все уставились на этого коротышку в солнцезащитных очках и шарфе, который, закончив танцевать на месте, замер в пафосной позе, и дружно вздохнули про себя.

«Следующий Би… очень уж он энергичный».

Эй оскалился, пытаясь ухмыльнуться, но случайно потревожил рану на лице. Сморщившись от боли, он сердито уставился на своего отца.

— Старик, я тут краем уха услышал, что ты говорил про какое-то похищение?

Третий Райкаге прекрасно знал силу своего голоса, поэтому лишь обыденно кивнул:

— Вас это не касается.

Сказав это, Третий Райкаге с теплотой похлопал обоих по спинам:

— Тренируйтесь усердно, будущее деревни теперь за вами.

Эй и Би переглянулись и решительно закивали:

— Старик, не переживай! Даже если ты помрешь, я защищу Би!

— Йоу, йоу! Движемся вперед со всей мочи, в этот раз я иду ва-банк, короче!

У Третьего Райкаге зачесались кулаки, но он с трудом сдержался и лишь крепко схватил Би за голову, хорошенько взъерошив ему волосы.

Он уже собирался сказать пару ласковых слов, как вдруг замер и повернулся к Эй. Постойте-ка, что этот паршивец только что сморозил?

Кто там собрался помирать?

— Адский прокол: Четыре пальца!

— О~е~ Ниндзюцу господина Третьего заставляет врагов трепетать от страха!~

Остальные лишь вяло комментировали:

— Прекратите драться, вы же его убьете.

…

Время шло, деревня Скрытого Облака затаилась, выжидая удобного момента, а тем временем наступил новый год.

Празднование Нового года – это всегда хорошо, особенно после всех событий уходящего года, когда произошло слишком много того, на что не хотелось смотреть, о чем не хотелось слышать и думать.

Неизвестно, как себя чувствовали остальные, но настроение Хирузена Сарутоби явно было превосходным.

Он умудрился напиться в стельку, что случалось с ним крайне редко.

Новый год – это прекрасно. В этом году Асума поступит в Академию ниндзя, и ему больше не придется выслушивать колкости от собственного сына.

И главное – все трое его учеников смирно сидят в Конохе.

Хотя разногласия между деревней и кланом Учиха не угасли окончательно, наступило относительное затишье.

Определенно… он замечательный Хокаге!

— Хе-хе, Бивако, я оправдал ожидания учителя…

Бивако со вздохом посмотрела на развалившегося на татами пьяного мужа.

— Да-да, ты со всем отлично справился.

Хирузен Сарутоби шмыгнул носом и, потирая глаза, уселся на татами:

— На самом деле я знаю, насколько я никчемен. Не будь я Хокаге, я бы ни за что так просто не подписал этот послевоенный договор.

— Я бы даже согласился умереть на поле боя… Столько жителей деревни погибло, моё сердце обливается кровью…

— Но я Хокаге, поэтому мне остается лишь стиснуть зубы и терпеть.

Хирузен Сарутоби провел рукой по лицу. Он был еще не так стар, но бремя забот уже оставило на нем свой отпечатток. В прошлую войну Конохе приходилось сражаться сразу на четыре фронта.

К тому же Цунаде из-за гибели Дана и Наваки заработала гемофобию, а Джирайя так и не вернулся в деревню.

Из так называемых Саннинов в деревне остался один Орочимару. Сильнейших шиноби было слишком мало.

Если бы не этот договор, как бы мы продолжали войну с остальными скрытыми деревнями?

Хирузен Сарутоби устремил взор на раскинувшуюся за окном ночную тьму и спустя какое-то время тихо усмехнулся.

— Данзо вспомнил о своих прежних идеалах… Если бы учитель узнал об этом, он наверняка был бы счастлив…

— Тьфу, опять этот Данзо! Может, ты лучше заняешься собственными сыновьями?!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Хирузен Сарутоби уставился на закрытую раздвижную перегородку и озадаченно потеребил бородку, не понимая, что нашло на его супругу – ведь только что все было хорошо.

Женщины – невероятно сложные создания.

Лучше уж пойти посмотреть в хрустальный шар.

…

В самом сердце Корня Данзо тоже предавался ностальгии. Раньше он был подобен тени, без остатка растворившейся во мраке.

Но теперь все изменилось. И пусть кто-то до сих пор не одобрял его методы, по крайней мере, люди начали понимать мотивы его поступков.

В одиночестве прихлебывая вино, Данзо тоже почувствовал, как у него защемило в носу.

В его жизни хватало трудностей, обид, гнева и горьких сожалений.

Если бы не деревня и поддержка старого друга, он, возможно, давно бы уже потерял себя во тьме.

— Обезьяна… эту чарку я пью за тебя, хоть ты меня и не слышишь…

Наблюдавший за этим через хрустальный шар Хирузен Сарутоби салютовал ему в ответ, осушил свою чашу до дна и с размаху разбил ее о пол:

— За тебя, Данзо!

— Хирузен Сарутоби! С тебя хватит! А ну проваливай отсюда! У-у-у…

(っ °Д °;)っ

— Би… Бивако… ну почему ты опять плачешь?

— Да чтоб ты провалился, старый пень!

…

По сравнению с резиденцией Хокаге, в поместье Хатаке атмосфера была куда уютнее.

Орочимару не смог отказаться и поддался на уговоры Сакумо Хатаке остаться у него в гостях. К этому моменту оба уже изрядно выпили, отчего их беседа стала заметно душевнее.

Пьяный Сакумо Хатаке одной рукой приобнял Орочимару за плечо, а другой заколотил себя в грудь:

— Орочимару, я не мастер красиво говорить, но обещаю: пока я жив, никто не посмеет тебя обидеть!

Орочимару на мгновение лишился дара речи. В конце концов, он был одним из легендарных Саннинов, а не каким-то беззащитным оборванцем – кто вообще посмеет его обидеть?

— Старший брат, ты пьян. Тебе лучше лечь спать.

Сакумо Хатаке отмахнулся, уставившись на него своими фирменными полусонными глазами:

— Вздор! Я не пьян! Ты что, мне не веришь?!

— Верю-верю, но, старший брат…

— Вот и отлично… — Сакумо Хатаке пьяно икнул и ласково потрепал Орочимару по голове. Он знал, что тот сирота, но теперь все должно было измениться.

— Я всегда мечтал о младшем брате. Орочимару, с этого дня мы – одна семья… — Сакумо шумно икнул.

— …

С трудом подавив желание закатить глаза, Орочимару лишь дернул щекой. Глядя на окончательно разомлевшего Сакумо Хатаке, он поспешил подхватить его под руки и проводить до спальни.

…

Тем временем глубоко под землей Черный Зецу извивался всем телом, прижав ладони к щекам в точности как на картине «Крик».

Новый год – новые свершения, а главное, какой материал для сплетен! Да они сами напрашиваются на то, чтобы о них пустили слух! Черт побери!

Мир шиноби и правда полон броманса! Прямо душа поет!

…

Наступил второй день сорок первого года от основания Конохи.

Жители деревни просыпались позже, чем обычно.

Однако вскоре деревня Скрытого Листа снова взорвалась от шока.

На сей раз самым приметным был вовсе не кричащий заголовок, а два приложенных рисунка.

Один из них был искусно смонтирован.

На рисунке были запечатлены господин Хокаге и старейшина Данзо, которые в совершенно разной обстановке, но с одинаково теплыми улыбками на лицах поднимали чарки, словно пили вместе.

На другом же рисунке под сенью лунной ночи господин Белый Клык положил руку на голову господина Орочимару. Его взгляд был полон искренности, а улыбка – нежности. Господин Орочимару при этом завороженно смотрел на него с кротким выражением лица и легким румянцем на щеках.

Никаких пояснений не требовалось – каждый мог без труда разглядеть нежные чувства, связывающие этих людей.

Да уж… госпожу Бивако и впрямь искренне жаль.

http://tl.rulate.ru/book/203003/23918624