Готовый перевод Gao Wu: Genius Is Just the Threshold to Meet Me! / Высшие Боевые Искусства: Гений — лишь порог, чтобы встретиться со мной! / Высшие боевые искусства: Гениальность — это лишь мой порог!: Глава 2. Цивилизация Высших Боевых Искусств

Глава 2. Цивилизация Высших Боевых Искусств

По выходным залы боевых искусств обычно стояли наглухо запертыми — ученикам категорически запрещалось использовать их без присмотра. Однако сегодняшний день был исключением из-за предстоящего экзамена. Чэнь Ду поднес умный браслет к сенсору, и тяжелая, отливающая холодным металлом дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Внутри открылось колоссальное пространство площадью около тысячи квадратных метров. Зал был до отказа заставлен громоздкими, сверкающими хромом тестовыми капсулами и тренажерами — бездушными машинами, способными с хирургической точностью оцифровать и измерить человеческую силу, скорость, взрывную мощь и каждую унцию пролитого пота.

В зале уже находились пятеро учеников, судя по всему, пришедших совсем недавно. Двое из них, затянутые в плотную защитную экипировку, уже разминались перед спаррингом, обмениваясь короткими, резкими ударами, пока остальные трое пыхтели на тренажерах, с тревогой вглядываясь в бегущие по экранам цифры своих показателей.

Это был безжалостный мир Высших Боевых Искусств — эпоха, где человеческая плоть и холодные технологии сплелись в бесконечной гонке эволюции. Выжить здесь, полагаясь исключительно на грубую силу мышц, было практически невозможно; шестеренки прогресса безжалостно перемалывали тех, кто отвергал сталь и микросхемы.

До начала официального экзамена, назначенного на час дня, оставалось еще уйма времени. Но Чэнь Ду, заслуженно носивший в классе негласный титул одержимого трудоголика, не собирался терять ни секунды. Не проронив ни слова, он уверенно зашагал к свободной зоне и тут же погрузился в изматывающую рутину базовых тренировок.

Два часа пролетели как один миг, растворившись в монотонном ритме ударов и тяжелом дыхании. Когда цифровые часы пробили полдень, в его наушнике раздался механический голос Сяо Сюна, напомнивший о перерыве. Выдохнув, Чэнь Ду остановился, стер едкий пот со лба и, выудив из сумки плотный пакетик с «Кровавым молоком», жадно выдавил густую питательную массу прямо в рот.

Эта вязкая субстанция, помимо того что мгновенно убивала чувство голода, содержала крошечные экстракты чистой жизненной энергии — ци и крови, щедро насыщая изможденный организм. Две таких упаковки в день — таков был его неизменный, суровый паек. И хотя пакетик казался до смешного крохотным, стоило это удовольствие отнюдь не дешево. Сто юаней за штуку. В месяц набегала пугающая сумма в шесть тысяч.

Учитывая, что совокупный доход его родителей едва дотягивал до тринадцати тысяч юаней, вычет этих шести тысяч оставлял семейный бюджет практически истекать кровью — на жизнь оставалось всего семь. А ведь дома подрастал младший брат, учившийся в третьем классе средней школы, да и ежемесячная ипотека сжирала еще три тысячи. О сбережениях в их семье даже не заикались.

Единственным утешением для родителей служило то, что оба сына оказались на редкость целеустремленными, зубами выгрызя себе места в элитных старшей и средней школах соответственно.

— Ке-ке-ке! — раздался вдруг над его головой до боли наигранный, отдающий дешевым пафосом злодейский смех.

Чэнь Ду, тяжело дыша, сидел на прорезиненном полу. Прямо перед ним, словно скала, выросла колоссальная фигура почти двухметрового роста. Незнакомец сверкал двумя пронзительно-голубыми глазами на бородатом, грубом лице, а его чудовищные грудные мышцы, казалось, вот-вот порвут тонкую ткань обтягивающей майки.

— Как сдал общеобразовательные предметы, Торе? — даже не соизволив поднять взгляд на эту гору мышц, буднично бросил Чэнь Ду.

Этот громила по имени Торе был его одноклассником. Своё дурацкое «ке-ке-ке» он вставлял при каждом удобном случае, свято веря, что именно так обязаны смеяться истинные властелины мира. Его предки когда-то давно были выходцами из Америки, оттого и глаза парня светились неестественной для здешних мест синевой. Впрочем, все эти государственные границы давно канули в Лету, сгорев в пепле Старой Эпохи. Теперь они все были просто детьми Голубой Звезды.

— Эх, даже не напоминай, — здоровяк Торе уныло почесал затылок, и вся его злодейская аура мгновенно улетучилась, сменившись кислой миной. — Как вспомню, так тошно становится. Этот пробник ведь шел по правилам настоящего вступительного. Я набрал по теории всего триста восемьдесят баллов. После пересчета вышло сто четырнадцать!

В конце первого года старшей школы происходило безжалостное разделение: учеников сортировали на потоки боевых искусств и гуманитарных наук. Те, кто попадал в боевые классы, могли претендовать на место в любом университете мира. Гуманитариям же оставалось довольствоваться лишь узкопрофильными гражданскими академиями. Но какой бы путь ни выбрал ученик, ему приходилось сдавать и теорию, и практику. И там, и там максимум составлял семьсот пятьдесят баллов, вся разница крылась в итоговых коэффициентах. Для будущих воинов боевая практика давала целых семьдесят процентов от итоговой оценки, а теория — лишь тридцать. У гуманитариев всё было с точностью до наоборот.

— У меня тоже не густо, — понимающе кивнул Чэнь Ду, медленно поднимаясь на ноги. — Обошел тебя всего на тридцать баллов.

— Четыреста десять? — Торе задумчиво потер свой заросший подбородок. — А что, звучит солидно! Почти вошел в десятку лучших нашего класса. Хотя погоди-ка... — Здоровяк вдруг ехидно оскалился. — А ведь ты сдал позиции, Чэнь Ду! Если мне не изменяет память, на прошлых экзаменах ты выбил четыреста тридцать и замкнул топ-десять!

Чэнь Ду не произнес ни слова. Он просто стоял и молча смотрел на своего массивного товарища, а на его губах медленно расцветала дьявольски самодовольная улыбка. Воздух вокруг него, казалось, заискрился от невыносимого пафоса.

Внезапно до Торе дошло. Его голубые глаза расширились до размеров блюдец.

— Стой-стой-стой... — хрипло выдавил он, отшатываясь. — Ты ведь не хочешь сказать, что набрал на тридцать баллов больше меня... ПОСЛЕ пересчета?! Сто сорок четыре?!

— В яблочко, — Чэнь Ду слегка приподнял бровь, окатив одноклассника взглядом, полным снисходительного превосходства, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Да твою ж мать через плотину! — взревел Торе, в отчаянии хватаясь за голову. — Это значит, что твой чистый балл — четыреста восемьдесят! Ты обставил меня на целую сотню! — В его взгляде засквозило жгучее недоверие. — Я, конечно, знаю, что ты рвешь жилы с самого первого класса, постоянно карабкаясь наверх, но такой рывок — это уже перебор! Ты что, ублюдок, ночами напролет тесты зубришь?! Не забывай про разницу в коэффициентах, придурок, боевая практика важнее!

Возмущение гиганта было обоснованным. Для учеников боевых потоков к выпускному классу оценки за теорию обычно застывали на мертвой точке. Поднять результат хотя бы на полсотни баллов считалось чем-то из разряда фантастики — ведь львиная доля времени безжалостно сгорала в тренировочных залах, а на учебники оставались лишь жалкие огрызки ночи. Именно поэтому Торе всерьез заподозрил, что его товарищ втихаря превратился в книжного червя.

Оценка в четыреста восемьдесят баллов для бойца действительно выглядела внушительно. Но Чэнь Ду не питал иллюзий: закинь его с таким результатом к гуманитариям, и он бы болтался на самом дне рейтинга. Так что гордиться тут было особо нечем. Особенно кровь ему портили высшая математика и пространственная физика. Воистину, как гласила старая мудрость: загнанный в угол человек способен на всё, кроме математики! Многие задачи в билетах оставались для него непроглядной тьмой даже после изучения подробных разборов. Он потерял на них кучу баллов, а свои четыреста восемьдесят вытянул исключительно за счет фанатичной, тупой зубрежки до кровавых мальчиков в глазах.

Постепенно разговор сошел на нет. Парни, тяжело отдуваясь, лениво перебрасывались короткими фразами, позволяя ноющим мышцам восстановиться.

Когда на часах высветилось 12:40, оба синхронно поднялись с пола и направились к другому залу. Всего в Первой старшей школе Лянчэна их было два. Тот, где они только что проливали пот, неофициально звался «Большим». А вот второй предназначался исключительно для проведения строгих экзаменов. Он был вдвое меньше, зато скрывал в своих недрах аппаратуру совершенно иного, запредельного уровня точности. В обычные дни туда пускали только преподавательский состав, отчего в народе он получил прозвище «Малый зал». Ученикам оставалось довольствоваться лишь Большим, поэтому в повседневных разговорах все давно привыкли опускать уточняющие приставки.

...

К этому времени перед тяжелыми бронированными дверями Малого зала уже скопилось несколько сотен напряженных подростков. Они выстроились в безупречно ровные шеренги, строго следуя номерам своих классов.

Ровно в час дня металлические створки с глухим гулом разъехались в стороны. На пороге показалась мощная фигура бритоголового мужчины, облаченного в просторное черное кимоно. Его холодный, пронзительный взгляд ястреба скользнул по замершим рядам, и от этого тяжелого внимания у многих учеников предательски зашевелились волоски на затылке.

Это был Линь Юнь.

Практически каждый из присутствующих знал этого человека в лицо. И Чэнь Ду не был исключением.

Линь Юнь являлся классным руководителем первого класса третьего года обучения, а по совместительству — главным экзаменатором сегодняшнего испытания. Как ведущий инструктор по боевым искусствам элитного Класса Хунчжи, он обладал не только выдающимся талантом педагога, но и чудовищной личной силой. Однако пугало учеников не это. Помимо преподавания, Линь Юнь состоял в рядах [Альянса Воинов — Корпуса Обороны Города]. А чтобы просто переступить порог этой безжалостной организации, требовалось обладать как минимум пятнадцатым уровнем интенсивности жизни.

— Вы хоть понимаете, почему Класс Хунчжи вдруг решил принять еще одного ученика? — ледяной голос Линь Юня разрезал тишину коридора, словно скальпель. Никаких приветствий. Никаких ободряющих речей.

Эта жесткая прямота мгновенно натянула нервы толпы до предела. По рядам прокатился едва слышный шепот удивления. И в самом деле! Класс Хунчжи был закрытой кастой, где всегда, при любых обстоятельствах, числилось ровно тридцать человек. С чего бы вдруг такое беспрецедентное расширение? Никто из них не знал ответа. Всего неделю назад руководство школы сухо объявило о доборе одного счастливчика, что и послужило поводом для сегодняшней мясорубки.

— Ся Ян из Класса Хунчжи мертв, — мрачно отчеканил инструктор, так и не дождавшись ответа. — Он погиб от рук Цивилизации Охотников.

Ся Ян!

Далеко не каждый здесь знал его в лицо, но это имя было выжжено в их памяти — оно стабильно сияло в золотой десятке лучших учеников школы при каждом рейтинговом срезе. Красивый, дерзкий парень со светлыми волосами, перед которым были открыты двери любой из восьми Великих Академий. Элита. Гордость школы.

И этот золотой мальчик вот так просто, тихо сгнил в земле? Разорван в клочья тварями из Цивилизации Охотников?!

В нынешнем жестоком мире понятие «государство» давно исчезло, уступив место глобальным «Цивилизациям». Охотники явились с Венеры. В отличие от хрупких, состоящих из плоти и крови людей, эти твари представляли собой причудливую форму каменной жизни. Их болевой порог составлял жалкую десятую часть от человеческого, а в искусстве засад и подлых ударов в спину им не было равных во всей галактике.

Что же до «Цивилизации Высших Боевых Искусств» — так человечество гордо именовало само себя, и под этим же именем оно было известно среди прочих инопланетных рас, жаждущих отведать их крови.

— Большинство из вас никогда не были моими учениками, но я скажу вам кое-что как человек, видевший дерьмо, о котором вы даже не подозреваете, — голос Линь Юня внезапно громыхнул, отражаясь от стен гулким эхом. — Воин! Это профессия, где астрономические прибыли идут рука об руку с гарантированной могилой!

Он обвел тяжелым взглядом побледневшие лица подростков.

— Средняя смертность среди воинов колеблется в районе тридцати процентов! Тридцать гребаных процентов, вы слышите?! Это самый кровавый показатель среди всех существующих профессий! Именно поэтому перед боевым потоком открыты двери абсолютно всех университетов. Мы покупаем ваши жизни за этот пропуск! И помните: вплоть до последнего месяца, пока вы не заполните бланки с выбором вуза, у каждого из вас есть шанс сбежать, поджав хвост!

— Но в то же время, — он сделал короткую, гнетущую паузу, — наша Цивилизация отчаянно нуждается в пушечном мясе... то есть, в воинах! Я человек прагматичный. Я не собираюсь окатывать вас ледяной водой или, наоборот, петь лживые дифирамбы вашему мужеству. Если вы чувствуете, что не потянете эту кровавую лямку — мой вам совет: при подаче документов выбирайте гражданские специальности!

Линь Юнь сурово сжал челюсти.

— Не стройте из себя героев. Не отдавайте свои жизни зазря просто из-за юношеского максимализма. Выжить и наплодить здоровое потомство — это тоже чертовски весомый вклад в выживание нашего вида!

Чэнь Ду мысленно соглашался с большей частью этой жестокой речи. Однако он категорически отказывался верить в то, что отказ от пути воина гарантирует хоть какую-то безопасность.

Да, статистика смертности среди бойцов зашкаливала. Но разве обычные гражданские были защищены? Разве они спали спокойно? Труп того же Ся Яна служил отличным, смердящим напоминанием о реальности! Война между цивилизациями безжалостно полыхала уже сотни лет. В этой мясорубке не существовало такого понятия, как «абсолютная безопасность».

Один только Седьмой Экологический Круг потерял более сотни процветающих городов, стертых с лица земли, а счет жертв среди мирного населения давно перевалил за сотни миллионов гниющих тел.

Чэнь Ду по своей природе был пессимистом, привыкшим готовиться к худшему задолго до того, как грянет буря. Он часто прокручивал в голове один и тот же леденящий душу сценарий: что, если этот ад однажды обрушится на их родной Лянчэн? Кто тогда встанет на защиту его самого? Кто прикроет его семью?

К тому же, в следующем году младший брат переходил в старшую школу, что неминуемо влекло за собой новую лавину расходов. Сам Чэнь Ду, даже поступив в университет, не станет полноценным воином по щелчку пальцев — ему также потребуются колоссальные вливания средств на экипировку и питание. Их измотанные родители физически не могли вытянуть обучение двоих сыновей.

Вывод был до боли прост: он обязан стать воином, чего бы это ни стоило. Только эта проклятая профессия давала шанс одновременно заработать огромные деньги и получить силу, достаточную для защиты близких. И именно это осознание служило тем ядерным топливом, что заставляло его рвать жилы и пахать в зале до потери пульса изо дня в день.

— Ладно, довольно лирики, — грубо оборвал свои философские излияния Линь Юнь. — Уверен, каждый из вас сам способен трезво оценить, чего он стоит. А теперь — начинаем экзамен по боевым искусствам!

Он отступил вглубь зала, освобождая проход.

— Начинаем со второго класса! Заходите группами по десять человек. Первым этапом — тест на чистую силу. Те, чьи имена я назову, шаг вперед и внутрь! — Голос инструктора уподобился лаю сержанта на плацу:

— Чэнь Бо! Чжао Се! Ян Вэй!..

http://tl.rulate.ru/book/202930/24007021