Готовый перевод Stealing My Uncle’s Path to Glory Through Imperial Exams / Украл путь дяди к славе — теперь сдаю экзамены сам: Глава 11

Едва начав урок, Ма Сюэцай, только что посмеявшийся над Ли Минъяном, увидел, что учитель наконец обратил внимание на Ли Минъяна с его глиняной пиалой, и фыркнул.

«Раз уж такая дрянь, то и иероглифы, поди, не лучше будут».

Ма Сюэцай, возможно, и не мог равняться с другими учениками, но сейчас, глядя на Ли Минъяна, он почувствовал превосходство.

Ли Минъян промолчал, ожидая оценки учителя.

Но Чу Хэцянь не стал продолжать. Он вернул переписанный «Троеслов» на место и, заложив руки за спину, пошёл смотреть работы других учеников.

После того как он поправил каждому хват кисти, положение пальцев и осанку, «Троеслов» был почти готов у всех двадцати учеников, и тушь на бумаге уже высохла.

Чу Хэцянь сперва объяснил всем смысл написанного.

Затем, не задумываясь, назвал несколько имён:

— Лян Хэчжу, Чжан Цянь, Ли Минъян.

Трое, кого назвали, тут же встали.

Те, кого не назвали, смотрели на них и перешёптывались:

— Зачем учитель их позвал?

— Отец говорил, что предки Лян Хэчжу были чиновниками. Отец Чжан Цяня, кажется, тоже. Наверное, из-за того, что они хорошо пишут?

Дети чиновников, с детства впитывающие это — должны писать хорошие иероглифы.

Но почему позвали Ли Минъяна?

Ма Сюэцай внизу хмыкнул:

«Раз есть хорошие, должны быть и плохие».

Похвалив сыновей семей Лян и Чжан, учитель сейчас как следует пройдётся по тому, кто использует глиняную пиалу вместо тушечницы.

Мысли детей просты: увидеть забавную ситуацию с одноклассником во время скучной учёбы — можно болтать об этом весь вечер.

Не один Ма Сюэцай — остальные, увидев глиняную пиалу Ли Минъяна, тоже хотели смеяться.

— Сегодня вы впервые учитесь писать. Иероглифы этих троих — лучшие. Остальным следует усердно учиться.

— А?

Все втайне изумились, и только Ма Сюэцай в углу не сдержал голоса.

Взгляд Чу Хэцяня похолодел:

— Что? Есть возражения против тройки лучших?

Ма Сюэцай втянул голову в плечи, на пухлом лице застыла вымученная улыбка:

— Нет, учитель выбрал правильно.

Если бы он молчал, Чу Хэцянь мог и не заметить.

Но теперь он перевёл взгляд на Ма Сюэцая:

— Ма Сюэцай, принеси свою работу.

— А?

Ма Сюэцай смутился, но ослушаться учителя не посмел и сделал, как велено.

Чу Хэцянь небрежно взял иероглифы Ли Минъяна и Ма Сюэцая.

Разница была очевидна!

До собеседования Чу Хэцянь бегло ознакомился с положением каждого ученика в семье.

Ли Минъян был из самого низкого слоя — не то что книг не видел, кисти в руках не держал.

Но посмотрите на иероглифы Ли Минъяна.

Естественные, плавные, каждый штрих искусен.

У Ма Сюэцая же, хоть и написано ровно, всё вместе смотрится коряво.

При том что использовал самую лучшую бумагу и кисть — а написал так.

Ма Сюэцаю стало ужасно стыдно, он опустил голову:

— Я мало писал. Дома обязательно буду больше тренироваться.

— Не только тренироваться, но и воспитывать в себе внутреннее спокойствие. — Голос Чу Хэцяня был ровным. — Лучшая тушь и тушечница не дают хороших иероглифов, а на глиняной пиале — пишут с размахом. В этом разница — тебе ещё учиться.

Чего думал Ма Сюэцай, Ли Минъян не знал, но слова учителя его впечатлили.

Ещё на собеседовании перед поступлением Ли Минъян почувствовал, что этот молодой учитель необычен.

Теперь это подтвердилось.

Выходит, эта школа не просто стоила того — это была огромная удача!

Когда урок закончился, все ученики встали и поклонились. Дождавшись, пока Чу Хэцянь уйдёт, начали собирать вещи.

Ли Минъян вытер тушь в глиняной пиале, собрал вещи и вышел вместе с остальными.

Не ожидал, что сразу за дверью столкнётся с Ма Сюэцаем.

Только что на уроке иероглифы Ма Сюэцая были уничтожены сравнением с Ли Минъяном, да ещё и учитель так сказал.

Ма Сюэцай, чем больше думал, тем больше злился. Пухлое лицо покраснело.

— Ли Минъян, я смотрю, ты сегодня не в первый раз за кисть взялся. Специально перед учителем притворялся?

Ма Сюэцай никак не мог понять.

Чтобы попасться на глаза учителю, отец заставил его несколько дней зубрить дома, а ещё заранее учиться держать кисть и писать — и то едва сносно.

А этот бедный деревенский мальчишка с трёх раз написал лучше него. Непонятно!

Ли Минъян моргнул:

— Если бы я правда умел писать, разве стал бы покупать кисть, бумагу и тушь прямо сейчас и использовать глиняную пиалу вместо тушечницы?

Одной фразой он заткнул Ма Сюэцая.

Детский ум всё же слаб — куда ему против многолетней мысли Ли Минъяна?

— Похоже, учительские слова ты так и не понял. Плохи иероглифы — больше тренируйся. А с пониманием…

Ли Минъян не договорил, только вздохнул и, развернувшись, направился в столовую.

Ма Сюэцай уставился на Ли Минъяна своими глазками-горошинами, в душе кипела злость, но под напоминание привратника он всё же пошёл ужинать.

В школе приёмы пищи проходили в одно и то же время: утром — рисовая каша и солёные овощи, в обед и ужин — одно мясное и одно овощное блюдо, довольно сбалансированно.

В эту эпоху вечерних развлечений было до смешного мало, тем более в общежитии школы.

Одна масляная лампа освещала всю комнату.

Ли Минъян только умылся и собрался ложиться, как услышал голос Линь Инцзе:

— Ли Минъян, у тебя правда нет денег даже на тушечницу?

От этого вопроса Ли Минъян застыл.

Но в отличие от насмешек Ма Сюэцая, Линь Инцзе спросил без задней мысли. Увидев, что Ли Минъян молчит, он тут же достал из своей сумки каменную тушечницу-сырец. Хотя она и не сравнится с той, что он использовал сейчас, но относилась к среднему-высшему уровню.

На ней даже были вырезаны мастером знаменитые изречения.

— Отец боялся, что я буду неосторожен и опрокину тушечницу, поэтому специально дал запасную. Дарю.

После этого он скрестил руки:

— Только ты…

Не успел он договорить, как Чжэн Сювэнь сунул свою запасную резную деревянную тушечницу Ли Минъяну:

— Хочешь подкупить одной тушечницей? Ли Минъян, пользуйся моей — пусть он не зазнаётся!

Линь Инцзе выпучил глаза:

— Подражатель! Днём я дал денег, чтобы они стали моими прихвостнями, а ты влез. Теперь я дарю тушечницу — и ты тоже даришь?

— Не у тебя одного деньги. Дарить тоже надо уметь — чтобы угодить человеку, не так ли?

Что касается качества, на этот раз Чжэн Сювэнь оказался в выигрыше.

Но Ли Минъян не взял ни от кого.

— Не надо.

Глаза Линь Инцзе расширились:

— Почему?

— Нипочему. — Голос Ли Минъяна был спокоен. — Какое происхождение — такие и вещи. К тому же учитель сегодня сказал: и на глиняной пиале можно написать хорошие иероглифы.

Глядя, как эти два богатых юных господина хлопают глазами в полном недоумении, Ли Минъян понял: объясни им эту истину — даже если поймут умом, сердцем не прочувствуют.

Зато стоявший рядом Ши Цин одобрительно кивнул:

— Верно. Будем сами собой.

http://tl.rulate.ru/book/202139/23706398