Готовый перевод Six Lives of a Villainess: Breaking the System / Шесть жизней одной злодейки: игра на выживание против мира: Глава 6

Се Ан разбудила тяжёлая музыка из мультимедиа.

Чтобы ученики не проспали после обеда и не испортили качество следующего урока, комитет класса включил мультимедиа за десять минут до звонка. Выбрали специально зажигательные треки — громкими песнями будить спящие души одна за другой.

Се Ан протёрла заспанные глаза, подпёрла щёку рукой и уставилась на экран в полной прострации. Тело проснулось, но голова всё ещё была в режиме ожидания.

Кан Чэна на месте не было.

Чжао Янь стояла на его стуле и ткнула пальцем в голову Се Ан.

— Хватит клевать носом, пойдём со мной за водой.

Се Ан машинально потёрлась о её тёплый мягкий палец и медленно кивнула.

Чжао Янь так умилилась, что чуть не выронила стакан из рук. Она поставила его на парту Кан Чэна и обеими руками принялась тискать голову и щипать лицо Се Ан.

Се Ан проснулась. Она перехватила запястье подруги и спросила с лёгким недоумением:

— Мы идём за водой или нет?

Чжао Янь взяла стакан и, хихикнув, ответила:

— Конечно, идём. Пошли быстрее.

Се Ан потёрла занемевшие от тисканья щёки и повернулась, чтобы взять свой стеклянный стакан с подоконника, — но его там не было.

?

— Где мой стакан?

Она перерыла ящик и рюкзак до дна, но так и не нашла — на мгновение ей показалось, что мир сошёл с ума.

— Это ищешь?

К щеке прижался тёплый влажный стакан. Се Ан подняла глаза.

Кан Чэн с хитрой улыбкой вертел в руках стакан с горячей водой, по-детски дразня её.

Се Ан забрала стакан, взяла его в руки и с некоторой растерянностью посмотрела на Чжао Янь.

Чжао Янь скривилась в сторону Кан Чэна.

«Раньше я не замечала, насколько он мешается?»

«Противный мальчишка, мешает мне быть рядом с лучшей подругой!»

— Ладно, я и сама могу сходить за водой, ничего страшного.

Чжао Янь успокаивающе улыбнулась Се Ан, но перед уходом с мрачной обидой зыркнула на Кан Чэна.

Кан Чэн равнодушно поставил свой стакан на парту. Только сел — и услышал вопрос Се Ан:

— Когда ты вернулся?

— Минут двадцать назад. Едва успел прилечь на пару минут — прозвенел предварительный звонок.

Он зевнул и продолжил:

— Увидел, что ты не проснулась, и решил заодно набрать тебе горячей воды.

С этими словами он ткнул пальцем в стеклянный стакан в руках Се Ан, явно напрашиваясь на похвалу:

— Семь частей горячей, три части холодной — идеальная температура!

— Ммм, ты молодец.

Се Ан повернула к нему лицо с полуулыбкой — в стеклянных, словно лазурит, глазах плескалась нежность, и голос звучал особенно лениво.

Кан Чэну показалось, что на сердце опустилось пёрышко, защекотало, вызывая сладкую дрожь. Там, куда падал её взгляд, по коже вспыхивали искры, обжигая до жара.

Вымолвив это, Се Ан больше на него не смотрела. Она открутила крышку, сделала маленький глоток воды, изредка проводя языком по чуть пересохшим губам. Пить она умела изящно: тонкая шея чуть приподнята, губы слегка приоткрыты. Несколько капель озорно скатились с губ, но не успели убежать далеко — мягкая салфетка стёрла их.

Стеклянный стакан с наклейкой жёлтого утёнка хозяйка поставила на подоконник.

Взгляд Кан Чэна задержался на её соблазнительных губах, увлажнённых тёплой водой. Кадык дёрнулся — его самого внезапно мучила жажда.

Он в панике отвёл глаза и влил в себя полстакана воды, но сухость во рту не прошла. Алые губы не шли из головы — словно лепестки цветка, покрытые росой.

Кан Чэн подумал: «Если бы я мог прикоснуться к той сладкой капельке — точно утолил бы эту внезапно нахлынувшую жажду».

Едва придя к этой мысли, он залился краской стыда, спрятал голову в учебник, оставив снаружи лишь пунцовые уши.

«О чём я, чёрт возьми, думаю?»

Он несколько раз легонько стукнулся головой о прохладную парту и мысленно прочитал число «пи», чтобы успокоить бешено колотящееся сердце.

Се Ан прислонилась спиной к стене, склонила голову набок, скользнула взглядом по странному поведению Кан Чэна — в глазах мелькнуло недоумение.

«Этот главный герой... что, весна в голову ударила?» — мысленно поинтересовалась она у системы, сделала паузу и с любопытством добавила: «Только встретился с героиней — и уже весна?»

001, перекатываясь круглым светящимся шаром, ловко лавировал в потоках данных. Услышав этот пустой трёп, даже головы не повернул.

[Нормально. Разве любовь с первого взгляда — не всплеск адреналина? Плюс подростковый возраст — быстрое осознание неизбежно.]

Се Ан промолчала, уставившись в пушистую спину 001.

«Интересно, каково на ощупь тискать этот шарик?»

Едва эта мысль пришла ей в голову, как рука уже уверенно легла на задницу 001. Она инстинктивно сжала пальцы.

Мягко.

Пухленько.

Приятно теребить.

Не успела она насладиться волшебным ощущением, как потемневшая от злости система вышвырнула её из пространства.

Жадина.

Се Ан мысленно фыркнула.

Большая перемена после обеда.

— Чэн, пойдём в баскетбол! — Ли Вэй вбежал с мячом, весь в предвкушении.

— Не пойду.

Кан Чэн расстелил на парте ненужный листок и, опустив голову, принялся чистить ножом яблоко. То самое яблоко, что дала ему сегодня утром в автобусе Се Ан: большое, красное, с ароматом сладости.

Се Ан сунула голову поближе, наблюдая.

Кан Чэн чистил ловко. Если честно, всем этим он был обязан именно Се Ан.

Се Ан очень любила фрукты, но терпеть не могла чистить их. Поэтому всякий раз, когда ей хотелось фруктов, она брала несколько штук и дарила Кан Чэну. А потом, когда Кан Чэн неуклюже очищал их от кожуры, под предлогом «вкусняшки хочется» получала несколько кусочков.

Дипломатичная Се Ан, наевшись, в хорошем настроении всегда хвалила Кан Чэна. Даже если фрукт был изрезан до неузнаваемости, она смотрела правде в глаза, врала напропалую — и комплименты сыпались без повторений.

Такое поведение однажды вскружило Кан Чэну голову — он стал слепо верить в своё мастерство по обработке всех видов фруктов.

Потом, когда подобные случаи участились, лисья натура Се Ан проявилась. Узнав правду, Кан Чэн был очень огорчён.

А затем...

Он превратил печаль в движущую силу, упорно тренировался и в итоге начал выдавать фрукты, вырезанные так, что все хвалили. Включая, но не ограничиваясь: яблочные зайчики, апельсиновые совы, манговые медвежата... и разумеется, всевозможные пёстрые фруктовые нарезки.

Се Ан восхищалась до глубины души, активно оказывая ему моральную поддержку — её искренние эмоции грозили материализоваться.

Кан Чэн был очень растрёпан такой заботе и обожал во всю готовить на кухне. И в тот период Се Ан жила прекрасной жизнью, когда каждый день на неё случайно падала фруктовая нарезка.

Потом ей это надоело.

И Кан Чэн перестал делать так часто.

Однако отточенное за то время мастерство никуда не делось.

Яблоко в его ловких пальцах сбрасывало красную «шубку», стыдливо обнажая нежную белую мякоть. Он ловко разделил яблоко на четыре части и самый большой кусок протянул витающей в облаках Се Ан.

Се Ан не хотела пачкать пальцы и не стала брать. Она просто перехватила кусок прямо из его рук — губы нечаянно скользнули по кончикам его пальцев.

Щёки девушки раздулись, как у белочки, пережёвывающей еду, — очень мило.

Кан Чэн спокойно убрал руку, но пальцы сами собой сжались — смуглая кожа пылала жаром, ресницы дрогнули.

В глазах стоявшего рядом Ли Вэя промелькнуло изумление.

Он и Чжао Янь были едва ли не единственными в классе, кто знал, что Се Ан и Кан Чэн — «цинмэйчжума»*.

*Прим.: «цинмэйчжума» (слива и бамбуковый конь) — устойчивое выражение: «слива и бамбуковый конь», означает «друзья детства», «выросшие вместе мальчик и девочка».

Но эти двое в школе вели себя как совершенно обычные одноклассники: обедали по отдельности, особо не пересекались. Внешне — никакой особой связи.

Ли Вэй решил, что их отношения так себе, — и вот вдруг он стал свидетелем этой сцены.

Кан Чэн не пошёл в баскетбол, только чтобы почистить яблоко для Се Ан. А Се Ан так естественно взяла еду прямо из его рук.

Такие отточенные движения не вырабатываются за один день.

Ли Вэй застыл столбом, ошеломлённый. «Вот это они спрятались — глубоко!»

Опомнившись, Кан Чэн заметил, что Ли Вэй ещё не ушёл, и протянул ему два кусочка яблока.

— Это тебе и Чжао Янь.

Ли Вэй заморгал, механически кивнул, зажал в кулаке свежий секрет и с двумя кусочками яблока помчался к парте Чжао Янь.

Баскетбол? Какой баскетбол! Разве баскетбол интереснее, чем трепаться о сплетнях?

Он найдёт время как следует покрасоваться перед Чжао Янь своим новым открытием.

Проводив Ли Вэя взглядом, Кан Чэн медленно отправил последний кусочек в рот.

Хрустящий и сладкий.

Прямо как Се Ан.

http://tl.rulate.ru/book/202072/23474313