Готовый перевод Breaking Immortal Shackles: When Gods Fall, Mortals Rise / Сломать стену бессмертия — девушка против судьбы мира: Глава 9

Наутро стража из Резиденции государственного наставника явилась забирать вещи.

Ци Шуан беспечно махнула рукой и, взвалив узел на плечо, стала ждать у ворот. В прошлом нищая, она обзавелась всем лишь после того, как попала в Резиденцию, — собиралась налегке.

Е Чжаоюй, приписанная к Усадьбе Хоу, да ещё при хлопотливой Мэй, обзавелась целым скарбом: кисти, тушь, бумага, тушечница, платья, украшения, серебро — и даже деревянная рыба, что понадобится в Монастыре монахинь, была припасена. По приезде у неё было целых пять сундуков.

Ду рассудила, что видеться им больше не придётся, а всё имущество Усадьбы Хоу теперь в её руках, и промолчала. Е Чжаоюй не хотела тащить это добро, но и бросить его в Резиденции было нельзя — пришлось под изумлённым взглядом Ци Шуан позволить страже унести сундуки.

Девчонка в сером халате, мелко семеня, подбежала к Ци Шуан, чуть не упав. Ци Шуан, улыбаясь, хотела было подшутить над ней, но вдруг уставилась куда-то за спину Е Чжаоюй, выпучив глаза.

Е Чжаоюй обернулась и тоже слегка приоткрыла рот от удивления.

Из комнаты Линь Чжицинь выносили почти десять сундуков. С дюжина стражников стояла во дворе — зрелище внушительное.

Линь Чжицинь вышла из дома, задрав нос, и, заметив раскрытые рты обеих, возликовала в душе. Подойдя к ним, она фыркнула, глядя сверху вниз.

— Столько сундуков… Видно, твои родные решили вышвырнуть тебя вон, — не осталась в долгу Ци Шуан.

Бей змею в голову. Едва прозвучали эти слова, как глаза Линь Чжицинь мгновенно покраснели, и она злобно уставилась на Ци Шуан.

Е Чжаоюй, боясь, что они снова переругаются, хотела было вмешаться, но тут к воротам подошёл управляющий. Нахмурившись, он холодно бросил:

— Чего стоите? Живо выметайтесь.

Пришлось подчиниться. Петляя по коридорам, они добрались до главных ворот Резиденции, но управляющий вывел их через боковую калитку.

У главных ворот стояло целых девять крытых повозок для людей, а сзади — бессчётное множество открытых телег для поклажи. Всадники в доспехах и шлемах, с копьями наперевес, окружали караван. От всего отряда веяло ледяной, убийственной решимостью, от которой кровь стыла в жилах.

Е Чжаоюй, Ци Шуан и Линь Чжицинь оказались в средней повозке. Едва забравшись внутрь, Е Чжаоюй опешила.

Там уже сидели три таких же серых ребёнка. Самый старший выглядел ровесником Ци Шуан. Все трое разом подняли головы и уставились на неё круглыми глазами.

Подумав, Е Чжаоюй села в самый дальний угол на другой скамье. Следом за ней устроилась Ци Шуан.

Линь Чжицинь, войдя и увидев трёх лишних девчонок, от удивления выпучила глаза. Она и так считала за унижение делить одну повозку с Е Чжаоюй и Ци Шуан, а теперь тут ещё трое! Это больно ранило её гордое аристократическое сердечко, и красные глаза с того момента так и не пришли в норму.

Повозка медленно тронулась, вливаясь в шумную улицу.

Сегодня был первый день праздника. Сын Неба совершал жертвоприношение Небу и Земле, и все переулки запрудил народ.

Конечно, находились и те, кто пришёл поглазеть на партию детей, отправляемых искать бессмертных и постигать Дао.

Сердца простых горожан были мягче всего, и то и дело раздавалось:

— Бедняжки…

— Такие маленькие девочки…

— Эх, грех…

В повозке шестеро детей молчали. В этом расставании, похожем на некий обряд, они чувствовали торжественность, тревогу и беспокойство от того, что жизнь вот-вот изменится.

Повозка, цокая колёсами, выехала из Цзинду. Звуки снаружи постепенно стихали, удалялись.

Отныне — море широко, небо высоко.

Академия Пиншань находилась в горной чаще северных хребтов Да Чун, и, как говорили, уже не принадлежала землям Да Чун.

Каждый государственный наставник выходил из Академии Пиншань, и все они владели глубокими Даосскими методами, оберегая Да Чун долгие годы от бурь и ненастий. Поэтому, хотя императорский род и старался прижать их, в глазах простого народа Да Чун государственные наставники стояли невероятно высоко.

Особенно в глухих краях: эти таинственные Даосские методы внушали куда больший трепет, чем законы Да Чун.

От Цзинду до Академии Пиншань — полстраны пути. Даже на взмыленных конях, скача днём и ночью, добираться не меньше десяти дней, а уж если везти в повозках целый выводок детей…

Ци Шуан была девушкой живой и общительной. С её лёгкой руки за несколько дней все дети в повозке перезнакомились.

Три девочки напротив тоже вышли из одного приюта. Кроме Ду Жохэн, побочной дочери из Усадьбы Доу Хоу, двое других были простолюдинками: одна — Чжэн Линэр, другая — Лю Юань. Последние двое явно держались теснее друг с другом, оставив Ду Жохэн одну.

Линь Чжицинь, почуяв родственную душу, быстро подсела к Ду Жохэн и принялась с ней любезничать, чем вызвала недовольные взгляды Чжэн Линэр и Лю Юань, сидевших на той же скамье, но те не решились ничего сказать.

А раз Линь Чжицинь пересела, Ци Шуан вздохнула свободно: разлеглась на лежанке и даже уговорила Е Чжаоюй поменяться местами, чтобы тоже прилечь.

Линь Чжицинь аж подпрыгивала от злости, но расставаться с новой подругой Ду Жохэн не хотелось — пришлось терпеть и то и дело сверлить Ци Шуан взглядом-ножом.

Караван шёл больше месяца. Чтобы наверстать время, ехали быстро, а для безопасности — даже в темноте продолжали путь до гостиницы. Всем детям было велено сидеть в повозках, даже есть не разрешалось спускаться. В конце концов малыши потеряли всякую способность думать о чём-то ещё — сидели вялые, разбитые.

Всадники по бокам были опытными воинами, искусными в боевых искусствах. Часто они расправлялись с разведчиками горных разбойников ещё до того, как те успевали появиться. Всю дорогу прошли мирно, без убийств и крови.

— А Юй! А Юй! Проснись, мы приехали.

Е Чжаоюй, ничего не понимая, открыла глаза. Остальные девочки уже вышли, осталась только Ци Шуан, которая её разбудила.

Она, шатаясь, выбралась из повозки следом за Ци Шуан. Ступив на твёрдую землю, всё ещё чувствовала какую-то нереальную головокружение.

Подняв голову, она застыла.

Вокруг — сплошной лес. Лишь с той стороны, откуда приехали повозки, вилась вниз узкая тропа.

Ворота Академии Пиншань были деревянными. Над ними висела табличка — чья работа, неизвестно. Иероглифы на ней были резкими, мощными, словно созерцаешь парящего в небесах лазурного дракона.

Снаружи, за воротами, виднелась лишь узкая дорожка да голые деревья.

У ворот уже ждали люди из Академии, все в синих одеждах, с невозмутимым видом взирая на растерянных, не знающих, что делать детей.

— Юные ученики, следуйте за нами в горы.

Сказав это, предводитель развернулся и вошёл в ворота.

Дети переглянулись и потянулись за ним.

Е Чжаоюй среди них была одной из самых младших, и скоро оказалась в хвосте. Ци Шуан составила ей компанию, тоже шагая позади. Дорога шла в гору, почти без поворотов, и Е Чжаоюй, идущая последней, могла видеть всю процессию от начала до конца.

Шли довольно долго. На лбу Е Чжаоюй выступила мелкая испарина, дыхание сбилось. Она невольно замедляла шаг. К счастью, последний из синих одеяний не подгонял.

Прошло ещё неизвестно сколько времени. Дети притомились. Почти месяц они провели в повозках, а теперь, выбравшись на волю, пришлось внезапно топать по такой долгой горной тропе — сущее испытание.

Один полный мальчик, шагавший в середине, с отвращением спросил у синего мужчины рядом:

— Что это за чёртово место? Сколько ещё тащиться, а?

От этих слов по отряду пробежал ропот. Несколько крепких ребят впереди обернулись и уставились на мальчика.

Синий мужчина, будто не слыша, продолжал невозмутимо подниматься.

Мальчик, видя это, впал в ярость. Хотел было кинуться с кулаками, но понял, что не справится, и принялся громко ругать синего мужчину. Такой запас слов и красочных выражений, что все дети рты разинули.

Но синий мужчина по-прежнему его игнорировал. Толстяк ругался, ругался, устал, запнулся. Только собрался продолжить, как вдруг в рот ему заткнули тряпку, а руки сами собой оказались связаны за спиной.

Дети, которые было зашушукались, мигом умолкли. Никто не заметил, как синий мужчина это сделал и откуда достал верёвку.

Абсолютная сила внушает абсолютный трепет. Кое-кто из избалованных детей наконец понял: сейчас не время капризничать.

http://tl.rulate.ru/book/201937/24990331