— Эх?!... Староста, ну, я не спешу. Сначала помогу родителям с осенним сбором урожая, а потом уже буду думать о том, чтобы пойти в секту и стать культиватором. В конце концов, мне всего десять, времени еще полно! Хи-хи!...
Линь Фань уплетал сочную куриную ножку, задумчиво размышляя. В его душе не было и тени спешки — он считал, что всему свое время.
— Сынок, ну же, ты такой худенький, ешь побольше. Не беспокойся об урожае, мы с отцом справимся сами. У нас ведь не так много земли, не завалимся же мы работой. Культивация куда важнее. Когда ты станешь сильным, сможешь защитить и себя, и нас, и даже всю нашу деревню Гоудань! Ха-ха!...
Ян Лю подкладывала Линь Фаню куриные крылышки, наставляя его. Она не хотела, чтобы дела в деревне мешали его пути к бессмертию.
— Верно, сын. О нас не переживай, заботься только о себе. В чужих краях помни: во всем нужно проявлять терпение. Не ищи неприятностей. А если уж совсем прижмет — жди момента, когда станешь достаточно сильным, чтобы дать сдачи. В общем, не позволяй себя унижать!...
Линь Тянь внезапно отложил палочки и миску, обращаясь к сыну со всей серьезностью. При мысли о том, что сегодня Ван Шань и остальные снова задирали Линь Фаня, в груди у него вспыхивал гнев. Он лишь хотел, чтобы в будущем сын мог постоять за себя — тогда и на душе у него будет спокойно.
— Да, отец, мама, не волнуйтесь. Я буду осторожен. Если когда-нибудь меня не будет дома, берегите себя. Не работайте на износ, вовремя отдыхайте!...
Линь Фань старался быть рассудительным. Он боялся, что, начав путь культивации, станет редко навещать родных. Жизнь вдали от родителей, в одиночестве, наверняка будет даваться нелегко.
— Хорошо, сынок, не переживай, мы всё поняли!...
— Ну же, брат Линь Тянь, хватит только болтать! Давайте лучше выпьем и поедим! Ха-ха!...
Староста Линь Ечэн с воодушевлением поднял чарку и чокнулся с Линь Тянем. Сегодня у них была курица, и на душе было радостно.
— Хорошо, староста! За нас!...
— Линь Тянь, мы принесли деньги!...
Спустя несколько минут в зал вошли Ван Шань и Ли Давэй — они пришли отдать деньги за лечение.
— О, староста, и вы здесь? Ха-ха!...
— Да, здесь!...
— А?! Проходите, Ван Шань, Ли Давэй, вы обедали? Если нет, присаживайтесь с нами!...
Линь Тянь поспешил навстречу. Пусть недавно под Большим Баньяном они и сцепились, но все же они были земляками. Днем увидимся, вечером разглядимся — обиды не держат.
— Нет, Линь Тянь, староста, вы продолжайте. Мы только оставим деньги и уйдем. Дома нас ждут к ужину!...
— Да, Линь Тянь, Линь Фань, извините за то, что было. Это наш скромный жест, примите, пожалуйста! Ха-ха!...
С этими словами Ван Шань и Ли Давэй поспешно положили десять медных монет на стол и поспешили скрыться. Вина была на них, и оставаться дольше им было неловко.
— Староста, это как же?...
— Ха-ха, брат Линь Тянь, берите деньги, они их обязаны вам отдать!...
— Ну хорошо...
Линь Тянь собрал двадцать медных монет, унес их в комнату и спрятал в железный ящик.
Спустя полчаса ужин закончился, и староста Линь Ечэн отправился к себе.
Прибравшись и немного передохнув, члены семьи Линь разошлись по комнатам.
Линь Фань уходил последним. Он закрыл окна и двери, погасил керосиновую лампу и свечи в зале, и только после этого неспешно побрел в свою спальню.
В доме Линей было четыре лампы: по одной в каждой из двух комнат, в зале и на кухне, а также несколько свечей.
— Ох, как же болит... Проклятые Ван Шань и Ли Ян! Если вы еще раз посмеете меня задирать, я с вами поквитаюсь, хм!...
Поясницу ломило, а мышцы ныли. Похоже, раны заживут не раньше чем через три-пять дней. От этой боли ненависть к обидчикам в его сердце разгоралась с новой силой.
Время летело, сменяя день ночью, а времена года — друг друга.
Вскоре наступило следующее утро.
То ли из-за изнурительной драки, то ли от усталости, Линь Фань спал на удивление крепко. Он проснулся с первыми лучами солнца, без кошмаров и бессонницы.
Позавтракав, он отправился на поле вместе с родителями. Пока не стало слишком жарко, нужно было успеть сделать побольше.
Земли и огороды семьи Линь располагались рядом, к западу от дома. Пройти было недолго: достаточно выйти и повернуть направо. Общая площадь составляла не более десяти му.
Однако этого было вполне достаточно, чтобы прокормить семью из трех человек. Лишнего не требовалось — лишь бы хватало на еду.
Шел сезон сбора урожая. Рис и другие культуры созрели, и семья Линь методично работала в поле.
Линь Фань учился у отца и матери: как срезать колосья, как сушить, молотить и связывать снопы. Его движения становились всё увереннее, и вся семья работала в поле с легким сердцем.
Внезапно из леса на их участок выскочила стайка черных поросят. Они жадно принялись поедать рис и урожай.
Линь Фань тут же схватил ветку, чтобы прогнать их.
— Отец, мама! Там дикие кабаны, я пойду их прогоню!...
— Хорошо, сынок, только осторожнее!...
Крикнул Линь Тянь. Он не стал бросаться на помощь — их дом стоял близко к Лесу Сиюань, и визиты диких зверей были обычным делом. За годы они привыкли к этому.
Однако, когда Линь Фань подбежал ближе, он заметил, что их глаза светятся. Только тогда до него дошло: это не простые кабаны, а звери Изначального Духа.
Староста Линь Ечэн как-то рассказывал, что звери Изначального Духа от рождения обладают культивацией энергии, поэтому их глаза светятся. Цвет свечения зависел от уровня их силы — точно так же, как у культиваторов. Правда, уровень энергии зверя и человека соотносился не прямо, а примерно один к тысяче.
Если культиватор убьет зверя с уровнем энергии в тысячу единиц, то, съев его Пилюлю Изначального Духа, получит лишь одну единицу собственной культивации. Путь бессмертного был долгим и тернистым.
— Отец, мама, их глаза светятся белым! Это не обычные кабаны, это звери Изначального Духа!...
Линь Фань крикнул через плечо, продолжая размахивать веткой. Но вместо страха он почувствовал азарт. Если удастся завалить хотя бы одного-двух, их Пилюли Изначального Духа помогут ему продвинуться в культивации.
http://tl.rulate.ru/book/201899/24604193
Сказали спасибо 0 читателей