Готовый перевод Mind Reader’s Rise: Ten Levels to Ultimate Power / Читаю мысли начальства — взлетаю по карьере: Глава 12

Щебет птиц разорвал утреннюю тишину, мягкий свет зари нежно проникал через окно.

— А! — раздался громкий крик, вырвавший Ли Хунминя из сна.

Ли Хунминь открыл глаза и увидел, что Ма Цзинцзин смотрит на него в страхе.

— Ли Хунминь, я считала тебя порядочным человеком, но не ожидала, что ты сделаешь такое со мной.

Ли Хунминь посмотрел на корзину для мусора, наполовину заполненную использованной туалетной бумагой, и с обидой и смущением сказал:

— Глава волости, это вы хотели.

Затем он рассказал ей, что произошло прошлой ночью.

Ма Цзинцзин мысленно бормотала: «Всё пропало, я приняла его за бывшего парня. Как я могла так сойти с ума? Боже! Раньше у меня никогда не было супружеских отношений! У-у-у...» Внезапно её взгляд стал свирепым, и она предупредила его:

— То, что случилось прошлой ночью, было чистым порывом. Мы оба взрослые люди, не принимай это всерьёз. Считай, что ничего не было. И ни в коем случае не говори никому. Запомнил?

Ли Хунминь сначала был очень напуган: она ведь была его начальницей. Если бы она устроила ему неприятности или даже обвинила в домогательстве, всё было бы кончено. Теперь, услышав её мысли, Ли Хунминь почувствовал, что камень с души свалился. Он быстро кивнул и пообещал:

— Глава волости, будьте спокойны. Если об этом узнает третий человек, пусть меня поразит гром и молния.

— Ступай соберись. После обеда вместе вернёмся в волость, — сказала Ма Цзинцзин.

— Хорошо. — Ли Хунминь быстро встал, чтобы одеться. Когда он откинул одеяло, он специально бросил взгляд и увидел на светлой простыне чёткое красное пятно.

Ли Хунминь, даже не умывшись, выскользнул из дома Ма Цзинцзин, словно вор.

Но как раз наткнулся на водителя Лю Сяоюя. Тот припарковал машину у входа в квартал и стоял далеко на другой стороне дороги, похоже, приехал забрать Ма Цзинцзин.

Когда их взгляды встретились, Ли Хунминь ясно услышал мысли Лю Сяоюя: «Откуда здесь этот парень? Похоже, он вообще не ночевал дома. Неужели ему так повезло с женщиной?»

Ли Хунминь застыл не от того, что увидел Лю Сяоюя, а от того, что обнаружил: его способность читать мысли стала сильнее. Раньше он мог ясно слышать чужие мысли на расстоянии около метра, а теперь Лю Сяоюй стоял в пяти метрах, но Ли Хунминь отчётливо слышал его мысли, голос был ясным и различимым, словно тот говорил ему прямо на ухо. Мало того, он заметил, что его тело стало сильнее, а когда слушал мысли Лю Сяоюя, головокружение уменьшилось. Раньше после пробуждения голова была мутной и тяжёлой, а сейчас — очень лёгкой.

Неужели... неужели такая простая вещь, как проводить Ма Цзинцзин домой прошлой ночью, тоже считается добром? Это... это слишком просто!

— Эй, парень! О чём задумался? — услышал Ли Хунминь окрик Лю Сяоюя и пришёл в себя.

Лю Сяоюй был старым водителем в организации. У него было две главные черты: первая — он был бабником, везде волочился за юбками, и про него сложили поговорку: «Братец Сяоюй, баб у него — рой». Вторая — он был болтуном, особенно когда выпьет, выбалтывал всё подряд. Из-за этого его часто вызывали на беседы начальники, и несколько раз он чуть не был уволен. Однако у него были связи в уезде, и каждый раз, когда его собирались уволить, он просил вышестоящее начальство заступиться. Со временем главные руководители волости перестали ездить с ним. И неизвестно почему, после того как пришла Ма Цзинцзин, его снова назначили обслуживать её.

Увидев, как Ли Хунминь выходит из дома Ма Цзинцзин, Лю Сяоюй с мерзкой ухмылкой подошёл и ударил его кулаком в грудь:

— Колись честно, прошлой ночью у вас с Ма Цзинцзин что-то было?

Ли Хунминь только что дал Ма Цзинцзин страшную клятву, как он мог рассказать такому болтуну?

— Братец Сяоюй, прошлой ночью глава волости была очень пьяна, а её родителей не было дома. Я боялся, что с ней случится беда, поэтому остался присмотреть за ней. Не веришь? Посмотри, она блевала. — Ли Хунминь показал край одежды, который был запачкан рвотой Ма Цзинцзин, когда он открывал дверь.

— У нас с главой волости ничего не было. Не строй догадок и не болтай! Я мужчина, не женат, мне-то что, но если ты испортишь репутацию главы волости, тебе не сдобровать. — серьёзно предупредил Ли Хунминь.

— Порядочный человек. — Лю Сяоюй показал Ли Хунминю большой палец. — Ты настоящий современный Люся Хуэй!

— Ого! — подшутил Ли Хунминь. — Братец Сяоюй, не ожидал, что ты такой образованный! Ты даже знаешь историю о том, как Люся Хуэй сидел с женщиной на коленях и не смутился!

Лю Сяоюй закатил глаза на Ли Хунминя:

— Ты кого презираешь? Не смотри, что я водитель, я знаю много всякого.

Ли Хунминь заметил, что у Лю Сяоюя чёрные круги под глазами, и подколол его:

— Признавайся, прошлой ночью ты что, к любовнице ходил?

Лю Сяоюй выдохнул струю дыма, а затем сложил два больших пальца вместе и с мерзкой ухмылкой поддразнил Ли Хунминя:

— Брат, как это можно называть «ходить к любовнице»? Чувства не украдёшь, это называется взаимная симпатия.

— Мерзавец, — на ходу выругался Ли Хунминь. — В два часа дня вместе заберём главу волости и вернёмся в Дуншаньсян.

Едва Ли Хунминь вернулся в общежитие, как вошёл начальник Партийно-административного офиса Ли Сяоцзюнь с приглашением, весь сияя:

— Хунминь, я ждал тебя полдня. Хочу поделиться хорошей новостью: сегодня моему сыну исполнилось 100 дней. Я накрыл скромный стол в ресторане Толстушки, приглашаю тебя. Не отказывайся!

«Чёрт, если идти, надо дарить подарок. О таком хорошем деле меня вспомнили, а когда у меня дома случилась беда, ты и не заглянул», — с неудовольствием подумал Ли Хунминь, но, учитывая их коллегиальные отношения, не стал отказывать. К тому же у Ли Сяоцзюня не ладилось ни в семье, ни в карьере. Ему почти сорок, но он в среднем возрасте потерял дочь, а потом с трудом обзавёлся сыном. Уже семь-восемь лет он был начальником Партийно-административного офиса, несколько раз были шансы на повышение, но по стечению обстоятельств он их упускал.

— Хорошо. — Ли Хунминь охотно согласился, но не забыл спросить: — Кого ещё пригласил?

— Руководство я не приглашал, боялся, что с начальством все будут скованны. Пригласил только наших из офиса и несколько товарищей из других отделов, с кем мы ладим.

После ухода Ли Сяоцзюня Ли Хунминь долго рылся в общежитии, нашёл красный конверт и положил туда 200 юаней.

Только вышел, как столкнулся с У Цзином, который тоже спешил на банкет. Раз уж столкнулись, не поздороваться было нельзя, и Ли Хунминь сам завёл разговор.

— Брат У, сколько ребёнку?

— Ребёнок ещё в животе у матери.

— А! Ты не говорил. Сколько месяцев?

— Мать ребёнка ещё не нашлась!

Ли Хунминь вдруг понял: обычно они не были близки, и в разговорах не касались семейных тем, поэтому он не знал, что У Цзин холостяк.

— Эх! Мы с тобой оба несчастные скитальцы, — вздохнул Ли Хунминь.

У Цзин не ответил, но Ли Хунминь услышал мысль: «Хм! Ты, чёрт возьми, уже переспал с моей богиней Ма Цзинцзин, а передо мной прикидываешься святошей!»

Ли Хунминь остолбенел. Откуда он знает? Точно, Лю Сяоюй. Этот гад, язык без костей, так быстро разболтал. Мои слова пропустил мимо ушей. Попадётся мне этот болтун — я ему устрою. Если Ма Цзинцзин узнает, она, наверное, лопнет от злости. Ли Хунминь подумал: раз У Цзин знает, то, наверное, и многие другие тоже. Скоро на банкете будет много народу, надо воспользоваться случаем и самому всё объяснить.

Банкет Ли Сяоцзюня был богатым: много мяса и рыбы, и вино подали щедрое — «Хунхуалан». Народу пришло немало: все товарищи из Партийно-административного офиса, почти все главные ответственные из других отделов, а также несколько сотрудников. Все плотно уселись за одним большим столом.

Когда выпили по три чарки, Ли Хунминь, решив, что момент подходящий, поднял бокал и встал:

— Друзья, я хочу сказать несколько слов от души.

Все замолчали и уставились на Ли Хунминя. Когда он собирался продолжить, У Цзин с презрительным видом остановил его:

— Не говори. Вот когда у тебя будет сын и ему исполнится сто дней, тогда и скажешь.

Остальные переглянулись, и на мгновение повисла неловкая тишина. Видимо, из-за истории с Ма Цзинцзин этот тип ревнует, считает Ли Хунминя соперником и хочет его унизить. Ли Хунминь уже собирался ответить резко, но Ли Сяоцзюнь, заметив, что атмосфера накаляется, поспешил выступить миротворцем:

— Мой сын — сын Хунминя, и сын всех нас, сын Дуншаньсян. Сегодня мы собрались, чтобы разделить радость. Хунминь, говори всё, что хочешь, и другие тоже пусть говорят, что хотят.

Все рассмеялись, и атмосфера снова стала оживлённой.

http://tl.rulate.ru/book/201869/24992468