Готовый перевод Reborn to Rewrite Political Destiny / Второй шанс: Месть на политической арене: Глава 1

Южный приграничный городок.

Второй час ночи. Шэнь Дай, таща усталое тело, собиралась с работы. Она работала кассиршей в круглосуточном магазине. Из-за своих особенностей она выбрала ночную смену.

Каждый день с семи вечера до двух ночи.

Так она работала пять лет.

У неё не было ни общения, ни друзей, ни родных. Каждый день она была одна, двигаясь по маршруту «дом — работа». Днём отдыхала в съёмной комнате, ночью работала в магазине.

День за днём, год за годом.

Если бы кто-то, знавший Шэнь Дай раньше, увидел её сейчас, то ни за что бы не поверил.

Теперь Шэнь Дай носила одни и те же спортивные костюмы по кругу, за густой чёлкой прятались очки в чёрной оправе, кожа казалась бледной, руки и ноги — худыми.

Никто бы и не подумал, что эта женщина, одетая как домоседка, когда-то была знаменитой старшей дочерью клана Шэнь из Цзинчэна.

Шэнь Дай стала такой, чтобы скрыть свою личность и не дать политическим врагам, охотящимся за кланом Шэнь, найти её.

Некогда могущественный клан Шэнь — стоило ему топнуть ногой, и весь Цзинчэн содрогался — пал из-за того, что сделал неверную ставку в той игре.

Дед, всю жизнь проведший на коне, не мог закрыть глаза даже перед смертью.

Отец, полный сил и надежд, погиб в расцвете лет.

Мать, управлявшая публичной компанией, после банкротства была вынуждена прыгнуть с крыши.

А дядя и братья один за другим попадали в несчастные случаи.

Теперь от процветавшего клана Шэнь в Цзинчэне не осталось и следа. Под защитой семьи выжила только она одна.

Чтобы избежать преследования политических врагов, она сменила имя и фамилию и поселилась в этом приграничном городке.

А чтобы не привлекать внимания своей яркой внешностью, намеренно одевалась как домоседка.

Даже сейчас, когда каждый день был невыносимо тяжёл, она не смела покончить с собой.

Она знала: её жизнь — это то, что ценой своих жизней спасала вся семья. Поэтому она не смела и не могла.

Из-за внезапной беды, обрушившейся на дом, некогда живая и яркая девушка стала молчаливой и замкнутой.

Этой ночью, после работы.

В южном городке, куда только вошла ранняя осень, погода менялась стремительно.

Только что было нормально, как вдруг хлынул проливной дождь. Шэнь Дай достала зонт из холщовой сумки на плече.

Заперев дверь магазина, раскрыла зонт и шагнула под дождь.

Внезапный ливень застал всех врасплох. Гости, сидевшие за столиками уличной шашлычной, поспешили внутрь.

Прохожие торопились, ища укрытие.

Только Шэнь Дай, раскрыв зонт, медленно шла, словно прогуливаясь.

Раньше она ненавидела дождливую погоду — вода пачкала её любимые туфли и брендовые сумки.

Теперь же она любила дождь: люди спешили укрыться, и она могла идти под дождём, не боясь привлечь внимание.

Магазин находился недалеко от её жилья — всего несколько сотен метров пешком, потом перейти дорогу, и через несколько минут она была бы на месте.

Пять лет она ходила этой дорогой на работу и обратно.

На перекрёстке Шэнь Дай дождалась зелёного сигнала светофора и ступила на пешеходный переход, собираясь пересечь улицу.

Когда она дошла до середины дороги, справа сзади вдруг вылетел грузовик с песком. По ночам такие машины плевали на правила и носились по городу как хотели.

А тут ещё и внезапный дождь — водитель, видимо, торопился домой и давил на газ.

Повернув, он увидел пешехода на дороге, но тормозить было уже поздно.

Шэнь Дай не успела опомниться, как её сбила страшная сила, подбросив в воздух. Всё тело пронзила боль, она перевернулась в воздухе несколько раз и тяжело рухнула на землю.

Шэнь Дай не могла пошевелиться. Сквозь пелену увидела, что грузовик остановился.

Из кабины выскочил мужчина средних лет. Дождь быстро намочил его одежду.

Он медленно подошёл к Шэнь Дай, посмотрел на неё — она лежала с открытыми глазами, ещё живая, что-то бормоча.

Испугавшись, водитель бросился наутёк. Запрыгнув в машину, тут же завёл её и умчался прочь.

Дождь усиливался. На дороге не было ни души. Шэнь Дай чувствовала, как тело становится всё холоднее.

Кровь вытекала, и вместе с ней уходила жизнь.

В забытьи ей показалось, что она видит дедушку, папу и маму, дядю и братьев.

Они были такими, как в её памяти, — стояли все вместе и улыбались ей.

Она хотела заговорить, но не могла издать ни звука.

Хотела подойти и обнять их, но не могла поднять и руки.

Она поняла: она действительно умирает. Её семья пришла за ней.

А потом сознание медленно угасло, и она провалилась в бездну.

Когда Шэнь Дай снова открыла глаза, всё вокруг казалось ей одновременно чужим и знакомым.

Придя в себя, она села на кровати и огляделась. Это была её комната в цзинчэнском особняке.

Шэнь Дай торопливо спустилась с кровати, даже не обувшись, ступив босыми ногами на пол.

Когда ступни коснулись мягкого ковра, она почувствовала хоть какую-то реальность.

Схватив календарь с письменного стола, увидела: 3 мая 2004 года.

В зеркале на столике Шэнь Дай увидела себя двадцать лет назад: чёлка до бровей, волосы до плеч, на ней — любимая пижама с Дораэмоном.

Лицо, ещё по-детски наивное, было полно страха и потрясения.

Чтобы убедиться, что всё это реально, она перетрогала каждую вещь в комнате.

Сев на стул, всё ещё не веря, ущипнула себя за бедро.

Боль пронзила тело, и только тогда она окончательно поняла: она переродилась. Вернулась на двадцать лет назад, в тот самый особняк.

Родители вечно были заняты работой, и как единственная девочка в клане Шэнь, она росла в любви и баловстве.

С детства дед брал её с собой, она жила в особняке. Даже старший брат, наследник, мог оставаться здесь только на несколько ночей по праздникам.

Из-за этого её тётя по отцу не раз отпускала колкости.

В этот момент в дверь постучали.

— Маньмань, я войду.

Услышав этот знакомый и одновременно чужой голос, Шэнь Дай замерла. Она не помнила, когда в последний раз слышала своё детское прозвище. С тех пор как один за другим погибли родные, никто больше не называл её Маньмань.

Дверь открылась. Вошёл старик, заложив руки за спину.

Увидев Шэнь Дай, сидящую босиком на стуле, он невольно нахмурился и строго выговорил:

— Маньмань, ты только-только поправилась, а уже ходишь босиком. Смотри, не простудись снова.

Услышав строгие, но полные заботы слова деда, Шэнь Дай не сдержалась — глаза покраснели, слёзы закапали одна за другой.

Увидев, что любимая внучка плачет, старик растерялся и засуетился, тут же принявшись мягко утешать:

— Маньмань, дедушка не ругает тебя. Я боюсь, что ты снова простудишься и болезнь вернётся. Ты с тех пор, как вернулась от отца, всё хмурая, а тут ещё и жар. Дедушка просто волнуется за твоё здоровье.

Услышав эти встревоженные и заботливые слова, Шэнь Дай больше не могла сдерживаться — бросилась старику на грудь и разрыдалась.

Старик с юных лет был солдатом, всю жизнь провёл на поле боя, не боялся ни крови, ни слёз, но боялся только за свою любимую внучку.

Стоило внучке заплакать — и у старика не оставалось никаких принципов. Он тут же принялся похлопывать её по плечу, успокаивая.

Когда рыдания Шэнь Дай поутихли, старик мягко спросил:

— Маньмань, ты всё ещё сердишься на родителей?

Шэнь Дай, уткнувшись в грудь деда, покачала головой.

Тут она вспомнила: первого мая был её день рождения. В тот день она, полная радости, полетела в город, где работали родители. Прождала дома целый день, и только к вечеру они вернулись.

Увидев её в гостиной, они даже не вспомнили о её дне рождения. Разозлившись, она той же ночью, под дождём, в слезах улетела обратно в Цзинчэн.

Всю дорогу родители уговаривали её, но без толку. Пришлось проводить её до самолёта.

Вернувшись в Цзинчэн, она слегла с жаром. Только сегодня температура спала. Старик, не на шутку встревоженный, пришёл проведать её.

Отсюда и вся эта сцена.

— Дедушка, я в порядке. Просто было обидно. За эти дни болезни я многое поняла. Я уже выросла, я больше не ребёнок. Я понимаю, что у папы и мамы работа. Я больше не буду заставлять тебя волноваться.

Старик с нежностью погладил её по голове.

— Хорошая девочка. Иди ложись в кровать. Скоро придёт дядя Гу, чтобы ещё раз тебя осмотреть.

— Хорошо, дедушка.

http://tl.rulate.ru/book/201811/23456487