Готовый перевод Frenzied Qilin: From Tavern Servant to Legend / Бешеный Цилинь: Половой качается до легенды: Глава 4

За те несколько дней, что он провел в Жуюньгуань, раны Цин Шаолиня затянулись, но кости все еще были повреждены, и требовалось время для восстановления.

По ночам в Жуюньгуань было шумно, но днем, когда все отдыхали, воцарялась тишина. Цин Шаолинь и представить не мог, что кухонный дворик за этим борделем может быть таким безмятежным. Кроме редких визитов Хун Юй, его никто не беспокоил. Чжан Чжоушань по-прежнему заходил выпить, но больше не вызывал его на поединки, позволяя постигать суть самостоятельно.

Однажды в дождливый день Цин Шаолиню пришла в голову мысль: если тренироваться под водопадом, это будет похоже на отработку приемов в бою. Потоки воды станут его противником, подобно кулакам Чжан Чжоушаня. Если он научится свободно двигаться под этим напором, то сможет противостоять технике Чжан Чжоушаня, подкрепленной внутренней силой. От этой мысли он больше не мог оставаться на месте.

Он жаждал увидеть, как тот человек в черном будет захлебываться слезами и раскаянием под его клинком.

На следующее утро, еще до рассвета, он тайком поднялся с постели. Угольком он нацарапал на стене: «Горы не изменятся, а воды будут течь вечно» и «Еще встретимся». После чего бесшумно ушел.

Он боялся, что если Хун Юй попытается его удержать, ему будет трудно отказать, и он не сможет уйти.

Поэтому он решил уйти, не прощаясь.

К тому же, хотя между ним и Хун Юй было всего полгорода и они могли увидеться в любой момент, фразы про вечные горы и реки звучали чересчур пафосно. Но герои из тех трактатов, что он читал, тоже всегда уходили вот так, не прощаясь. Если он не хочет быть великим героем, то хотя бы в искусстве прощания должен подражать старшим.

В Ущелье Прыгающих Обезьян на западе Округа Сюнь было множество водопадов. Цин Шаолинь решил испытать там свой метод самосовершенствования.

Заранее он отправил гонца к своему дяде с письмом, в котором сообщил, что был ранен в Жуюньгуань. О делах лавки «Цинлун» он пока помочь не сможет, так что дяде придется справляться самому. Тот наверняка обрушит на него поток проклятий, называя безрассудным и неблагодарным, но Цин Шаолиню было уже все равно.

Хун Юй дала ему десять лянов серебра — этого должно было хватить на год безбедной жизни. Цин Шаолинь купил новый нож и заказал нагрудник, чтобы защитить поврежденное левое плечо. Собравшись, он отправился в путь.

Ущелье Прыгающих Обезьян встретило его крутыми горами и густыми лесами. Скалы были отвесными, воды — бурными, а в лесах раздавались крики обезьян и вой волков. Обычный человек не осмелился бы туда сунуться. Лодочник, услышав название места, заметно побледнел и начал открещиваться. Только когда Цин Шаолинь поднял цену в пять раз, отец с сыном неохотно согласились доставить его к Отмели Лазурных Волн.

Лодка шла против течения по реке Лэцзян. Стоя на носу, Цин Шаолинь смотрел на далекие высокие утесы и густые леса. Он думал о том, что если не добьется успеха в тренировках под водопадом, то не покинет это ущелье. А когда выйдет отсюда — во всем мире боевых искусств найдется место и для него.

«В этот раз, — с азартом подумал он, — я назову свой путь: Провозгласить Боевые Искусства под Небом!»

Добравшись до Отмели Лазурных Волн, Цин Шаолинь уже слышал грохот падающей воды, напоминающий глухие раскаты грома. Обрадованный, он бросился на звук. Лес был настолько густым, что ему приходилось прорубать себе путь мечом и расчищать тропу ладонями. С трудом преодолев два горных хребта, он почувствовал ледяную водяную пыль на лице. Пройдя еще два-три часа и миновав лесистый склон, он увидел: поток, подобно белому дракону, вырывался из вершины горы и срывался вниз на десятки чжанов, разбиваясь о бирюзовую гладь глубокого омута. Брызги взлетали ввысь, а грохот воды оглушал.

Цин Шаолинь замер в восторге. Подбежав ближе, он увидел, что глубина омута не превышает половины человеческого роста, а у подножия водопада лежат крупные валуны — идеальное место для тренировки.

Он сбросил одежду и направился прямо к падающей воде. Едва приблизившись, он ощутил сокрушительную мощь водяного дракона, рушащегося с высоты. Поток влажного воздуха ударил в грудь, брызги обжигали кожу, словно мелкие камни. Вздрогнув от неожиданности, он активировал «Технику Кровеносных Сосудов». Ци разошлась по всему телу, и давление стало ощутимее переноситься. Он медленно вошел в поток.

Мгновенно на него навалилась чудовищная тяжесть. Стало трудно дышать. Но Цин Шаолиня это лишь подстегнуло. Протискиваясь сквозь напор, он добрался до огромного валуна в центре и медленно сел, скрестив ноги, следуя методам «Сюэмайцзин» для циркуляции энергии.

Спустя несколько десятков вдохов он почувствовал, что силы на исходе. Он хотел подняться, но в следующее мгновение ощутил, что внутренняя энергия иссякла, а тело стало ватным. Он не успел опомниться, как поток выбил его с камня прямо в омут. Заглотив несколько глотков мутной воды, он, шатаясь от головокружения, был вынесен течением к берегу. Перевернувшись на спину, он несколько раз судорожно закашлялся, пока силы не вернулись настолько, чтобы доползтиna до камня и растянуться на нем, не в силах пошевелиться.

Цин Шаолиks в небесные облака. Казалось, во всем мире осталось лишь его сознание, а тела больше нет. Он не ожидал, что сила водопада окажется такой ужасающей. Или же он сам был слишком слаб?

Сейчас он не мог поднять даже пальца, не говоря уже о том, чтобы о чем-то думать. Но вдруг в памяти всплыли слова из канона: «Говорят: практикуй тишину. Но если ты знаешь, что практикуешь тишину, то это уже не тишина. Лишь когда забудешь о практике, наступит истинная тишина». Сейчас он был настолько измотан, что у него не осталось даже мысли о практике. Разве это не идеальное состояние для постижения внутренней энергии?

Он направил свое сознание на плывущие в небе облака, полностью отпустив мысли и перестав контролировать ци.

Неизвестно, сколько прошло времени, но он почувствовал, как тонкие струйки внутренней энергии начали медленно подниматься из его даньтяня, словно осторожный зверь, выглядывающий из норы. Цин Шаолинь не вмешивался, позволяя энергии самой течь по меридианам.

Ци начала течь, подобно каплям воды по желобу. Постепенно ее становилось все больше, она превращалась в тонкие ручейки, бегущие по каналам, ускоряясь с каждым мгновением. Наконец, после долгого пути, энергия вернулась в даньтянь, подобно тому как сотни рек впадают в океан.

Когда всё утихло, Цин Шаолинь открыл глаза. Он почувствовал, как тело наполнилось силой. Радости не было предела — метод сработал! Он тут же снова бросился в водопад. На этот раз он продержался около половины чашки чая, прежде чем энергия снова иссякла. Не спеша, он вернулся к берегу и растянулся на земле, позволяя сознанию снова парить среди облаков. В этот раз энергия накапливалась медленнее. Цин Шаолинь на мгновение задумался: он слишком старался. «Если знаешь, что практикуешь, — это уже не тишина».

Чем больше пытаешься, тем труднее сердцу обрести покой. Он просто закрыл глаза и уснул.

Проснувшись, он обнаружил, что внутренняя энергия восстановилась в значительной степени.

Он тренировался у водопада до тех пор, пока его кожа не покраснела так, будто готова была кровоточить. Когда он остановился, солнце уже клонилось к закату. Проголодавшись, он достал из сумки сухой паек и принялся медленно жевать.

Осмотревшись, он увидел вокруг множество деревьев. Можно было соорудить подвесной гамак и спать прямо под открытым небом. Еды в этих горах было в избытке: дикие куры, косули и даже кабаны, а в ручьях водилась рыба. Это место действительно идеально подходило для совершенствования.

С тех пор Цин Шаолинь каждый день проводил время в водопаде, практикуя «Сюэмайцзин». Когда он голодал, он подцеплял рыбу палкой и жарил на огне; когда уставал — забирался в гамак и спал до изнеможения, а проснувшись, снова шел к водопаду отрабатывать техники меча.

Хотя он уже мог находиться под водопадом в течение времени, необходимого для сгорания одной палочки благовоний, тренировки на скользких, покрытых мхом камнях давались нелегко. Несмотря на то, что он умел направлять энергию в стопы, он успевал выполнить лишь несколько приемов, прежде чем поток смывал его с камня. Удар воды был невероятно сильным: каждый взмах меча ощущался как схватка с мастером. Стоило чуть ослабить напор, как противник заставлял его стойку разваливаться, а технику — рассыпаться.

Цин Шаолинь стиснул зубы. Его дни превратились в бесконечный цикл: тренировка, еда, сон. Спустя десять дней рана на плече почти зажила. Теперь каждый его удар был тверд, как Тайшань. Вода больше не сбивала его с ног, и даже при смене движений он сохранял идеальный контроль. Когда он исполнял свою серию приемов, среди брызг водопада мелькали белые вспышки, подобные танцующему дракону.

Вспышка света устремилась вверх, и с громким звуком Цин Шаолинь вырвался из водопада, совершил легкий разворот в воздухе и плавно приземлился.

Наконец-то он мог свободно сражаться под напором воды! Наполненный восторгом, он не удержался и издал протяжный клич.

Внезапно издалека, со стороны горного хребта, донесся оглушительный рев. Звук был такой силы, что птицы в лесу с криком взлетели с веток.

Сердце Цин Шаолиня екнуло. Его собственный клич на фоне этого рева казался писком комара. Звук напоминал крик обезьяны. Это был первый раз, когда он слышал обитателей Ущелья Прыгающих Обезьян, и в этом крике чувствовалась ярость. Неужели что-то случилось?

Звук доносился не слишком далеко, и любопытство взяло верх. Он бросился на зов.

Не успел он пробежать и немного, как раздался еще более яростный рев. Случилось нечто серьезное! Цин Шаолинь собрал силы и припустил на звук.

Хотя он не владел техникой легкости, его внутренняя энергия уже была на достойном уровне, что позволяло ему двигаться стремительно. Не прошло и половины времени, как он прорвался сквозь две лесные чащи. Раздался третий, самый мощный рев — на этот раз он прозвучал совсем рядом. Прыгнув на ветку огромного кедра и поднявшись высоко, он увидел следующее: на опушке у водопада огромная белая обезьяна высотой более четырех футов в ярости колотила лапами по своей покрытой шерстью груди. Позади нее пряталась маленькая черная обезьянка, а вокруг них кольцом смыкались десять черных волков.

Цин Шаолинь заметил, что неподалеку от великана уже лежат четыре мертвых волка. Правое бедро обезьяны было разорвано, из раны хлестала кровь. Битва была в самом разгаре. Он слышал, что в Ущелье Прыгающих Обезьян обитают огромные белые обезьяны, крайне свирепые, но не ожидал увидеть это своими глазами. Несмотря на мощь, белой обезьяне было трудно противостоять стае волков. Ей было бы легко сбежать, но маленькая обезьянка за ней — нет.

Это происходило у самого омута. Неясно было, столкнулись ли волки и обезьяна, придя на водопой, или же волки заранее устроили засаду.

Вожаком стаи был волк размером с теленка, с белой отметиной на лбу. Он издал несколько резких команд, и волки начали кружить вокруг великана, выискивая брешь в обороне.

Обезьяна оказалась в крайне невыгодном положении. Она постоянно держала вожака перед собой, медленно поворачиваясь и прикрывая левой рукой малыша. Маленькая обезьянка испуганно пищала, прижимаясь к ней — она тоже чувствовала смертельную опасность.

Внезапно великан подхватил малыша левой рукой, прижал к себе, а правой схватил труп волка и, высоко подпрыгнув, обрушил его на вожака. Это застало стаю врасплох. Никто не ожидал, что обезьяна использует тело сородича, чтобы пробить путь прямо к предводителю.

Труп волка, свистя в воздухе, несся на вожака. Тот не успел уклониться. Цин Шаолинь понимал: если этот волк погибнет, обезьяна выиграет схватку. Но в этот миг произошло то, от чего он замер в оцепенении.

Один из волков, стоявший рядом с вожаком, внезапно подпрыгнул, заслоняя предводителя. Раздался глухой удар, брызнули ошметки плоти — волка буквально разорвало в воздухе, и тело в руках обезьяны тоже превратилось в месиво.

— Плохо! — выдохнул Цин Шаолинь. Он понял, что это единственный шанс.

И действительно, вожак прыгнул на обезьяну, раскрыв пасть, чтобы вцепиться ей в правую руку.

Великан не успел убрать руку. Раздался хруст костей и плоти — вожак буквально откусил правую конечность обезьяны. Та издала оглушительный рев, схватила вожака левой рукой, намереваясь размозжить его о землю, но в этот момент другой, более мелкий волк вцепился ей в левое плечо. Хватка ослабла, и обезьяна едва не выпустила добычу. Она резко развернулась и с силой швырнула левую руку в сторону. Вожак вместе с вцепившимся в него волком отлетели прочь. Волк, ударившись о землю, мгновенно затих с перебитой шеей, а вожак врезался в сосну, выломал ее и, пролетев еще какое-то расстояние, врезался в другое дерево. Но он выжил. Он, пошатываясь, поднялся, оскалив окровавленные клыки, и, припадая на одну лапу, начал медленно возвращаться.

Оставшиеся волки взвыли в едином порыве и снова сомкнули кольцо.

Цин Шаолинь наблюдал за этим, затаив дыхание. Битва была чудовищной. Обезьяна, лишившись руки, тяжело дышала, явно на пределе сил. Малыш на ее спине беспрестанно прыгал и визжал, словно пытаясь подбодрить ее.

Вожак, хоть и был изранен, все еще держался. Стоило ему дать команду, и волки разорвали бы великана на куски.

В этот миг из леса позади раздался рев, подобный грому среди ясного неба. Вместе с этим звуком из гущи деревьев выпрыгнул человек и бросился прямо на стаю.

Цин Шаолинь не выдержал. Собрав всю внутреннюю энергию, он с криком спрыгнул с дерева. Пока волки пребывали в шоке, он уже ворвался в них. Техника «Рукава, залитые кровью копья» — и один волк разлетается на две части. Следом — «Кровь Дракона» и «Кровавое Царство Трех Тысяч». Вспышки клинка — и еще три волка лишаются голов.

Его натиск был настолько яростным, что, убив четверых в мгновение ока, он заставил стаю в ужасе броситься врассыпную. Волки забыли о вожаке и бросились спасаться бегством в чащу. Вожак, бросая на Цин Шаолиня полные ненависти взгляды, пятился, пока не развернулся и не уковылял прочь в лес.

Цин Шаолинь замер, глядя на волчьи трупы. Он и сам не ожидал, что его владение мечом стало настолько смертоносным. От клинка словно исходила яростная, искрящаяся аура. Он обернулся и увидел, что великан смотрит на него свирепо, издавая низкое рычание. Маленькая обезьянка лишь испуганно выглядывала из-за ее спины, дрожа всем телом.

Цин Шаолинь тут же бросил нож и отступил на несколько шагов, подняв руки:

— Я пришел помочь! Смотрите, я не хочу сражаться с вами!

Обезьяна взглянула на нож, отступила, а затем резко развернулась и, прыгая, бросилась к ближайшему дереву. Она быстро взлетела на самую макушку. Несмотря на то, что ее движения были неуклюжими из-за отсутствия руки, она двигалась удивительно быстро. Она окинула Цин Шаолиня коротким взглядом и скрылась в листве. Вскоре лес снова затих.

Птицы запели так, будто ничего и не произошло. Цин Шаолинь поднял свой нож. Глядя на изуродованные трупы волков и огромную отрубленную лапу, он вдруг задумался: не станет ли и он таким, когда войдет в мир боевых искусств? Кем он будет — той белой обезьяной, что ушла, потеряв руку, или этим растерзанным волком?

«Нет, — подумал он, — я стану тем героем, что спускается с небес, как сегодня!»

Цин Шаолинь крепко сжал рукоять меча и изо всех-изо всех бросился назад к водопаду.

Он провозгласит боевые искусства под небом!

http://tl.rulate.ru/book/201711/24612912