Готовый перевод Quick Transmigration: One Punch to Break Every Plot / Одним ударом — к чертям весь сценарий!: Глава 10

Сунь Цуйцзюй хотела пойти следом, но Линь Юцай со всего размаха влепил ей пощёчину и процедил сквозь зубы:

— Я же говорил — затихни на время, не выкидывай фокусы!

Сунь Цуйцзюй зажала ладонью щеку и, испуганно глядя на Линь Юцая, мигом пришла в себя.

Ругаться было у неё в привычке, а жили они далеко от деревни — если за день пару раз не облает кого, то и не успокоится.

К тому же всю работу по дому делала Линь Си. Тем утром она увидела разбитый замок и сломанный нож — уже разозлилась, а тут ещё свиньи визжат целый день, да кур не досчитались — так и вовсе взбесилась.

Линь Юцай снова пригрозил:

— Теперь всю работу по дому будешь делать сама! Не смей её гонять!

Сунь Цуйцзюй закивала как угорелая:

— Хозяин, я поняла, поняла. Успокойся.

Линь Юцай махнул рукой и ушёл в комнату, даже не взглянув на домовую книгу — просто запер её в сундук.

Сунь Цуйцзюй забегала как угорелая: то свиньям варево вари, то кур корми, а тут ещё и ужин готовить — только и оставалось, что бормотать проклятия в адрес Линь Си.

…

— Хм, вздумала перечить — сегодня без ужина останешься!

Сунь Цуйцзюй решила не звать Линь Си, когда всё приготовит, но та как радар — в точности явилась к столу.

Взяла миску, налитую для Линь Яоцзу, и принялась есть.

— Это брату! С какой стати тебе?

Сунь Цуйцзюй бросилась отбирать, но Линь Си увернулась.

Та подцепила палочками большую порцию яичницы с луком:

— А что? Он тебе родной сын, а я, значит, нет?

Сунь Цуйцзюй аж поперхнулась — опять она за своё, никак не уймётся!

Линь Юцай со стуком швырнул палочки на стол:

— Хватит! Даже поесть спокойно не дадут. Ну налил ты своей дочери миску — что с того?

Линь Си, не теряя времени, быстро набрала ещё пару кусков и, довольно чавкая, принялась уплетать.

— Мам, как вкусно ты готовишь! Надо бы тебе почаще у плиты стоять. Какая же я счастливая! А сестричка Цзяоцзяо и не пробовала твоей стряпни! Если б знала, что ты так умеешь — может, и не уехала бы! А хотя нет, у неё в семье Го, небось, и кормят, и поят — я ей даже завидую!

У Сунь Цуйцзюй от этих слов аж висок задергало. Она зажмурилась — с глаз долой, из сердца вон.

Линь Яоцзу заныл:

— Мам! А где моя еда?

Сунь Цуйцзюй, скрипнув зубами и злобно зыркнув на Линь Си, протянула сыну свою миску.

Линь Яоцзу взбрыкнул — обычно ему наливали полную пиалу, а тут осталась какая-то мелочь. Он разревелся.

Сунь Цуйцзюй пришлось успокаивать сына — мол, ешь пока это, а я сейчас ещё сготовлю.

Линь Си самодовольно усмехнулась и принялась уплетать за обе щеки.

Поев и восстановив силы, она решила прибраться в комнате.

Сунь Цуйцзюй, глядя на вещи, которые Линь Си вышвыривала, аж дёргалась.

— Чтоб ты сдохла, паршивка! Видать, шкуру снова чешет? Нормальные вещи — зачем выкидываешь?

Она упёрла руки в бока — если Линь Си не даст внятного объяснения, ей точно не поздоровится.

Линь Си, даже не подняв головы, выбросила ещё одну вещь:

— Мам, комната теперь моя. Вот и привожу её в порядок.

Сунь Цуйцзюй заорала в панике:

— Прекрати! Это вещи твоей сестры Цзяоцзяо! Она вернётся — они ей ещё понадобятся!

Линь Си встала и с укоризной посмотрела на неё, многозначительно усмехнувшись:

— Ты уверена, что барышня из богатой семьи позарится на это старьё?

Сунь Цуйцзюй злобно попыталась схватить её за руку, но Линь Си снова увернулась.

— Всё равно не смей выбрасывать! Что мы, богачи? Эти вещи ещё пригодятся!

Линь Си выкинула последнее:

— Хочешь — забери к себе в комнату. А мне нужно место под письменный стол — буду учиться. Попрошу завтра отца сколотить.

С этими словами она захлопнула дверь перед носом у Сунь Цуйцзюй, которая пялилась на неё как дохлая рыба.

У той аж грудь заныла от злости — ну и стерва, за два дня извела!

Выброшенные вещи Линь Цзяо были уже наполовину развалившимися, но Сунь Цуйцзюй жалела их выбрасывать — так и копились.

Боясь, что услышит Линь Юцай, она зашептала проклятия:

— Чтоб ты сдохла! Только и знаешь, что добро переводить. От пуза наелась — и мать обхамила! Кто тебя вырастил, а? Собаку и ту лучше кормить, чем тебя. Надо было сразу после родов в бочке утопить, чтобы не мучила!

Напрочь забыв, что деньги, присланные семьёй Го, могли бы прокормить и двух таких, как Линь Си.

А она с шести лет помогала по дому, ела меньше кошки.

Зимой руки в ледяной воде — мыла посуду, стирала. Обморожение сменялось новым обморожением.

Вкусненькое — прятали подальше, чтобы она не видела.

Одежду донашивала за Линь Цзяо.

Ссорилась с сестрой или братом — били её.

Линь Си часто едва не погибала.

Эти двое отправили её учиться только ради того, чтобы потом получить побольше выкупа за невесту, а выйдя замуж за хорошую семью, она бы ещё и присылала им деньги.

А теперь дочку заставили занять её место — и хоть бы совесть проснулась, отнеслись к ней получше.

Линь Си холодно усмехнулась:

— Хм, у них и совести-то нет.

Краем глаза она заметила в углу что-то знакомое.

Подняла — это оказался круглый нефритовый кулон ярко-зелёного цвета.

Покопалась в памяти: в четыре года Линь Цзяо увидела этот кулон у неё на шее и отобрала.

Тогда та рыдала в голос:

— Почему у неё это есть, а у меня нет? Не хочу! Тоже хочу!

Настоящая хозяйка тела не хотела отдавать — этот кулон она носила с малолетства, единственная вещь, принадлежавшая только ей, самый близкий друг.

Тут Сунь Цуйцзюй вспомнила, что это такое. Кулон был на девочке, когда её привезли — не отобрали, боясь, что семья Го вдруг вернётся.

Но она без лишних слов схватила дочь и, прижав, вырвала кулон.

— В доме сначала очередь за старшей сестрой и братом! А до тебя дойдёт в последнюю очередь, поняла?

Настоящая хозяйка залилась слезами, но в тот же миг получила пощёчину — лицо распухло и покраснело.

С тех пор она почти не плакала: знала — бесполезно, да ещё и побьют.

Сначала Сунь Цуйцзюй думала, что прокормит девчонку пару лет, но время шло, а за ней никто не приезжал. Тогда она осмелела и стала обращаться с приёмной дочерью всё хуже.

Позже Линь Цзяо, заигравшись, потеряла кулон — обыскала весь дом, да так и не нашла.

Кто ж знал, что во время уборки он снова объявится.

Линь Си бережно протёрла его и снова надела на шею.

…

Хайши.

Мужчина всю ночь вёз машину к дому семьи Го и остановился у ворот большого особняка.

Едва выйдя, Линь Цзяо согнулась пополам и её вырвало.

Она и представить не могла, что от этой поездки так закружится голова. Сколько раз её выворачивало в пути — даже хуже, чем во время беременности.

Бородач подскочил спросить, всё ли в порядке. Она отмахнулась.

Отдышавшись, она с нетерпением принялась разглядывать особняк.

Небо уже совсем стемнело, но при свете луны и фонарей величие здания было несомненным.

Сердце забилось от волнения — вот это богачи! Такие хоромы не каждому по карману.

— Это и есть дом семьи Го. Твои родители заняты, поэтому за тобой послали меня.

Линь Цзяо слабо кивнула:

— Спасибо, что побеспокоился.

Бородач махнул рукой и постучал в западную калитку.

Вскоре дверь открыла женщина средних лет с пучком на затылке, в длинной голубовато-зелёной накидке.

Линь Цзяо решила, что это и есть госпожа Го, и послушно крикнула:

— Мама!

Женщина, услышав это, фыркнула от смеха:

— Ой, ты, верно, барышня Цзяо? Я вовсе не ваша матушка.

Бородач прикрыл рот кулаком, сдерживая смех, и кашлянул.

Линь Цзяо залилась краской: эта женщина выглядела моложе Сунь Цуйцзюй, да ещё одета опрятно. Она растерянно уставилась на них — срамота-то какая!

Женщина втащила её в дом:

— Я тётя Лю, прислуга. С утра третья госпожа предупредила, что вы сегодня вернётесь. Я сейчас расскажу вам про порядки в доме.

Бородач кивнул женщине и первым зашагал внутрь.

Линь Цзяо, услышав, что это прислуга, сразу утратила почтительность и сунула ей свой узелок:

— Тётя Лю, говори, я слушаю.

http://tl.rulate.ru/book/201645/24809677