Готовый перевод Lightning Strike Judge: System Makes Me Overpowered in Ancient China / Судья с читами: система ломает древний Китай: Глава 5

Ли Бин с женой ушли. Ли Чун с болью в сердце погладил Ли Сяосы по щеке.

Повернулся к Ли Чжанши и с упрёком бросил:

— Зачем ты так с ними? Всё-таки они пришли проведать Сяосы.

— Проведать? Не похоже. Ты видел лицо Сяосаня? Чую, без него не обошлось. Дети врать не станут.

Ли Чжанши убирала постиранное утром бельё, аккуратно складывая.

— Его Сяосань всегда невзлюбил Сяосы, считает дурачком. Порою заодно с другими детьми Сяосы обижал. Ты в поле работаешь, не ведаешь… — Она запнулась, руки замерли. В голосе зазвенела обида. — Ты сам знаешь, как невестка ко мне относится. То и дело уколет. А в день родов… если б не…

Она не договорила — зарыдала.

Ли Чун понял, что последует дальше, и пожалел о своих словах. Шагнул к жене:

— Прости, женушка. Не надо было так говорить. Моя вина.

Ли Чжанши покачала головой:

— Ачун, свекра уже нет. Нельзя ли нам уйти отсюда? Ты начитан, а случая сдать экзамены так и не выпало. Ты правда не хочешь? Или смирился век в поле горбатиться?

Слова жены поставили Ли Чуна перед тяжёлым выбором.

…………

Когда Ли Чжанши уснула, Ли Чун вышел во двор и просидел там всю ночь. Думал.

Он всегда знал: из-за матери отец его недолюбливал. Помнил: в детстве, когда заболел старший брат, отец просидел с ним всю ночь. А сам Ли Чун проболел три дня, отец и не знал — соседка Чжан Данян отвела его к лекарю.

Вспомнив это, он не опечалился, а усмехнулся. Ведь из-за той болезни он встретил Синьюэ.

Синьюэ — домашнее имя Ли Чжанши. Раньше звали Эрню. После свадьбы он назвал её Синьюэ в честь строки «кусок льда в яшмовой чаше» — впервые выучив это стихотворение, он подумал о ней.

Позже, когда учился, отец сказал: старший брат в учёбе слабее, но самолюбив, надо уступать ему. На первые детские экзамены отец заявил: мест мало, можно отправить только одного; пусть братья тянут жребий. Но сам всё время подмигивал старшему. И старший, конечно, поехал.

Каждый раз возможность доставалась старшему. А тот проваливался снова и снова. Лишь в год смерти отца Ли Чун наконец стал туншэном.

Столько шансов — дай их ему, он бы не подвёл отца. Он был уверен. Жаль, отец ни разу не дал ему шанса.

Он утешал себя: старший брат — первенец; «государь — государю, подданный — подданному, отец — отцу, сын — сыну; ставят наследника по старшинству, а не по дарованиям; ставят сына по знатности, а не по возрасту». Жаловаться не на что.

Он уже смирился: проживёт жизнь незаметно, как желал отец. Но теперь у него есть Синьюэ, есть Сяосы. Он захотел попытать счастья. И стал спорить с отцом, но, без сюрпризов, тот отказал.

Семя недовольства проросло. Он самовольно пошёл в уездную управу, выхлопотал себе место на экзаменах. Но тут пришла весть о преждевременных родах Синьюэ. Сердце разрывалось, он вернулся домой — сторожить жену и дитя, бросил возможность.

Только дома узнал: невестка нарочно поссорилась с Синьюэ, и та перенервничала. Он испугался — боялся, что Синьюэ умрёт, как мать. К счастью, мать и сын выжили. Но Сяосы родился слишком тихим — не плакал, не кричал. Ли Чун одно время думал, что сын немой. Повезло — Сяосы просто медлительный и спокойный.

А Синьюэ из-за особенности сына всё винила себя. Хотя винить следовало его самого.

Казалось, отец и старший брат пускали все средства, чтобы преградить ему путь. Лишь бы помешать.

С тех пор он не смел и шагу ступить без оглядки.

Сегодняшние слова Синьюэ потрясли его до глубины души.

Когда отец был жив, он терпел сыновнюю почтительностью, чтобы не ранить Синьюэ и сына.

Отец умер — Ли Чун думал, что вырвется из этой жизни. Но старший брат сказал: предсмертная воля отца — чтобы он остался в деревне, поддерживал брата. Отец желал, чтоб старший продолжал сдавать экзамены, а три мужа поля некому смотреть; просил его взять на себя заботу о земле, и жить вместе, чтобы помогать друг другу.

Тогда, оглушённый смертью отца, Ли Чун не вдумался. К тому же надо было соблюдать трёхлетний траур, Синьюэ и сын оба хворали, посреди зимы переезжать непросто — он молча согласился.

Столько лет прошло. Потерпеть ещё три — что за беда? Он не хотел ссориться с братом. А невестка из семьи с положением — в деревне с ней ссориться себе дороже.

Но неужто эти два года брат «поддерживал» его вот так? Бросили их на произвол судьбы, а сегодня Сяосы пострадал — и, возможно, из-за Сяосаня.

А он ещё заступался за невестку!

Хотелось пойти и спросить с брата, но тот уже приходил проведать Сяосы. Если сейчас пойти — будет выглядеть скандалистом. К тому же нет доказательств; Ли Бин вряд ли признается. Надо найти случай проверить, не осталось ли следов возле места, где лежал Сяосы.

Вот если бы отец не оставил такой воли… тогда можно было бы со спокойной душой увезти Синьюэ и сына куда подальше.

Он на самом деле хотел продолжать учиться, сдавать экзамены, дать Синьюэ и Сяосы лучшую жизнь.

До конца траура остался год. Но отец, наверное, больше желал, чтоб за ним присматривал старший сын? Как только Сяосы поправится, надо найти способ уйти.

Пора меняться. Иначе случится худшее — как он выдержит? Как выдержит Синьюэ?

…………

Рано утром Ли Сяосы медленно очнулся.

Сегодня болит уже не так сильно. Поправился так быстро? Чудо-лекарь!

Он протянул руку, потёр глаза.

— Хозяин! Доброе утро!

Ли Сяосы вздрогнул от неожиданности. Всё никак не привыкнет, что внутри живёт Система — до жути неловко.

Голос Сяо Цзиня продолжал:

— Сяо Цзинь использовал свои полномочия, чтобы помочь хозяину залечить рану. Поправляйтесь быстрее. Прошу хозяина следить за прогрессом первого задания и выполнить его как можно скорее, чтобы получить награду.

Вот почему боль утихла. Ещё и награда? Какая?

Вчера панель Системы появилась сама. Как проверить прогресс задания?

— Динь! Получена команда. Открываю панель, — снова зазвучал Сяо Цзинь.

— ? — Эта Система управляется голосом? Ли Сяосы опешил, наблюдая, как перед глазами всплывает панель.

Он увидел два значка. Один похож на конверт — нажал, появилось вчерашнее письмо.

Выход. Другой значок с надписью «Задания». Вошёл — первое задание: «Развеять подозрения Ли Чуна и его жены. Поправить здоровье». Прогресс: 70 %.

Так быстро? Ли Сяосы изумился. Спасибо Системе — поправляется он быстро, но вчера он толком и не поговорил с Ли Чуном и Ли Чжанши, а прогресс уже больше половины?

Внезапная удача — Ли Сяосы аж растерялся.

«Скрип» — отворилась деревянная дверь.

Во дворе появилась Чжан Синьюэ. Ли Сяосы отдёрнул руку обратно под одеяло, быстро зажмурился — точь-в-точь как в прошлой жизни, когда он тайком играл в телефон, боясь, что застукают родители.

Раз пришли люди, не стоит болтать с Системой — это вызовет подозрения.

Он только вчера здесь оказался, толком не изучил ничего, а сегодня с утра пришла красавица-мать — похоже, в ближайшие дни времени на Систему не будет.

Придётся подождать, пока станет лучше и Ли Чун с Ли Чжанши перестанут так пристально за ним следить.

Он вздохнул, мысленно сказал: «Сяо Цзинь, убери панель».

— Динь! Получена команда.

Ли Сяосы подумал: Система, конечно, ненадёжная, но всё же лучше голосового ассистента в его прежнем телефоне — тот как глухая старуха лет восьмидесяти, вечно недослышит команды.

Чжан Синьюэ подошла, откинула полог, присела на кровать, тихонько рассмеялась:

— Сяосы проснулся? — И зажала сыну нос пальцами. — Проснулся — что ж маму не зовёшь?

Ли Сяосы, оставшись без воздуха, широко открыл рот, резко распахнул глаза и заныл:

— Мама!

Чжан Синьюэ обрадовалась: ребёнок умеет капризничать! Раньше, если зажать ему нос, он только дышал ртом и отворачивался, не обращая ни на кого внимания.

Она легонько провела пальцем по носу сына:

— И маме капризничать научился. Видно, полегчало.

Ли Сяосы смотрел на красивую женщину. С его матерью из современного мира у неё не было ни капли сходства, и даже красивее она была. Но чувствовал он к ней странную близость — может, из-за тела, которое он занял? Или её повадки напоминали мать из прошлого, и ему хотелось прильнуть.

Ли Сяосы попробовал сесть. Чжан Синьюэ поддержала его за руку, помогая:

— Не торопись. Вчера столько крови потерял — надо полежать несколько дней.

— Мама, не волнуйся. Сяосы уже намного лучше. Очень есть хочется. Можно поесть? — Сяосы погладил свой животик. Он голоден целый день. Больному нужно питательное.

Но в древней деревне разве найдётся что-то питательное?

— Ладно-ладно, мама сейчас принесёт. Хорошо, что вспомнил про еду. Лекарь вчера прописал снадобья — сперва поешь, потом выпьешь, — Чжан Синьюэ сияла. Сяосы начал выражать желания! Самостоятельно просит есть — значит, есть надежда.

Лишь бы ребёнок поправился, а с остальным она смирится.

http://tl.rulate.ru/book/201540/24897664