Готовый перевод Quick Transmigration: Office Worker’s Revenge on Fate / Офисный планктон мстит главным героям: Глава 13

Как только эти слова сорвались с губ, пронзительный взгляд Императора Миндэ уставился прямо на Миньвана. Сердце того мгновенно сжалось от дурного предчувствия, но он постарался сохранить невозмутимость:

— Эта задержка произошла лишь потому, что я беспокоился о Вашем Величестве.

К сожалению, никто из присутствующих не поверил этому оправданию, а Император Миндэ — и подавно. Он даже бросил многозначительный взгляд на своего доверенного человека, Шань Сюнфэя. Увидев это, Миньван крепко сжал кулаки и, желая доказать свою невиновность, намеренно отступил на несколько шагов.

Вскоре со стороны охотничьих угодий послышался топот скачущих коней.

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Император Миндэ, глядя на подбежавших гвардейцев, в тревоге спросил:

— Что в охотничьих угодьях?

— Ваше Величество, я уже нашел Жун-вана и Гунвана. Что касается Цзинвана и Шуньвана, Командор Ли ведет людей на поиски внутри.

Услышав это, Император Миндэ слегка расслабился, но тут же резко спросил:

— Где Жун-ван и Гунван?

— Простите меня, Ваше Величество, но Жун-ван без сознания, а Гунван ранен в ногу.

— Что?! — Император Миндэ пошатнулся.

— Ваше Величество!

Ху Чжунъи поспешно подхватил его.

Придя в себя, Император Миндэ обдал всех ледяным, яростным взглядом. Голос его был подобен хрусту льда:

— Шань-цин, провести расследование! Я хочу знать, у кого хватило наглости совершить такое злодеяние!

— Слушаюсь! — Шань Сюнфэй принял приказ и тут же велел гвардейцам увести всех членов семей чиновников под палатками под охрану.

Затем Император Миндэ распорядился:

— Чжунъи, пусть лекари будут наготове, прямо здесь, в моем шатре. — Сказав это, он вновь впился ледяным взором в Миньвана.

— Слушаюсь! — Ху Чжунъи кивнул и что-то прошептал на ухо стоявшему рядом юному евнуху.

Спустя время гвардейцы внесли Цзян Чжи и Гунвана. Цзян Чжи был весь в пыли, на голове виднелись следы крови, он лежал без чувств. От воплей Гунвана Император Миндэ недовольно нахмурился.

Лекари тут же окружили носилки. После осмотра вышел лекарь Ху и доложил:

— Ваше Величество, Жун-ван получил травму головы и сейчас находится без сознания. О его состоянии можно будет судить только после пробуждения. Что касается принца Гунвана, у него повреждены сухожилия на правой ноге. Даже если он поправится, походка его будет нарушена.

Император Миндэ вскрикнул от потрясения:

— Ты хочешь сказать, что Гунван останется хромым?

Лекарь Ху кивнул:

— Травма принца Гунвана слишком тяжела, я бессилен!

Император Миндэ закрыл глаза, и от него повеяло убийственной жаждой крови. У него было всего пять сыновей. Теперь один — калека, другой без сознания, и неизвестно, что с ним будет. А тот прожженный мерзавец, что остался снаружи... Император Миндэ готов был задушить его голыми руками.

В этот момент снаружи раздался громкий доклад гвардейца:

— Ваше Величество, Шуньван и Цзинван вернулись!

Император Миндэ в предвкушении широким шагом вышел наружу, но, увидев ужасающее состояние Шуньвана и Цзинвана, рухнул в обморок.

— Ваше Величество!

Когда Император Миндэ пришел в себя, уже наступил вечер. Ху Чжунъи, дежуривший у постели, едва не разрыдался от радости:

— Ваше Величество, вы наконец очнулись!

— Чжунъи, как раны Шуньвана и Цзинвана?

В этот миг Император Миндэ искренне надеялся, что обморок был лишь дурным сном.

Ху Чжунъи замялся, опустился на колени и с глубокой скорбью в голосе произнес:

— Ваше Величество, Шуньван лишился правой руки, а лицо Цзинвана изуродовано.

— Ха-ха-ха! Прекрасно! Это они меня припирают к стене! Заставляют объявить наследником его! Кха-кха!

У него всего пять сыновей. Один — хромой, другой лишился руки, третий — с искалеченным лицом. Девятый в коме. Единственным, кто может унаследовать престол, остается Миньван.

— Ваше Величество, берегите силы. Жун-ван под защитой небес, он обязательно придет в себя.

Услышав это, Император Миндэ тут же взял себя в руки:

— Верно, с девятым всё будет хорошо. Я, его отец, защищу его. Чжунъи, передай указ: немедленно сворачивать лагерь и возвращаться в столицу! В императорском дворце лекарей — без счета, я не верю, что они не вылечат девятого. Я не позволю этому негодяю добиться своего.

Получив указ, все в лагере принялись за сборы. Через полчаса люди в ужасе спешили в обратный путь.

...

После возвращения в столицу Миньвана заперли в поместье под строгим надзором гвардейцев Императора.

В кабинете Миньван выглядел изнеможденным. Под глазами залегли глубокие тени, всё его существо было пропитано унынием.

— Кто же это сделал?

Он мучительно искал ответ уже долгое время.

— Ваше Высочество, раз всё зашло так далеко, вам следует планировать, как заставить Его Величество провозгласить вас наследником.

При этих словах в глазах Миньвана мелькнуло торжество. Он едва заметно улыбнулся:

— Сейчас у отца остался только я. Во всей императорской семье только я могу унаслевать трон и продолжить дело предков.

— Но не забывайте о Жун-ване, — Чжун Пухуа всё еще не находил покоя.

— Девятый в коме уже полмесяца. Даже если очнется, скорее всего, будет дурачком!

Хотя Миньван и находился под домашним арестом, любой здравомыслящий человек понимал ситуацию: Шуньван и Цзинван выведены из игры, Жун-ван без сознания. Единственный претендент — Миньван. Поэтому гвардейцы у ворот, желая выслужиться, докладывали ему обо всем. Миньван знал все новости из дворца: рано или поздно Император Миндэ выпустит его.

Чжун Пухуа немного успокоился. Действительно, если Жун-ван в коме так долго, значит, мозг серьезно поврежден, и он врядло оправится.

...

Император Миндэ заболел. За эти полмесяца он словно постарел на десять лет. Теперь он лежал на Драконьем ложе — волосы спутаны, лицо осунулось, он казался дряхлым стариком.

— Ваше Величество, позвольте слугам подать вам отвар из женьшеня!

Дворецкая поспешно приподняла его, подложив под спину мягкую подушку.

Император откинулся на подушки и стал потягивать отвар, но через несколько глотков отмахнулся.

На самом деле он заболел от собственного гнева. Он взошел на престол в расцвете сил, прошел через кровавые междоусобицы с братьями, а теперь его вынуждают отступить перед каким-то негодяем. Как мог он, считавший себя мудрым и могучим правителем, проглотить такую обиду?

— Чжунъи, неужели девятый и правда не очнется?

Ху Чжунъи выдавил улыбку, утешая его:

— Принц Жун-ван благороден по крови, под защитой воли Вашего Величества, он обязательно придет в себя. Сейчас вам нужно поправлять здоровье, а может, завтра он уже очнется.

В этот момент со стороны Цяньюаньдянь донесся радостный возглас:

— Ваше Величество! Ваше Величество! Принц Жун-ван очнулся! Он очнулся!

— Чжунъи, ты слышал? Девятый очнулся!

В волнении Император Миндэ вцепился в руку Ху Чжунъи, словно проверяя, не сон ли это.

— Принц Жун-ван очнулся, это всё милость Вашего Величества! — с улыбкой ответил тот.

— Ха-ха-ха! Чжунъи, помоги мне переодеться, я должен увидеть его!

Голос Императора зазвучал бодро. Несмотря на болезненный вид, в нем снова затеплилась жизнь.

...

В Жулигун царило ликование. Наложница Чжэнь, которая раньше мало заботилась о сыне, теперь рыдала, прижимая к себе Цзян Чжи. Тот поморщился:

— Матушка, у меня болит голова!

Наложница Чжэнь тут же перестала плакать и велела лекарям немедленно подойти.

— Лекарь Чэн, как мой сын?

Спустя мгновение лекарь Чэн поднялся с улыбкой:

— Поздравляю, Ваше Высочество! Пульс принца Жун-вана сильный и ровный, угрозы жизни нет. Это истинное благословение небес!

— Слава богу, слава богу!

В этот момент снаружи раздался торжественный клич евнуха:

— Его Величество прибыл!

Император Миндэ стремительно вошел в покои, подошел к кровати и, схватив Цзян Чжи за руку, взмолился:

— Девятый, ты узнаешь отца?

Цзян Чжи недоуменно посмотрел на него:

— Отец, почему вы так постарели? И разве мы не в охотничьих угодьях?

— Девятый, ты был без сознания полмесяца!

— Что? Я был в коме так долго? Я ничего не помню... Кажется, перед тем как отключиться, был гром. Отец, что произошло?

Глядя на растерянного сына, Император Миндэ улыбнулся:

— Это не важно. Ты только очнулся, сейчас тебе нужно лечиться.

На самом деле Император и сам не до конца понимал, что случилось. Несмотря на шум, это не было похоже на землетрясение, а следы, найденные в угодьях, указывали на человеческий след. Позже, направив Тайных стражей расследовать дело Миньвана и обнаружив связь с таким знаменитым отшельником, как Чжун Пухуа, Император окончательно убедился: это дело рук Миньвана.

Весть о том, что Жун-ван очнулся, быстро разнеслась повсюду. Все восхищались его удачей! Город наполнился гостями из поместья Кань и дома Пан, и столица вновь ожила.

Раз Жун-ван очнулся, Миньван стал бесполезной фигурой. После таких жестоких действий Император раньше медлил лишь потому, что боялся остаться без наследника. Теперь же, когда Жун-ван был в строю, положение Миньвана стало критическим.

Запертый в поместье Миньван даже не подозревал, что Цзян Чжи пришел в себя. Гвардейцы, которые раньше заискивали перед ним, теперь резко открестились от него, боясь гнева двора. Они втайне проклинали его жестокость, считая, что его ждет расплата.

Убедившись, что со здоровьем Цзян Чжи всё в порядке, Император Миндэ решил разобраться с Миньваном. Сначала он хотел приказать отравить его, но как только указ покинул дворец, его перехватили Шуньван и остальные. Они не собирались давать Миньвану легкую смерть — они хотели отплатить за всё сторицей.

Увидев возвращенный указ, Император Миндэ в ярости крикнул:

— Наглость! Что вы творите? Как вы смеете перехватывать мой указ!

— Отец, мы просим тебя восстановить справедливость!

— Отец, я невиновен! Я всем сердцем хотел быть мирным принцем! Не думал, что стану калекой, над которым теперь смеется весь мир! Прошу, восстанови справедливость!

— Отец, я не согласен! У меня отняли руку, и виновный должен заплатить тем же!

Зал Цяньюаньдянь наполнился рыданиями. Император Миндэ, слушая этот плач, едва сдерживал гнев, но, глядя на своих искалеченных и рыдающих сыновей, лишь беспомощно выдохнул:

— Хватит, перестаньте плакать. Я передаю его в ваше распоряжение!

Трое братьев переглянулись, мгновенно уняли слезы и в один голос воскликнули:

— Благодарим за милость, отец!

— Идите уже! — раздраженно махнул рукой Император.

Когда они ушли, Миндэ велел Ху Чжунъи пригласить Цзян Чжи в Цяньюаньдянь. Теперь у него остался только один здоровый и достойный наследник, которого нужно было тщательно обучать, чтобы тот смог удержать власть над Великой Мин.

Тем временем Шуньван и остальные, неся приказ отца, с жаждой крови направились к поместью Миньвана. Миньван, мирно пивший чай в кабинете, застыл от шока, увидев ворвавшихся троих. Его поразило не только то, насколько тяжело они ранены, но и то, как они посмели ворваться в его дом.

Шуньван, глядя на невозмутимого брата, в ярости выхватил меч у стоявшего рядом гвардейца и начал медленно приближаться.

— Второй брат, что ты задумал?

Шуньван посмотрел на свой пустой правый рукав и неуклюжую левую руку. Его лицо исказилось в гримасе:

— Пришел за долгами!

Он замахнулся мечом.

Миньван не собирался сдаваться без боя. Обладая навыками боевых искусств, он уклонился и в ужасе закричал:

— Второй брат, ты слишком дерзок! Я твой старший брат! Берегись, я пожалуюсь отцу!

Промах вызвал еще большую ярость. Шуньван рявкнул:

— Скрутите его!

Личные гвардейцы Шуньвана тут же навалились на Миньвана. Они были сильнее, и тот не мог вырваться.

— Наглость! Я принц империи! За нападение на меня вы лишитесь голов!

Слушая бессильную ярость брата, Шуньван легонько постучал обухом меча по его щеке и обратился к Цзинвану:

— Восьмой брат, твой черед. Если мы сразу отрубим ему руку, он упадет в обморок, и это будет слишком скучно.

— Второй брат, нельзя! Отец не позволит!

— Ха-ха-ха! Мечтаешь? Забыл сказать — девятый очнулся. Прими свою судьбу!

Миньван замер, а затем закричал:

— Слушайте меня! Это всё сделал девятый!

Шуньван с грохотом вонзил меч в пол:

— За девятым я уже проверил. Восьмой, действуй!

Сразу после пробуждения Шуньван заподозрил Цзян Чжи, поэтому он лично поручил своей матери, Наложнице Шу, и своим шпионам всё разузнать.

После пронзительного крика лицо Миньвана превратилось в сплошное кровавое месиво. Удар Цзинвана отсек половину его лица. В кабинете не смолкали стоны боли, а когда трое братьев ушли, Миньван уже был не в себе. Как и Жун-ван в прошлой жизни, его превратили в живой кусок мяса.

Узнав об этом, Цзян Чжи лишь с улыбкой поднес чашу с вином к губам. С самого начала и мать, и сын были невинны, но Миньван решил, что именно они виноваты в их страданиях. Когда позволяешь себе злобу, нужно быть готовым к последствиям. Убийство — дело минутное, но возмездие неизбежно. Что посеешь, то и пожнешь.

...

Император Миндэ обучал Цзян Чжи несколько дней и чуть не свалился от злости. Если бы он знал, что всё так обернется, он бы никогда не принял такое решение. Видеть, что Цзян Чжи не смыслит ни в книгах, ни в канонах, было невыносимо. Но, переждав головную боль, Миндэ нашел выход. На следующее же утро он издал указ: назначить Цзян Чжи наследным принцем и немедленно пригласить трех наставников, среди которых был и Пан Цяньцзю. По сути, он решил переложить головную боль на других.

Свадьба Цзян Чжи и Пан Пэйи была назначена на весну. Свадьба наследного принца стала праздником для всей страны, и столица наконец сбросила пелену мрака.

Семейная жизнь текла спокойно. Утром — умывание, завтрак, затем — утренняя аудиенция. После этого он помогал отцу в Цяньюаньдянь, а после обеда наконец возвращался в Восточный дворец, где его уже ждали наставники. Дни были расписаны по минутам.

Спустя полгода Пан Пэйи и Цзэн Ваньэр забеременели. Чтобы успокоить чиновников, Император Миндэ назначил Цзян Чжи еще двух супруг и нескольких наложниц. Ведь Цзинван и Гунван так и не обзавелись законными женами, став инвалидами.

В Восточный дворец вошли знатные девы, и ситуация в государстве стабилизировалась. У министров раньше были свои сторонники, но никто не поддерживал Жун-вана. Теперь, когда Цзян Чжи стал наследником, они жили в постоянной тревоге, но когда Император начал выдавать за него дочерей и внучек, они наконец обрели покой.

Летом следующего года в Восточном дворце появились двое внуков. Император Миндэ был вне себя от радости и на празднике в честь месяца со дня рождения внуков объявил о своем отречении.

На самом деле здоровье Императора давно пошатнулось. Старость и пережитые ранее потрясения подорвали его силы, он уже с трудом разбирал государственные дела. Чтобы сохранить достоинство, он решил представить свое отречение как акт мудрости.

Цзян Чжи, конечно, по обычаю проявил сыновнюю почтительность и отказался, и эта сцена «любящего отца и сына» длилась полмесяца, пока Император Миндэ не уехал в Южный регион на покой вместе с наложницей Чжэнь.

Министерство ритуалов подготовило всё заранее. Спустя три дня после отъезда Императора, Цзян Чжи, облаченный в драконьи одежды, после жертвоприношения небесам стал четвертым императором Великой Мин.

После пышной коронации последовало традиционное пожалование наград.

Пан Пэйи стала императрицей. Цзэн Ваньэр, воспитывающая второго принца, получила титул наложницы Шу. Две другие супруги стали наложницами Чжаои, а остальные — красавицами Мэйжэнь.

Семья Пан получила титул маркизов, а Пан Цяньцзю был назначен великим наставником. Однако Пан Цяньцзю был человеком мудрым: через полмесяца он подал прошение о выходе в отставку. После нескольких попыток Цзян Чжи отпустил его. Позже он назначил Пан Ци своим приближенным. Семья Пан достигла небывалого величия. Ван Фухай был назначен императорским торговцем, а Ван Гуй был переведен в Министерство финансов на пост вице-министра. Раз уж он так умел зарабатывать, такие таланты нужны были государству.

Датань на границах, узнав о смене власти и о том, что новым императором стал некогда великий Жун-ван, решила воспользоваться моментом и нанести удар.

Через полмесяца прибыли послы Датань.

В величественном зале они вели себя крайне нагло. На их обезьяньих лицах читалось самодовольство, что вызывало лишь раздражение. Цзян Чжи немедленно скомандовал:

— Вывести их! И высечь!

Гвардейцы вытащили послов так быстро, что чиновники даже не успели среагировать. Сами идиоты тоже не поняли, что происходит, и лишь когда их потащили к выходу, они начали возмущенно что-то лепетать. Цзян Чжи не стал вслушиваться — до него долетали лишь крики и звуки ударов палками.

— Ваше Величество! Нельзя!

— Ваше Величество, Датань — варвары, их армия сильна! Война принесет лишь разорение. Просим вас выбрать путь мира и принять их условия!

— Ваше Величество, пусть будет мир!

Весь Зал Небесного Пути наполнился призывами к миру. Чиновники рассуждали: у покойного императора полно дочерей, можно просто выдать одну замуж, зачем развязывать войну?

Глядя на коленопреклоненных подлиз, Цзян Чжи горько усмехнулся:

— Ха-ха-ха! Хорошо, просто великолепно! Такая рабская покорность — это позор для Великой Мин! Чан Си, передай приказ: высечь до смерти!

— Слушаюсь! — Чан Си поспешно вышел. Среди министров одни чувствовали стыд, другие — ярость, а третьи ждали, когда император совершит ошибку.

Но Цзян Чжи не обращал на них внимания. Лишь когда послы испустили дух, он встал, бросил тяжелый взгляд на коленопреклоненных подданных и, взмахнув рукавом, вышел из зала.

После этого множество министров умоляли его в Цяньюаньдянь, но он не принял ни одного. Он лишь приказал гвардейцам не давать им умирать: если упадут в обморок — унести назад. Видя это, многие, выплакав горе, покинули столицу и поспешили в Южные регионы.

http://tl.rulate.ru/book/201474/24776330