Готовый перевод Retirement World: Overpowered Among Retirees / Мир пенсионеров: Качаюсь среди попаданцев: Глава 5

В данной ситуации всё указывало на второй вариант: ци и демоническая энергия взаимно нейтрализовали друг друга, превратив его в обычного человека, не способного даже взмахнуть рукой.

Сможет ли эта такая живая и чистая девочка справиться с подобным трудным заданием?

«Лучше не говорить Хозяину, что она осталась единственным обычным человеком в семье, это слишком жалко».

Размышляя о другой проблеме, Система занервничала ещё сильнее.

[Кстати... из-за нехватки очков на старость энергии хватит лишь на предоставление информации о месте.

Чтобы активировать меня, нужно шевелить губами и звать: «Товарищ Система».

Я включусь и окажу вам 60 секунд заботливой помощи. Желаю приятного путешествия!]

[До свидания]

Юю:

— ...

Система больше не подавала признаков жизни, делая вид, что выключилась. Она наблюдала, как девочка поднялась с кресла-качалки, выудила из самого дальнего угла лист рисовой бумаги, а затем нашла на кухне кусок древесного угля.

Подойдя к столу и отодвинув стул, она размашисто вывела строки:

— Прощайте, папа и мама. Сегодня вечером я отправляюсь в дальний путь. Не беспокойтесь обо мне, у меня есть радостные и мудрые булочки. Когда вернетесь, не тоскуйте по мне — я уже собираю вещи и странствую по миру людей.

Система, читая это, едва не запела. Из-за нехватки заряда она спешно оборвала проигрывающуюся в голове музыку. Глядя на то, как девочка собралась уходить, прихватив лишь несколько медных монет, Система, несмотря на всё беспокойство, решила окончательно отключиться.

— Товарищ Система.

Система поспешно вернула свою электронную руку, имитирующую выключение.

— Где первое место?

[Облачный Владыка Цинцзюэ отправится в Секту Тяньянь через несколько дней]

— Хорошо.

Система видела, как девочка ловко подхватила маленькую сумку и вышла за дверь.

В сумке — лишь несколько булочек, никакой новой одежды; одинокая фигурка выглядела печально и беззащитно.

Система едва не закусила программный код, а глаза её наполнились слезами.

«Всё из-за моей беспомощности, не могу дать Хозяину лучшей жизни».

«Хнык-хнык...»

Юю обернулась, взглянула на ветхую хижину и на только что обустроенное кресло-качалку, после чего вздохнула.

Она коснулась пальцами лба, груди и живота, бормоча себе под нос:

— Будда, храни нас. Пусть, пока меня нет дома, у папы и мамы всё будет хорошо. Пусть не хулиганят, не пьют и не... не балуют себя слишком сильно...

Система:

— ...

Система видела лишь движения, но услышала «Будда, храни нас».

«Разве это движение не должно сопровождаться словом „Аминь“?» — подумала она.

«И разве для просьбы к Будде не нужно складывать ладони вместе?»

«Не станет ли Богу и Будде неловко от того, что Хозяин делает такие жесты?»

Чтобы быть на связи в любой момент, Система молча ушла в режим ожидания.

Спустя несколько дней.

Ян Цин вернулась домой и замерла в оцепенении:

— Ой, а где моя дверь?

— Э? Только кресло-качалка.

— Что?! Где мой ребёнок?!!!

— А? Письмо.

Вспомнив о своих недавних заботах, Ян Цин выудила из угла лист рисовой бумаги, нашла на кухне кусок угля и принялась что-то черкать.

Довольно кивнув, она вышла из дома.

Прошло ещё несколько дней.

Ван Хай вернулся, сжимая в руках медные монеты, и тоже опешил:

— Ой, а где моя дверь?

— Э? Только кресло-качалка.

— Что?! Где мой ребёнок?!!!

— А? Письмо.

Ван Хай развернул письмо, где было небрежно исправлено следующее:

— Прощай, брат Хай. Сегодня вечером мы с матерью отправляемся в путь. Не беспокойся о нас, у нас есть радостные и мудрые булочки. Когда вернешься, не тоскуй по мне — я странствую по миру людей вместе с ребёнком.

Ван Хай:

— ...

Вспомнив о своих последних невзгодах, Ван Хай выудил из угла лист бумаги и нашёл на кухне уголь.

Он прижал листок к столу и написал:

— Вернулся. Не видел семью несколько дней, тоска невыносима. Эта тоска стала моей движущей силой, и я снова отправился на заработки. Деньги оставил на прежнем месте, не беспокойтесь.

—

Перед воротами Секты Тяньянь.

Толпа учеников в форменных одеждах сгрудилась вместе, о чем-то тихо перешептываясь. Большинство из них пришли просто поглазеть на зрелище.

— Он что, с ума сошёл? Как он посмел перечить Хунь Тяню? Тот — внутренний ученик Секты Тяньянь! К тому же, он известен как местный задира. Как обычный внешний ученик мог так поступить!

— Да этот малец всего лишь задел его, неужели дело в этом?

— Хунь Тянь даже предложил честный поединок. Но кто не знает, что под «поединком» он подразумевает одностороннюю расправу?

— Я думаю, скоро прибудет Бессмертный Владыка, и Хунь Тянь хочет выслужиться, чтобы привлечь его внимание.

— Вряд ли его таланта для этого достаточно.

— Тсс, только бы он не услышал, а то нам, из малых сект, достанется ещё хуже.

Прохожие невольно бросали взгляды на это место.

Юноша сжался в комок. Судя по его серой одежде, он был одним из тех внешних учеников, которых набрали во время недавних отборов.

Лицо его было в синяках и ссадинах, а белая форма ученика — в пятнах крови. Он явно не мог оказать никакого сопротивления.

Статус внешних учеников был низок, а их сила — мала. Одно неосторожное слово, задевающее внутреннего ученика, могло обернуться избиением, а зачастую и смертью.

Хунь Тянь презрительно усмехнулся и опустил засученный рукав:

— Мусор остается мусором. Сколько бы ты ни пытался, ты не коснешься и кончика моего пальца. В этом и заключается разница между нами.

Он наступил сапогом на голову юноши и холодно процедил:

— Если бы не приезд Бессмертного Владыки, я бы пришиб тебя одним ударом. Впредь, когда увидишь меня, не забывай кланяться и звать отцом.

Как только он закончил, его прихвостни разразились смехом.

Окружающие вздрогнули от этой атмосферы, сочувственно сжимая кулаки.

Неподалеку стоял небольшой ларек, где принимали ставки. Ставили, разумеется, на Хунь Тяня и внешнего ученика.

Ситуация была безнадежной, и большинство людей, не будучи слепыми, ставили на победу Хунь Тяня. Ставить на ничью или на малого ученика было так же бессмысленно, как надеяться на честность разбойника.

Ведущий торгов — вольный практик — подпирал подбородок рукой, наблюдая за происходящим.

Перед ним остановилась пара расшитых тканевых тапочек.

Тень накрыла его, и практик поднял голову.

Перед ним стояла девочка с лицом, подобным живописной картине. Её глаза лучились жизнью, в одной руке она держала стаканчик с соком персика, а другой что-то шарила в складках простой одежды.

Даже такое простое движение в её исполнении выглядело так изящно, что от неё невозможно было отвести взгляд.

Казалось, даже медная монета, которую она выудила, засияла золотым светом.

Присев рядом, Ду Цзыци почувствовал, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

Его взгляд проследил за падением монеты, остановившись на простом игровом поле.

«Но положение...»

Ду Цзыци на мгновение задумался и помог ей передвинуть монету на сторону Хунь Тяня.

Но тонкие белые пальцы тут же вернули монету тому самому безвестному внешнему ученику.

— Фея, ты что, раздаешь милостыню?

Юю сделала глоток сока и небрежно бросила:

— Богатство добывается в риске.

Ду Цзыци не понял:

— Вторая часть поговорки гласит: «...но в риске его и теряют». При риске обретаешь лишь одну десятую, а теряешь девять из десяти. Тем более, когда исход предрешен, ставка на Хунь Тяня — самый верный способ не прогореть.

— Говорят, без случайной наживы не разбогатеть, как лошадь не наберет жира без ночного выпаса. Я ставлю на ту самую одну десятую.

Ду Цзыци почесал затылок, глядя на монету. В её словах была своя логика.

Всего лишь одна медная монета, у кого её не может быть?

Такие очевидные игры — редкость. Будь он на её месте, он бы тоже решил испытать удачу.

Юю поднялась и посмотрела на юношу, с аппетитным звуком прихлебывая сок.

Юноша молчал, и это заставило Хунь Тяня почувствовать себя так, словно он ударил по вате — гнев нахлынул глухой волной.

— Говори!

Юноша по-прежнему хранил молчание.

Разъяренный Хунь Тянь замахнулся, чтобы нанести еще один удар ногой.

http://tl.rulate.ru/book/201467/24798621