Готовый перевод Immortality Simulator: Ten Thousand Lives to Supremacy / Симулятор жизней: десять тысяч попыток до бессмертия: Глава 7

Линь Цзинъюань взглянул на награду за симуляцию.

[Симуляция завершена. Вы можете выбрать один из трёх вариантов.]

[Вариант 1: Уровень культивации в возрасте двадцати четырёх лет.]

[Вариант 2: Опыт cultivation в возрасте двадцати четырёх лет.]

[Вариант 3: Воспоминания о пережитом в возрасте двадцати четырёх лет.]

Линь Цзинъюань без колебаний выбрал первый вариант. Духовная сила в даньтяне резко возросла, и в мгновение ока его уровень прорвал пятую ступень, достигнув шестой. Сила прибавилась ещё немного, а затем остановилась.

Линь Цзинъюань ощутил могущественную духовную силу шестого уровня — сердце наполнилось радостью. Он подумал, что теперь, даже если брат Ли Ху узнает, что именно он убил Ли Ху, ему не страшны никакие неприятности.

Линь Цзинъюань взглянул на восемь стоящих рядом бутылочек с духовными пилюлями. Только одна из них была начата. Сердце возрадовалось: эти пилюли можно использовать повторно в будущих симуляциях. Значит, стоит лишь накопить духовные камни и пилюли — и скорость cultivation в дальнейшем можно будет значительно ускорить.

В голове созрел план заработка: не лучше ли выучить какое-нибудь ремесло во время симуляции?

При мысли об этом Линь Цзинъюань с нетерпением ждал следующей симуляции.

После симуляции жизнь Линь Цзинъюаня вернулась к скучному дежурству в питомнике духовных трав. Обладая cultivation на шестом уровне закалки ци и отточенным владением магическими техниками, он лишь легким движением применил Малый Духовный Дождь — и вскоре все травы были политы.

Днём он занимался cultivation, а когда опустилась ночь, решил свести старые счёты с Чэнь Санем. В своё время Чэнь Сань, подлизываясь к Ли Ху, постоянно с ним враждовал. Не убить Чэнь Саня — гнев Линь Цзинъюаня не утихнет.

Покинув питомник, он применил Искусство Духовной Невидимости и незаметно пробрался к жилищу Чэнь Саня. Тот ещё не лёг спать: лежа в своей комнате подёнщика, он жалобно охал и стонал.

Линь Цзинъюань не стал прятаться и прямо вошёл в комнату. Чэнь Сань был с синяками и ссадинами на лице, одежда разорвана. Он ругался на тех же учеников, которые его избили, как вдруг появление Линь Цзинъюаня заставило его вздрогнуть. Вскочив с кровати, он с изумлением уставился на Линь Цзинъюаня:

— Брат Линь... нет, брат Линь, как ты... зачем ты пришёл? Что ты хочешь? Не подходи!!

Видя, как Линь Цзинъюань шаг за шагом приближается, Чэнь Сань перепугался до смерти.

Линь Цзинъюань же, улыбаясь, смотрел на Чэнь Саня. На его красивом лице промелькнула зловещая ухмылка, и с ноткой участия он спросил:

— Что с тобой, брат Чэнь? Два месяца не виделись, а ты в таком виде?

Чэнь Сань, услышав приветствие, немного успокоился. За последнее время, после потери такой опоры, как Ли Ху, бывшие соратники, что раньше пресмыкались перед ним, теперь оказались в опале. Когда эти приятели были в почёте, они льстили друг другу, но после того, как их начали изгонять, стали перекладывать вину один на другого. Тайное подстрекательство Чэнь Саня, из-за которого Ли Ху обижал людей, постепенно вышло наружу.

Те, кого Ли Ху постоянно задирал — особенно те, кого преследовали по наущению Чэнь Саня, — выплеснули всю накопившуюся за годы обиду на этого подлеца.

В последние дни, куда бы Чэнь Сань ни пошёл — выполнять задания секты или возвращаться в свою конуру, — ежедневно его находили и досаждали. Он, лишившись влияния, тоже оказался подхалимом и теперь раздавал извинения направо и налево. Но разве многолетние притеснения можно простить за одно лёгкое «прости»?

Ответ был один: невозможно! Сколько бы Чэнь Сань ни унижался, эти люди, подражая тем методам, которыми Ли Ху когда-то их обижал, постоянно провоцировали Чэнь Саня. Как бы он ни старался быть осторожным, всё было тщетно.

Увидев Линь Цзинъюаня, Чэнь Сань робко, будто проверяя, спросил:

— Брат Линь, куда ты пропадал последнее время? Тебя не было видно.

Линь Цзинъюань решил подшутить над Чэнь Санем и усмехнулся:

— Да вот, взял задание сторожить питомник, всё время там и сидел, не выходил. Сегодня никуда не спешу, зашёл в наши комнаты подёнщиков взглянуть. Проходя мимо, услышал шум у твоей двери, вот и решил заглянуть.

Чэнь Сань, дослушав, забегал глазами. «Выходит, Линь Цзинъюань ещё не знает о смерти Ли Ху. И о том, что я тогда наушничал, он, похоже, тоже не ведает», — подумал он.

Вздохнув с облегчением, Чэнь Сань сказал:

— Не знаешь ты, брат Линь, что тут творится! Мы все — братья-подёнщики, а те, кому я при Ли Ху хорошие слова говорил, в последнее время ни с того ни с сего находят на меня управу. Я им так хорошо, а они неблагодарные, везде мне гадят. Эх, трудно разгадать человеческую душу! Только ты, брат Линь, добросердечный, пришёл меня проведать! — С этими словами он украдкой глянул на Линь Цзинъюаня, боясь, что и тот, как другие, начнёт его обижать.

Линь Цзинъюань поднял бровь, изобразив любопытство:

— О, брат Чэнь, интересно, как же эти товарищи по секте осмеливаются тебя задирать? Дай-ка я послушаю, как они бесчинствуют. Расскажи, я рассужу, кто прав. — И Линь Цзинъюань с игривой улыбкой уставился на Чэнь Саня.

Чэнь Сань последнее время горевал, и сейчас, найдя слушателя, которому можно пожаловаться, немного отвлёкся. Он вздохнул:

— Эти люди совсем распоясались! Вот, например, в Зале алхимии, когда мы убирали хлам, этот Ван Чэн заявил, что я работаю медленно, и принялся меня колотить. Я извинился и ускорился, так он опять меня избил, говоря, что раз я делаю всё быстро, то ему работы не останется. Снова меня отлупил. Эх!

Линь Цзинъюань с трудом сдерживал смех, делая вид, что заинтригован:

— А что, брат Чэнь, неужели кто-то нашёл на тебя управу и за то, что ты рано вернулся после выполнения дневных заданий?

При этих словах у Чэнь Саня чуть не выступили слёзы. Голос его дрожал:

— А то нет! Вернусь рано — прицепятся, вернусь поздно — тоже прицепятся. А самое обидное — этот Лю Му сказал, что я, мол, сначала ступаю правой ногой, а левая не поспевает. Чтобы успокоить левую ногу, он сломал мне правую.

Чэнь Сань, обиженно глядя на Линь Цзинъюаня, указал на свою сломанную правую ногу, пытаясь вызвать сочувствие.

Линь Цзинъюань взглянул на ногу — действительно сломана — и в душе несказанно обрадовался. Однако на лице он изобразил озабоченность:

— Брат Чэнь, не бойся их! Я сегодня же вернусь в питомник духовных трав, времени в обрез. Я сейчас же пойду предупрежу их: если ещё тронут тебя, брат Ли Ху с ними разберётся! — С этими словами он широким шагом вышел из комнаты.

Чэнь Сань опешил, хотел окликнуть, но Линь Цзинъюань был уже далеко, оставалось только крикнуть вдогонку:

— Брат Линь, вернись! Не надо! Правда не надо! Вернись! Я тебя благодарю! Да вернись же! — Чэнь Сань в отчаянии звал его из своей комнаты подёнщика.

Линь Цзинъюань притворился, что не слышит, и прибежал на участок, где обычно ошивался Ли Ху. Он заорал во всё горло:

— Слышите вы, отродья! Все вы сегодня обижали меня, Чэнь Саня, я всё запомнил! Завтра я найду старшего брата, который станет мне опорой, и тогда я вам каждому отплачу сполна! Ждите, отродья! — Прокричав, он шмыгнул прочь.

Когда он кричал, то усилил голос духовной силой, так что наверняка каждому из живущих поблизости учеников-подёнщиков было слышно.

В секте Цинъян насчитывалось более ста тысяч подёнщиков, но в этом районе обитало лишь несколько сотен. Как и следовало ожидать, ненависть к Ли Ху была у них в крови. Пусть они и не знали, кто именно кричал, Линь Цзинъюань был уверен: все они припишут этот счёт Чэнь Саню.

Сделав это, Линь Цзинъюань с чувством полного удовлетворения вернулся в питомник духовных трав и продолжил свою прежнюю спокойную жизнь.

http://tl.rulate.ru/book/201271/24831365