Готовый перевод Divine Eye: Trash Hunter Becomes Antique Tycoon / Божественный глаз: от барахольщика до короля антиквариата: Глава 8

Я слышал, как вокруг перешёптывались, и, не оборачиваясь, пошёл прочь. Мужун Цин последовала за мной.

Ван Юньфэн, стоя на земле, заорал в ярости:

— Ли Жун, я с тобой не разминусь! Мужун Цин, ты, дрянь!

Я обернулся и бросил Мужун Цин:

— Ты чего за мной тащишься?

Мужун Цин покраснела и спросила:

— Завтра ты снова придёшь сюда тренироваться?

Я вздохнул:

— Тебе понравилось, когда тебя лапали?

Мужун Цин от злости затопала на месте! Проводила мою спину задумчивым взглядом.

Я подошёл к входу в столовую, увидел на двери объявление о найме, зашёл, глянул на часы — уже восемь!

— Тётушка, здравствуйте! Скажите, вы набираете сотрудников? — обратился я к одной из сотрудниц столовой.

— Да! Наш менеджер говорил, если кто придёт устраиваться — пусть сразу заходят. Завтра официально начинаются занятия, завтра в обед после уроков подходите прямо сюда! Работа только на обеденное время, меньше часа — помогать раздавать еду, протирать столы, подметать пол. Десять юаней в день, — сказала тётушка.

— Спасибо большое! Завтра приду, — ответил я.

— Хорошо!

Я купил четыре завтрака и вернулся в общежитие.

Они втроём сидели злые:

— Куда ты пропал? Телефона нет, и не найти!

Я поставил завтрак на стол:

— Давайте есть.

И подробно рассказал о случившемся утром.

Ху Панцзы выплюнул еду прямо в лицо Чжан Чуну:

— Ты чего? — заорал Чжан Чун.

Ху Панцзы согнулся от смеха:

— Ли Жун, ты крут! Во всём мире я никого не уважаю, кроме тебя! Опять её облапал! Похоже, эта ледяная красавица Мужун Цин у тебя растает. И с Ван Юньфэном у вас теперь вражда навек.

Чжан Чун и Чэнь Мин тоже загоготали.

Я засмеялся вместе с ними, но никто не знал, что за моей улыбкой — одна горечь. В душе я понимал: не то что с Мужун Цин — ни с одной женщиной у меня ничего не выйдет. Только я сам это знаю.

Я быстро умылся, принял душ, переоделся — утром на тренировке вспотел.

Через полчаса мы уже сидели в «БМВ» Ху Панцзы и ехали в Паньцзяюань.

Я смотрел в окно: высотки, люди снуют туда-сюда, все куда-то спешат.

Через час с лишним мы добрались до Паньцзяюаня.

Припарковавшись, Ху Панцзы сказал:

— Паньцзяюань — место известное, со своими особыми правилами. Первое — уважение. И продавцы, и покупатели должны уважать друг друга. Продавцы держатся на честности, не преувеличивают, честно рассказывают о товаре; покупатели спрашивают вежливо, не хают и не портят вещи. Второе — глаз и опыт. Здесь умение отличать подлинник от подделки — целая наука. Покупатель полагается на свой глаз и опыт, внимательно изучает детали, мастерство, материал, чтобы определить ценность и подлинность. Третье — торг. Это особенность Паньцзяюаня, но и тут свои правила. Обе стороны должны быть вежливы и разумны, путём переговоров прийти к цене, устраивающей обоих. И последнее — порядок. Внутри рынка людно, но все соблюдают порядок, не толкаются, не толпятся, создавая хорошую атмосферу для покупок. Эти правила — и традиция Паньцзяюаня, и его очарование. Они наполняют это место жизнью и привлекают бесчисленных искателей тайн!

— Запомните два главных правила: первое — спросить цену можно, но если назвал свою цену — покупай обязательно. Второе — не хватай руками, прежде чем взять — обязательно спроси продавца, особенно с фарфором. Понятно?

— Понятно! — ответили мы втроём.

— Действуем поодиночке, через час встречаемся здесь, — сказал Ху Панцзы.

— Ладно, посмотрим, кто найдёт удачу, — усмехнулся Чэнь Мин.

— Вы, трое, просто мелюзга! Вот я вам сейчас раздобуду пару картин Тан Боху! — засмеялся Чжан Чун.

Мы не стали его слушать и разошлись.

Я направился к банкомату, снял тысячу юаней — на карте осталось чуть больше двух тысяч. В душе тоскливо: неизвестно, удастся ли доучиться.

Я бродил по Паньцзяюаню, заглядывал туда-сюда. Много лотков, но продавцы, видя мою простую одежду, не обращали на меня внимания — сразу ясно, что я не покупатель, боятся, что я испорчу их вещи, а расплатиться не смогу.

Я прошёл мимо лотков с фарфором, старинными монетами, картинами — всё было откровенной подделкой.

Вдруг я заметил лоток, где стояла чаша для вина в форме шляпы-доули из народной печи эпохи Тан с рисунком журавля. Рядом ещё несколько чашек — всё сплошная подделка.

Хозяин — толстяк, лет сорока с чем-то. Я подошёл и спросил:

— Можно взять в руки?

Продавец окинул взглядом мою выцветшую одежду и брезгливо бросил:

— Ты что, пришёл хулиганить?

— С чего бы? Просто посмотреть. Понравится — куплю.

— По твоему виду не похоже, что ты можешь позволить себе антиквариат.

— Кто может, а кто нет — не по одёжке судят.

— Ладно, смотри. Только аккуратнее, не повреди — не расплатишься.

Я не ответил, взял чашу и принялся рассматривать.

— Осторожнее, это чаша для вина из народной печи эпохи Тан с журавлём! Двадцать с лишним тысяч! Это жемчужина моего лотка! — сказал продавец.

Я аккуратно поставил чашу на место, смущённо почесал затылок и подумал: «Оказывается, хозяин знает цену, а я-то думал урвать удачу».

Развернулся и пошёл.

— Сопляк! Одежда и ботинки выцвели, весь наряд дешевле пятидесяти юаней, а туда же — за двадцатитысячный антиквариат! Тьфу! — бормотал продавец.

Я прошёл ещё несколько лотков и увидел старика, сидевшего на складном табурете. Перед ним на красной тряпке лежало с десяток монет Юань Датоу.

Я присел на корточки:

— Хозяин, можно взглянуть на ваши монеты Юань Датоу? — показал я на них пальцем.

— Не называй меня хозяином. Ты годишься мне во внуки. Фамилия моя Ван, зови меня дедушка Ван. Смотри сколько хочешь, — сказал старик.

Я взял монеты одну за другой и начал разглядывать.

— Эти Юань Датоу я нашёл в стене, когда на днях ломал старый дом. Они достались мне от отца. Внук мой собирается жениться, вот и ломаем дом, строим новый! — улыбнулся дедушка Ван.

Всего двенадцать штук. Осмотрев, я спросил:

— Дедушка Ван, почём продаёте?

— Я спрашивал, по сто юаней за штуку. Если все возьмёшь — уступлю. Двенадцать штук — отдашь за тысячу.

— Идёт, — я достал из кармана тысячу юаней и протянул дедушке: — Пересчитайте, пожалуйста.

Дедушка Ван пересчитал:

— Ровно тысяча. Забирай.

Я кивнул, поднялся и пошёл. Сердце колотилось от волнения. Я нашёл безлюдный уголок и достал монеты. В руке лежал один Юань Датоу с иероглифами «Ганьсу». Его поверхность хранила блеск времени, словно рассказывала истории прошлого.

На аверсе — чёткий профиль Юань Шикая, взгляд твёрдый и глубокий, внушающий почтение. Сверху — надпись «Ганьсу», шрифт изящный и стройный, гармонирующий со стилем серебряной монеты.

На реверсе — переплетённые колосья, символ урожая и благоденствия. Линии плавные, живые — словно колышутся на ветру.

«Сколько она стоит — пока не знаю. Зайду потом в магазин Ху Панцзы и спрошу. Но не меньше десятков тысяч», — подумал я.

http://tl.rulate.ru/book/200795/23370482