– Извините, что отвлекаю.

Цзян Цзюшэн обернулась. Перед ней стояла молодая девушка лет семнадцати-восьминадцати с рюкзаком за спиной; от неё за версту веяло образом прилежной школьницы. Цзян Цзюшэн вежливо кивнула ей в знак приветствия.

Девушка была явно взволнована, её голос слегка дрожал:

– Вы… вы Сэн-е?

Из вежливости Цзян Цзюшэн сняла защитную маску и мягко произнесла:

– Здравствуй.

Она улыбнулась. В этой улыбке всегда сквозило три части безмятежного спокойствия и семь частей непринужденной лени, а в глубине глаз читался едва уловимый холод, что делало её похожей на таинственную и грациозную кошку.

Глаза девушки расширились от восторга, она с трудом могла поверить в свою удачу:

– Я… я давно вас люблю!

Дрожащей рукой она выудила из рюкзака маркер и с искренним, почти благоговейным ожиданием спросила:

– Можно мне ваш автограф?

– Хорошо, – Цзян Цзюшэн взяла маркер. – Где расписаться?

Девушка резко задрала худи с капюшоном и потянула за край белой футболки в области груди, её глаза сияли от счастья:

– Здесь! Здесь! Прямо на сердце!

Цзян Цзюшэн с улыбкой кивнула и расписалась на футболке девушки именно там, где находилось сердце. В отличие от многих современных артистов с их вычурными, нарочито сложными и совершенно неразборчивыми подписями, она вывела своё имя правильным каллиграфическим почерком – аккуратно, чётко и изящно.

Только она закончила и плотно закрыла колпачок маркера, как кто-то внезапно и громко крикнул на весь коридор:

– Цзян Цзюшэн!

Следом за этим возгласом в коридоре поднялась настоящая волна людей, которая мгновенно заблокировала проход на повороте. В некогда тихой и стерильной больнице внезапно стало невыносимо шумно. Резкие, привлекающие внимание крики привлекли ещё больше зевак. Возможно, это были преданные фанаты Цзян Цзюшэн, а возможно, и нет, но в любом случае толпа хлынула по коридору, стремительно окружая её.

– Это Цзян Цзюшэн!

– Цзян Цзюшэн!

– Сэн-е, я люблю вас!

Цзян Цзюшэн: - …

Она привыкла вести себя сдержанно и закрыто, а поскольку её менеджера и ассистента рядом не оказалось, такая внезапная ситуация окончательно поставила её в тупик.

– Сэн-е.

Цзян Цзюшэн посмотрела на девушку, которая только что просила автограф.

Та с лицом человека, идущего на верную смерть, расставила руки в стороны, заслоняя Цзян Цзюшэн собой. Девушка внимательно и настороженно озиралась по сторонам, готовая в любой момент принести себя в жертву. В её облике читалась пылкая, почти фанатичная решимость пройти сквозь огонь и воду ради своего кумира:

– Вы уходите, а я их задержу.

Настоящая фанатка, без всяких сомнений.

Цзян Цзюшэн серьезно произнесла:

– Спасибо.

Поколебавшись мгновение, она развернулась и, двигаясь в противоположную сторону, постаралась максимально ловко избежать набегающей толпы.

– Здесь больница, соблюдайте тишину!

– Всем успокоиться!

– Наша Сэн-е…

Фанаты Цзян Цзюшэн в шоу-бизнесе славились своей железной преданностью. В основном это были фанатки-жены, большинство из которых были молодыми девушками, так что степень их эмоционального фанатизма была вполне предсказуемой. Вскоре девушка уже не могла сдерживать натиск, и люди роем повалили вперёд; ситуация на время полностью вышла из-под контроля.

Поскольку это была всё-таки больница, Цзян Цзюшэн не хотела создавать лишний переполох и привлекать к себе ещё больше внимания. Она свернула за угол и, не успев толком сориентироваться в пространстве, почувствовала, как кто-то внезапно и крепко схватил её за руку.

Рука была сухой и ледяной, а хватка – очень уверенной и крепкой.

Она на мгновение оцепенела, когда её стремительно затащили в тень лестничного пролета. Подняв голову, она встретилась взглядом с глубокими зрачками, в которых словно растворилось бесчисленное множество далеких звезд. Это была пленительная, почти неземная красота, но в ней также чувствовался пронизывающий холод.

В нос ударил резкий запах антисептика – чистый, но слегка едкий. Цзян Цзюшэн на мгновение опешила, а затем тихо позвала его:

– Доктор Ши.

Белый халат, сдержанная легкая улыбка – это был Ши Цзинь.

Он тихо произнес:

– Простите за дерзость.

Крепко сжав её запястье, он с легким усилием потянул её в другом направлении.

– Идите за мной, – сказал Ши Цзинь.

Почувствовав необъяснимое, почти магическое спокойствие, Цзян Цзюшэн не проронила ни слова, позволяя этому мужчине, с которым её связывало лишь мимолетное знакомство, вести её за руку через темный, безлюдный коридор.

Он привел её к лифту для персонала. Когда он приложил палец к сканеру, Цзян Цзюшэн ровно столько же времени, сколько его красивая подушечка пальца касалась кнопки, пристально смотрела на него. Пока она пребывала в этом странном оцепенении, Ши Цзинь разжал руку. Только тогда она заметила, что его ладонь, сжимавшая её запястье, была влажной от пота и, как и вся рука, очень холодной.

– Простите.

Цзян Цзюшэн покачала головой и тихо поблагодарила его.

Ши Цзинь нажал кнопку минус первого этажа. Его палец на мгновение задержался, и из кнопки испустился слабый голубой свет, который отразился на подушечке пальца, придавая ей почти прозрачный, жемчужный и невероятно красивый оттенок. Пальцы были длинными, с четко выраженными и тонкими косточками.

Как у мужчины могли быть такие невероятно красивые руки?

Головной убор она выронила когда-то незаметно, и распущенные волосы теперь закрывали половину контура её лица. Цзян Цзюшэн, опустив взгляд, завороженно уставилась на руку Ши Цзиня:

– Ваши руки… – она долго колебалась, но всё же не выдержала: – Можно мне потрогать их еще раз?

Ши Цзинь не спеша убрал руку и посмотрел на неё глубоким, сосредоточенным взглядом:

– Все красивые руки, которые ты видишь, хочешь потрогать?

Цзян Цзюшэн опешила.

В конце концов, это была всего лишь их третья встреча, и она действительно повела себя слишком неприлично. Эти руки словно заставляли её перестать быть собой; раз за разом она, словно под воздействием какой-то неведомой силы, переходила границы, необъяснимо теряя свою обычную сдержанность и самообладание.

– Простите, я была слишком дерзка, – она задумалась, покачала головой и всё же попыталась объяснить: – Вы единственный.

Даже сейчас Цзян Цзюшэн не могла найти убедительного объяснения тому, почему она так одержима руками Ши Цзиня. Почему её самоконтроль, который годами удерживал её от подобных действий, несмотря на то что она была истинным поклонником красивых рук, перед Ши Цзинем потерпел полный и сокрушительный крах? Она видела и другие прекрасные руки – например, у её младшего товарища Се Дана, чьи руки скрипача были так же неописуемо красивы, но она никогда не позволяла себе подобных повторных дерзостей.

Сжатые губы Ши Цзиня разомкнулись. Он не улыбнулся полноценно, но уголки губ слегка приподнялись, а брови расслабились – одного этого вида было достаточно, чтобы ослепить любого.

– У меня только что была операция, руки продезинфицированы, поэтому они пахнут медицинским спиртом. Если вы не против, – сказав это, он снова протянул ей руку.

Словно завороженная, она без колебаний сжала его ладонь. Её глаза сощурились, и она улыбнулась – искренне и удовлетворенно, совсем не так, как обычно, когда в её улыбке сквозили холод и безразличие.

«Эти руки… так и хочется забрать себе».

Ровно в десять часов доктор Ши закончил прием. Через пятнадцать минут должна была начаться операция по аортокоронарному шунтированию. Вся подготовительная работа была завершена, но оперирующий врач всё еще не прибыл.

Ассистент Ши Цзиня, Сяо И, в тревоге расхаживал перед операционной. Как раз в тот момент, когда ассистент хирурга из операционной подал сигнал вторым разом, в коридоре послышались уверенные шаги.

Сяо И поднял взгляд и с облегчением выдохнул:

– Доктор Ши.

Ши Цзинь кивнул и направился прямиком в раздевалку стерильной зоны.

Сяо И последовал за ним и осторожно спросил:

– У вас только что было какое-то срочное дело?

Он впервые видел, чтобы доктор Ши уходил из операционной прямо перед началом операции.

– Ничего особенного.

Ши Цзинь снял белую рубашку, надел зеленый стерильный костюм и маску, из-за чего его выражение лица стало совершенно неразличимым, а мелкие пряди волос на лбу отбрасывали тень на брови.

– Всё готово?

Сяо И ответил:

– Да, всё уже готово.

Ши Цзинь кивнул и вошел в операционную.

Сяо И, взяв стерильные перчатки, последовал за ним и с искренним удивлением спросил:

– Вы не будете мыть руки?

– Уже помыл.

Раньше, даже если он уже мыл руки, он всё равно мыл их снова. Доктор Ши, обладавший легкой формой мизофобии, больше всего на свете любил мыть руки.

Странно. В этот раз доктор Ши не только не стал проводить повторную дезинфекцию рук, но и надел два слоя стерильных перчаток. Еще более странно было то, что после завершения операции он тоже не поспешил их помыть.

В девять вечера Цзян Цзюшэн опубликовала новый пост в Вэйбо.

Цзян Цзюшэн V: «Хочу присвоить себе».

К посту была приложена зарисовка руки – простой набросок карандашом, всего несколько линий контура, но рука всё равно выглядела неописуемо красивой.

http://tl.rulate.ru/book/200623/23318708