Готовый перевод Fullmetal Alchemist: Nothing Sacred / Стальной Алхимик: Ничего святого: Глава 10

Секретный «Указ фюрера №3066» по большей части состоял из казенной воды, не имевшей к Роланду никакого отношения. За исключением одного-единственного пункта, который касался его напрямую: мобилизация государственных алхимиков и их отправка на фронт Ишварской войны на истребление. Отказаться или уклониться от призыва не позволялось ни под каким предлогом. Ниже тянулся длинный список из нескольких десятков имен. Внимательно изучив его, Роланд отыскал строчку «Багровый алхимик», а сразу под ней — свое собственное имя.

— Все-таки придется идти на войну, — пробормотал Роланд, глядя в окно на суетящихся людей.

В его душе не было ни азарта, ни страха.

Как говаривали на Земле: «Смерть одного человека — это трагедия, смерть миллионов — статистика».

Если ему суждено сложить голову в этой глуши, он станет лишь очередной цифрой в чужих отчетах. Так к чему попусту изводить себя предвкушением или страхом? Куда разумнее сосредоточиться, зачистить поле боя от врагов и самому вершить свою судьбу.

Надевая военную форму и получая казенное жалованье, нужно быть готовым платить по счетам. Роланд не питал иллюзий на этот счет, но профессиональной этикой обделен не был.

Взялся за дело — доводи до конца.

Впрочем, далеко не все разделяли его хладнокровие. Солдаты, чьи имена оказались в призывных списках, ходили темнее тучи. Многолетняя бойня, унесшая бессчетное количество жизней, давно вытравила из них остатки патриотического угара.

Скрестив руки на груди, Роланд с легким интересом наблюдал за беготней в коридоре, чувствуя себя обычным зрителем в партере.

— Роланд Хайнсбелл! — раздался в коридоре звонкий, уверенный голос.

Роланд обернулся. К нему шел Рой Мустанг.

Молодой капитан, казалось, полностью оправился от недавней трагедии. Его глаза горели решимостью — он рвался на передовую, мечтая отличиться в бою, а заодно и поквитаться за погибших товарищей.

— Приветствую, капитан Мустанг, — отозвался Роланд, мысленно качая головой.

На одном лишь голом энтузиазме долго не протянешь.

Убить десяток врагов в порыве мести — это упоение. А если придется убить сотню? Или тысячу? Пока остальные слепо радовались приказу фюрера, Роланд сумел прочесть между строк истинную суть «Ишварской войны на истребление». Это была не просто кампания — это была тотальная зачистка. Настоящий геноцид.

Когда война окончательно превратится в бойню, сумеют ли эти юнцы сохранить крупицы чести и не растерять человечность?

— Скоро уже майор, майор! — нахмурившись, поправил Мустанг. Он и сам не знал почему, но этот каштановолосый наглец вечно вызывал у него желание поспорить.

— Что ж, тогда и я скоро стану майором, — с усмешкой парировал Роланд.

Соперничество между молодыми офицерами — дело обычное, даже полезное.

Мустанг хотел было возразить, но лишь шумно выдохнул и примирительно развел руками:

— Ладно, сочтемся на ишварской земле. Повоюем, заработаем по паре звездочек, да и за наших парней отомстим.

— И чего в твоих планах больше — мести или карьеры?

— Ну, где-то поровну, — Мустанг задумчиво потер подбородок. — Эти ишвариты первыми нарушили правила игры, так что пусть пеняют на себя. Жалеть их никто не станет.

В официальных армейских сводках действия карательных отрядов описывались как сдержанные и дисциплинированные. Столь мягкое отношение мятежники встретили предательским ударом в спину — неудивительно, что капитан был в ярости.

— Смотри только, чтобы эта война не сломала тебя, — Роланд ткнул пальцем Мустангу в область сердца. Голос его прозвучал неожиданно глухо. — Постарайся сберечь себя.

Бросив эту многозначительную фразу, Роланд развернулся и не торопясь направился к кабинету генерал-майора Рэйвена.

Мустанг открыл было рот, чтобы ответить колкостью, но осекся. Перед глазами невольно возникли изувеченные тела, которые они нашли несколько дней назад.

Тогда его душила ярость, смешанная со скрытым, липким страхом. Но Роланд...

Мустанг нахмурился, глядя ему вслед. Роланд Хайнсбелл вел себя так, словно прошел не одну кампанию. Ни тени мандража, ни капли нервозности. Откуда в нем это?

Предсказание Роланда сбылось со стопроцентной точностью. Из кабинета генерал-майора Рэйвена они вышли уже в звании майоров. На их новеньких погонах красовались две полосы и одна звезда, а левую сторону груди украшала «Медаль за доблесть», врученная лично фюрером Кингом Брэдли. На этой круглой бронзовой награде красовался герб Аместриса на фоне скрещенных клинков.

В операции по спасению заложников оба алхимика проявили себя более чем эффективно. Они прорубали себе дорогу сквозь ряды противника с такой яростью, что от нападавших оставались лишь кровавые ошметки.

Впрочем, к самой награде Роланд отнесся равнодушно. Едва покинув наградной зал, он безжалостно сорвал медаль с груди и небрежно бросил в бархатную коробочку, точно какой-то мусор.

— Недоволен? — заметив это, Мустанг недоуменно приподнял бровь.

— Можно и так сказать, — Роланд неопределенно пожал плечами. — Просто освобождаю место для следующей.

— Хвастун, — фыркнул Мустанг, хотя в глубине души оценил наглость товарища.

Они переглянулись, понимающе усмехнулись и крепко пожали друг другу руки.

— До встречи в Ишваре.

— До встречи.

Спустя два дня пришел черед и Роланда. Накануне он узнал, что Огненный алхимик уже отбыл к месту назначения.

Судя по спешке, с которой государственных алхимиков одного за другим отправляли на передовую, дела на фронте шли из рук вон плохо.

Сборы не заняли много времени. Прихватив своего неизменного спутника — небольшой кожаный чемоданчик фута три в ширину, — Роланд в составе очередной группы офицеров прибыл на вокзал Централа.

Здесь яблоку негде было упасть. На путях, окутанный густыми клубами белого пара, тяжело вздыхал огромный состав. Поезд был полностью реквизирован для нужд армии, и в его вагонах уже томилось не меньше тысячи новобранцев.

Перрон гудел от голосов. Провожающие — матери, жены, друзья — цеплялись за шинели уезжающих. Повсюду слышались плач, всхлипы и тихие напутствия.

Роланд безучастно поднялся на подножку вагона. Эта сцена казалась ему смутно знакомой — точь-в-точь как в старых фильмах вроде «Моста Ватерлоо», которые он когда-то смотрел на Земле. Тот же контраст: в окнах вагонов — сосредоточенные, полные решимости или глухой злобы лица солдат, а на перроне — заплаканные глаза тех, кто остается ждать.

Вот только его самого никто не провожал. Роланд тихо вздохнул, но тут же отогнал унылые мысли. Так даже лучше. По крайней мере, никто не станет вешать на него избитые штампы в духе: «Обещай мне вернуться!» или «Вот закончится война, и мы поженимся».

Статус государственного алхимика и звание майора избавляли его от необходимости тесниться в общих вагонах с простыми пехотинцами. Помахивая чемоданчиком, Роланд шел вдоль состава под непрерывные приветствия застывающих по стойке «смирно» солдат. Он остановился лишь у второго вагона от локомотива.

— Майор Хайнсбелл, ваше купе здесь, — сопровождающий его младший офицер вежливо постучал и потянул на себя тяжелую деревянную дверь.

— Благодарю, — спокойно ответил Роланд.

Отказавшись от предложения поднести багаж, он вошел внутрь. Купе оказалось весьма приличным: около десяти квадратных метров, две мягкие полки по бокам и аккуратный деревянный столик с зеленой лампой посередине. Комфорт для старшего офицерского состава здесь ценили.

Разумеется, Роланд не был генералом, чтобы рассчитывать на одиночные апартаменты. Напротив окна, вальяжно откинувшись на спинку сиденья, уже сидел его попутчик.

— Помочь? — спросил мужчина, поворачивая голову.

Взгляд его узких глаз был цепким и насмешливым. Черные волосы, вопреки всем уставным требованиям, были стянуты сзади в длинный хвост, а две непослушные пряди у лба торчали в стороны, напоминая тараканьи усы. Да и в остальном его внешний вид привел бы любого ревнителя армейской дисциплины в предынфарктное состояние. Офицерский китель был наброшен на плечи на манер плаща, ветровка расстегнута, а под ней виднелась простая зеленая майка.

— Спасибо, справлюсь, — вежливо отказался Роланд.

Он повесил фуражку на крючок у двери и представился:

— Роланд Хайнсбелл.

Свое официальное звание государственного алхимика он называть не стал. Обычные армейские офицеры люто ненавидели «цепных псов» за их привилегии, а Роланд не знал, кто именно сидит перед ним, и не хотел начинать знакомство с конфликта.

— Алхимик Бури? — с ходу раскусил его попутчик. Заметив секундное замешательство Роланда, он тонко, иронично улыбнулся и добавил: — Зольф Дж. Кимбли. Багровый алхимик.

То, что его так легко раскусили в первые же секунды, слегка смутило Роланда. Впрочем, он быстро справился с неловкостью и поддержал разговор с загадочным коллегой.

http://tl.rulate.ru/book/200587/24021297