Готовый перевод Fullmetal Alchemist: Nothing Sacred / Стальной Алхимик: Ничего святого: Глава 1

1906 год

Зима в Централе выдалась тоскливой и промозглой. Воздух дышал стужей, а редкие листья, еще недавно густые и зеленые, теперь пожухли, пожелтели и уныло кружили на ветру, устилая холодную землю. На городском вокзале медленно замер столичный состав, прибывший с севера. Из-за морозной сухости пар из-под колес поезда валил клубами, окутывая перрон густой, точно туман, белесой дымкой.

Пассажиры, укутанные в теплую зимнюю одежду, один за другим сходили на платформу. Впереди всех шел молодой человек в длинном коричневом тренче и черных кожаных перчатках. В его облике угадывались черты жителей соседней империи Син: темные глаза и чуть смуглая кожа. Вот только волосы у него были светло-каштановыми, аккуратно зачесанными назад с помощью бриолина, а на переносице красовались очки в тонкой золотой оправе, из-за чего он походил на вернувшегося из дальних странствий учителя.

— Так вот он какой, Централ, — негромко произнес он, словно делясь мыслями с самим собой.

Его глубокий, чистый голос удивительно не вязался с юношеским лицом. Задумавшись, он ненароком загородил проход. Сзади тут же раздраженно заворчали, но молодой человек лишь мягко, обезоруживающе улыбнулся и поспешил сойти на перрон.

Багажа у него было немного — всего лишь небольшой кожаный чемоданчик. Быстро миновав турникеты, юноша вышел к привокзальной площади и осмотрелся. В нескольких шагах от дверей он заметил солдат в синих мундирах. Командовавший ими младший лейтенант тоже приметил его. Глаза офицера блеснули, и он поспешил навстречу прибывшему.

— Господин Роланд Хайнсбелл? — осведомился младший лейтенант.

Юноша вежливо кивнул, тепло улыбнулся и, стянув перчатку, пожал офицеру руку.

— Прошу вас, садитесь в машину, — предложил тот. — Поговорим по дороге.

Мгновенное дружелюбие гостя явно пришлось военному по душе, и он лично распахнул перед ним дверцу автомобиля. Оно и неудивительно: перед ним стоял приемный сын благородного семейства Хайнсбелл. Пусть этот дом и не гремел на всю страну, из его лона некогда вышли выдающиеся генералы, да и на севере Аместриса они до сих пор удерживали немалое влияние.

Происхождение Роланда давало ему статус, о котором простые армейские офицеры могли только мечтать. Автомобиль плавно тронулся с места. Хайнсбелл не горел желанием вести праздные беседы со своим сопровождающим, а потому просто отвернулся к окну, с любопытством рассматривая столицу.

Здания в Централе не отличались этажностью, однако благодаря алхимии городская застройка выглядела куда монументальнее и изящнее, чем в крупных городах Земли. По широким мостовым, где свободно могли разъехаться два автомобиля, катились и экипажи, запряженные лошадьми. Впрочем, тень Ишварского восстания, полыхавшего на востоке уже пятый год, с самого 1901-го, наложила свой отпечаток и на столицу, лишив ее былого лоска и оживления.

Напряженная обстановка бросалась в глаза обилием патрулей. Синие мундиры пестрили повсюду, напоминая о суровых реалиях милитаристского Аместриса. Безраздельная власть фюрера Кинга Брэдли не оставляла места иллюзиям: культ армии, территориальная экспансия и перманентная война стали визитной карточкой этого государства. Подобное сходство невольно воскрешало в памяти Роланда образы некоторых европейских держав из его прошлой жизни.

Даже летоисчисление — восьмой год правления фюрера, или 1906 год по общему календарю — поразительно перекликалось с началом двадцатого века на Земле, эпохой безумного шовинизма, порохового дыма и пролитой крови.

Да, именно Земля. Впрочем, собственное «попадание» в этот мир давно перестало казаться Роланду чудом. Слишком много лет прошло, слишком многое пришлось пережить. Время неумолимо стирало грань между его прошлой личностью и нынешней, постепенно превращая бывшего чужака в обычного местного жителя.

Трезвый, холодный рассудок и искусство алхимии въелись в его естество намертво. А былая земная жизнь... Годы изнурительной муштры в тренировочном лагере, кровавый «выпускной экзамен» — жестокие методы воспитания, принятые в его новой семье, быстро вытравили из души юношескую растерянность и тоску по родному дому.

— Господин Хайнсбелл, мы приехали, — негромко вывел его из задумчивости голос офицера.

Машина плавно затормозила. Заметив, что юноша так и сидит с хмурым видом, уставившись в окно, сопровождающий почел за лучшее подать голос.

— Ах да. Благодарю, — отозвался Роланд, стряхивая наваждение.

Оглядевшись, он понял, что они остановились у входа в один из лучших отелей в самом сердце Централа. Целью его визита в столицу был экзамен на звание государственного алхимика — фактически, пропуск в высшие эшелоны власти. Но в отличие от безродных самородков из провинции, Хайнсбелл прибыл сюда на особых правах и мог рассчитывать на соответствующий прием.

Отказавшись от помощи младшего лейтенанта, Роланд сам взял чемодан и неспешно вошел в вестибюль. В просторном холле роскошной гостиницы царила суета. Повсюду сновали постояльцы, и до слуха юноши то и дело долетали обрывки чужих разговоров.

— Говорят, в Ишваре тучи сгущаются не по дням, а по часам! — вещал сухопарый майор средних лет в круглых очках. В милитаристском Аместрисе военные в синей форме были неотъемлемой частью любого пейзажа.

— Фюрер уже отдал приказ перебросить резервы Центрального военного округа на передовую. Эти красноглазые ублюдки вечно ищут проблем на свою шею... Неужели они не понимают, что на войне проливается кровь? — угрюмо ворчал сидевший напротив лейтенант. Лицо его, изборожденное морщинами, выдавало человека, не раз бывавшего в переделках.

— Плевать плетью против обуха. Ишвариты просто непроходимые тупицы, раз решили тягаться с армией, — хохотнул его более молодой и беспечный сослуживец.

И то верно. Воевать против военной машины Аместриса с его тяжелой артиллерией, бронетехникой, новейшими винтовками и, главное, государственными алхимиками — со стороны кочевников из восточных пустынь это было верхом наивности. Впрочем, Роланд не испытывал к ним ни жалости, ни враждебности. Его сердце оставалось холодным и равнодушным, точно бескрайние ледники севера. Порой в его душе проскальзывала жесткость, но уж точно не праздное любопытство или сострадание. Так было в прежней жизни, так оставалось и теперь.

— Роланд Хайнсбелл!

Громовой, но исполненный искреннего радушия бас заставил юношу обернуться прямо у стойки регистрации, где он как раз оформлял номер.

К нему, сотрясая пол размашистыми шагами, приближался настоящий великан ростом за два метра. Гора литых мышц, редкие золотистые волосы, уморительно закрученные вверх тонкие усы и лавина бьющей через край энергии — не узнать этого человека было невозможно.

— Здравствуй, Алекс, — улыбнулся Роланд, ставя чемодан на пол.

Алекс Луи Армстронг, наследник древнего рода Армстронг. Хотя их семьи принадлежали к одному сословию, дом Армстронгов обладал несравнимо большим весом в Аместрисе. С момента основания государства они прочно удерживали ключевые посты в армии, а нынешний глава клана командовал крупным военным округом.

Они знали друг друга с детства. После того как Роланд прошел «выпускной» и официально стал приемным сыном Хайнсбеллов, поддержание связей с аристократией вошло в его обязанности. Они не виделись несколько лет, но все же считались приятелями. Дружба среди высшего света — вещь специфическая: личные симпатии здесь всегда уступали место выгоде кланов. Стоило их семьям поссориться, и вчерашние близкие друзья при встрече на публике обязаны были бы лишь холодно кивнуть друг другу.

— Поверить не могу, что ты в Централе! И почему не предупредил, не звякнул заранее? — Армстронг сгреб Роланда в охапку и стиснул в медвежьих объятиях. Юноша со своими весьма средними метром и семьюдесятью сантиметрами роста казался на его фоне хрупким подростком.

Роланду почудилось, что его ребра жалобно хрустнули. С трудом вырвавшись на свободу, он сделал пару шагов назад и перевел дух.

— Я просто не знал, что ты уже получил звание государственного алхимика.

Хайнсбелл еще издали приметил капитанские погоны Армстронга, а главное — выглядывавшую из кармана его мундира серебряную цепочку с часами, главным символом элиты империи.

— Да, сдал экзамен буквально в этом году, — добродушно ухмыльнулся Алекс и, выудив карманные серебряные часы, покачал ими на цепочке. Несмотря на напускную простоватость и вечную экспрессию, Армстронг был далеко не глуп и, что немаловажно, всегда оставался кристально честен с друзьями.

Роланд ценил в нем это качество. С такими людьми можно было не кривить душой и не просчитывать каждое слово.

— Что ж, поздравляю с успешной сдачей, Алекс. И молчи! Знаю я, сейчас начнется: «Уникальное алхимическое искусство, передающееся в роду Армстронгов из поколения в поколение»!

Все члены этой семьи страдали непреодолимой тягой к самолюбованию и демонстрации превосходства. Исключением была разве что Оливия Армстронг — старшая сестра Алекса. Алхимического таланта природа ей не дала, зато с лихвой компенсировала это поистине ледяной гордостью и склонностью к тотальному насилию. Настоящая Королева Северной Стены.

Встретившись после долгой разлуки, приятели проболтали битый час. Затем Роланд оставил багаж в номере, и они спустились поужинать в ресторан при отеле. Простились они лишь ближе к полуночи. Гостеприимный великан порывался было заночевать прямо в номере у друга, но Роланд костьми лег, отказываясь от подобной щедрости. При виде столь габаритного товарища, фонтанирующего эмоциями, у Хайнсбелла невольно рождались весьма двусмысленные и пугающие ассоциации, испытывать которые на прочность ему совсем не хотелось.

— Ну и ну... — облегченно вздохнул Роланд, заперев дверь на замок.

Подойдя к панорамному окну, он устремил взор на ночной город. Централ в этот час выглядел завораживающе. С высоты десятого этажа редкие уличные фонари казались рассыпанными по земле созвездиями.

Он медленно стянул кожаные перчатки. На тыльной стороне обеих ладоней темнели симметричные, замысловатые шрамы, словно выжженные каленым железом. Концентрические круги, вписанная в них гексаграмма, а в самом центре — тонкие, изящные линии, сплетающиеся в очертания древесной кроны и девичьего лица. Непосвященный разглядел бы здесь лишь причудливый узор, но любой практикующий алхимик сразу признал бы мощнейшую формулу.

В руках мастера этот глиф становился грозным оружием — трансмутационным кругом класса А.

Юноша развел руки в стороны, словно стремясь обнять невидимый воздух. Шрамы на ладонях вспыхнули мягким лазурным сиянием. Воздушные потоки в комнате пришли в движение. Легкие предметы — разложенные на столе бумаги, салфетки — медленно оторвались от поверхностей, послушные невидимой воле. Листы закружились вокруг него в бешеном, но строго выверенном вихре, не сминаясь и не рвясь.

Подчиняясь разнице давлений, вещи выстраивались в идеальные концентрические орбиты: за бумажным кольцом шло кольцо из тяжелых книг, а следом, плавно покачиваясь в воздухе, плыли стулья и журнальный столик. Невероятно, но все эти предметы вращались с разной скоростью, ни разу не соприкоснувшись друг с другом. Роланд открыл глаза, и сияние погасло. В ту же секунду мебель и книги бесшумно опустились на свои прежние места, будто их никто и не трогал.

Губ юноши коснулась едва заметная торжествующая усмешка. Для него завтрашнее испытание было не более чем пустой формальностью.

http://tl.rulate.ru/book/200587/23974085