Готовый перевод How Did the Playboy of the Entertainment Industry Get Tamed by a Heavenly Beauty? / Я пришел снимать кино. Какого черта мне пришлось строить IT-империю для пиара?!: Глава 13. Принцип трёх «не» (Часть 1)

Глава 13. Принцип трёх «не»

Время повернулось вспять, отсчитав ровно четыре часа назад…

В просторном номере пятизвёздочного отеля воздух казался перенасыщенным, душным от сладострастия. Известная кинодива, чья безупречная кожа всё ещё лоснилась от ароматного пота, плавно опустила точёную голову на его плечо. В этот миг её хрупкое тело замерло в изнеможении, словно она только что совершила головокружительный полет к небесам и вновь опустилась на грешную, но такую блаженную землю. Каждая клеточка её существа дышала абсолютным, разливающимся по жилам покоем.

— Ну как, неплохо? — с лёгкой, едва уловимой усмешкой в голосе спросил Лу Куань, приподнявшись на локте.

Шлёп!

Вместо ответа его широкую грудь обожгла хлёсткая, но шутливая пощёчина ладонью. На бледной коже мгновенно проступил розовый след от её изящных пальцев. Цзян Циньцинь сердито надула губы, хотя в глубине её сияющих глаз всё ещё дрожали искорки недавней страсти.

— Ты помнишь, о чём я тебе говорила перед этим? — её голос, обычно бархатный и чарующий, сейчас звучал с напускной строгостью.

— Конечно помню, — Лу Куань лениво потянулся, ни на секунду не воспринимая её угрозы всерьёз. — Это было в первый и в последний раз, исключительный случай.

Он лишь молча улыбнулся своим мыслям. В этом мире подобные «исключения» либо случаются единожды, либо повторяются бесчисленное множество раз — третьего не дано. И лишь потому, что сейчас он был всего лишь безвестным нищим бродягой, не имеющим ни гроша за душой, она позволяла себе эту напускную холодность. Будь у него статус и богатство, её реакция была бы совершенно иной.

Впрочем, такое положение дел его более чем устраивало. Не стоило из-за одного-единственного дерева отказываться от созерцания целого бескрайнего леса. Главное — свято блюсти истинную заповедь трёх «не»: не проявлять инициативы, не отказываться от того, что само плывёт в руки, и не брать на себя никакой ответственности. Только придерживаясь этой нехитрой мудрости, можно было не увязнуть слишком глубоко в топком болоте шоу-бизнеса, где за каждым углом поджидали коварные любовные ловушки и интриги.

Тем не менее первый глоток этого запретного плода оказался на редкость сладким, оставив после себя долгое, будоражащее кровь послевкусие. Цзян Циньцинь была невероятно, божественно хороша в своей утренней слабости. Сейчас, превозмогая ломоту во всём теле и слегка сожалея о содеянном, но в то же время с трепетом смакуя воспоминания о безумной ночи, она заставила себя подняться с постели, чтобы привести разгромленную комнату в порядок.

В этот момент зашевелилась и Джоу Сюнь. Будучи женщиной опытной и искушённой в делах сердечных, она едва открыла глаза и вдохнула витавший в комнате аромат, как тут же всё поняла. На её лице отразилась понимающая, чуть лукавая усмешка.

— А ну-ка, живо вставай и приберись здесь! — беззлобно цыкнула она на парня, запуская в него подушкой. — Растянулся тут, как молодой волчонок… Ну и мучитель же ты, живого места на девке не оставил!

Получив свою долю удовольствия, Лу Куань не стал испытывать судьбу и строить из себя неженку. Молодой даос без лишних слов, с готовностью принялся за работу отельного уборщика: сорвал со смятой постели влажные простыни, распахнул настежь тяжёлые окна, впуская в комнату ледяной утренний воздух, и быстро натянул свои вещи.

— Я пойду сниму ещё один номер на своё имя, — бросил он, застёгивая куртку. — Завтра, как только освободишься, черкни мне сообщение, и я сразу приду.

— Угу… — едва слышно выдохнула Цзян Циньцинь.

Она проводила взглядом его широкую спину и сильные плечи. Как только за Лу Куанем со щелчком захлопнулась дверь, девушка бессильно опустилась на край кровати и слегка шлёпнула себя по щеке, чувствуя, как к лицу приливает жар.

«Совсем с ума сошла… Что ты творишь?..» — пронеслось в её мыслях.

Тем временем Джоу Сюнь подошла к зеркалу и, бросив взгляд на подругу, задорно подмигнула ей:

— Ладно тебе, Циньцинь, посмотри на своё лицо — кожа так и сияет, румянец просто загляденье! Давай скорее займёмся макияжем, а то на улице нас наверняка уже караулит целая орава пронырливых репортёров.

Истинная красота расцветает лишь тогда, когда её бережно взращивают. И надо признать, Джоу Сюнь втайне высоко оценила усердие ночного «садовника», который не покладая рук трудился на их благодатной ниве.

— Кстати, завтра на рассвете я уезжаю в Пекин. Вам нужно что-нибудь передать туда? — спросил Лу Куань, уверенно крутя руль автомобиля.

Машина плавно лавировала в плотном, бурлящем потоке утреннего часа пик. На заднем сиденье расположились две кинодивы, погружённые каждая в свои, весьма далёкие от благости думы. Одна из них тайно сокрушалась о том, что объятия возлюбленного оказались слишком крепкими, а хмель прошлых обид никак не желал выветриваться из головы. Другая же — то ли смаковала, то ли искренне раскаивалась в том бурном урагане страсти, что пронёсся над ними этой ночью.

— Твои съёмки уже подошли к концу? — подала голос Джоу Сюнь. Ей было известно, что парню удалось заполучить роль Инь Чжипина.

— Вернусь в столицу, улажу кое-какие дела и сразу обратно, — ответил Лу Куань, мельком глянув в зеркало заднего вида. — Сейчас Ли Япэн всё ещё валяется в больничной палате. А поскольку все сцены с Инь Чжипином требуют его непосредственного участия в кадре, съёмочный процесс временно заморожен. Мы никуда не двинемся, пока он не встанет на ноги.

Цзян Циньцинь, до этого безучастно смотревшая в окно, глухо произнесла:

— Я могу поговорить с Ли Давэем. Он как раз собирается запускать в производство масштабную историческую драму о временах Китайской Республики. Не хочешь съездить к нему на пробы, наладить контакты?

— Пожалуй, воздержусь, — мягко отказался Лу Куань. — Если у него действительно возникнет острая необходимость, пусть сам свяжется со мной. Не могу же я ходить по кастингам с невидимым клеймом потомственного шарлатана на лбу и предлагать свои услуги каждому встречному режиссёру!

При упоминании имени своего бывшего возлюбленного Цзян Циньцинь почувствовала укол необъяснимой неловкости. Она и сама не могла понять, откуда взялось это странное, грызущее изнутри чувство в присутствии молодого даоса.

— Что ж, ладно, — постаралась вернуть она голосу прежнее равнодушие. — Я в общих чертах замолвлю за тебя словечко. Если его съёмочной группе понадобятся услуги твоего… специфического профиля, я передам, чтобы он разыскал тебя.

В ремесле прорицателей и магов всё держалось исключительно на сарафанном радио и безупречной репутации. Чрезмерное самопродвижение здесь могло лишь навредить, выставив мастера обычным дешёвым трюкачом. Лу Куань прекрасно понимал: стоит какому-нибудь именитому продюсеру из круга того же Чжан Цзичжуна пожаловаться за чаркой вина на череду неудач и дурные предзнаменования, как старый Чжан сам, без лишних уговоров, порекомендует им молодого мастера Маошани.

Именно поэтому Лу Куаню, помимо его таинственного амплуа даосского затворника и мистика, требовалось в кратчайшие сроки обрести легальный, весомый социальный статус. Идеальным вариантом для этого было вхождение в так называемый клан «Бэйдянь» — влиятельное сообщество выпускников Пекинской киноакадемии, чьи тесные узы открывали любые двери в мире китайского кинематографа. В противном случае вечно вращаться в шоу-бизнесе в образе эксцентричного мастера оккультных наук было бы слишком подозрительно и странно.

http://tl.rulate.ru/book/200532/23969705