Готовый перевод How Did the Playboy of the Entertainment Industry Get Tamed by a Heavenly Beauty? / Я пришел снимать кино. Какого черта мне пришлось строить IT-империю для пиара?!: Глава 12. Хорошая сестрица (Часть 1)

Глава 12. Хорошая сестрица

Воздух в роскошном номере, казалось, можно было резать ножом — настолько густым и осязаемым стало повисшее неловкое молчание. Лу Куань, тонко чувствующий настроение, решил сделать тактический шаг назад, чтобы затем продвинуться вперед.

— Сестрица Цзян, — мягко произнес он, деликатно переминаясь с ноги на ногу. — Может, мне лучше уехать к себе?

— Нет! Я... я тоже немного выпила, а за рулем чувствую себя неуверенно. Если поймают... — Внезапная паника захлестнула Цзян Циньцинь. Она инстинктивно вцепилась обеими руками в локоть юноши, словно утопающий в спасательный круг. Но, поймав его насмешливый, понимающий взгляд, актриса мгновенно стушевалась, поспешно отдернула руки и начала суетливо поправлять сбившуюся одежду на спящей Джоу Сюнь, пряча пылающее лицо.

— Что ж, тогда вам двоим лучше лечь в спальне, — спокойно предложил Лу Куань, оглядывая просторную гостиную. — А я сегодня переночую здесь, на диване. Буду вашим верным богом-хранителем у дверей.

Голос Цзян Циньцинь внезапно стал тонким, едва различимым, словно писк комара:

— М-м... давай пока оставим ее здесь. Вдруг ее стошнит посреди ночи, не хочется портить белье в спальне.

— Согласен, — кивнул юноша.

И снова на комнату опустилась оглушительная, давящая на уши тишина. Лишь приглушенный шум ночного мегаполиса доносился сквозь толстые панорамные стекла.

Лу Куань бросил взгляд на барную стойку, где выстроились в ряд хрустальные бокалы и несколько бутылок терпкого красного вина.

— Знаешь... может, выпьем еще немного? — осторожно закинул он удочку. — Ночь-то еще только началась.

— А? — Цзян Циньцинь вздрогнула, вырванная из своих мыслей. — Да, пожалуй. Давай.

Сегодняшним вечером в ней не было ни следа от привычной взрывной, прямолинейной натуры истинной дочери Сычуани. Войдя в номер, она даже не сняла верхнюю одежду, лишь небрежно отбросила шерстяной шарф. Так они и устроились на мягком ковре прямо перед огромным окном во всю стену, глядя на россыпь городских огней и медленно потягивая рубиновый напиток.

— А ты ведь был прав, Сяо Лу. Ты видел всё насквозь, — с горечью прошептала она, гипнотизируя взглядом игру света в своем бокале. — Жаль только, что братец Сюнь обладает таким невыносимым, упрямым характером...

Воспоминания о дневной сцене в больничной палате ядовитой иглой кольнули ее сердце. Ей было невыносимо жаль подругу, но, оплакивая судьбу Джоу Сюнь, не оплакивала ли она свою собственную, столь же горькую долю?

Лу Куань мягко улыбнулся, откидываясь на спину.

— Такова жизнь. Человек в этом водовороте не принадлежит сам себе. Но не волнуйся, у Сюнь прекрасный характер! У нее невероятно высокий уровень тупой силы.

— Чего-чего? Тупой силы? — Цзян Циньцинь недоуменно нахмурила изящные брови.

Поняв, что случайно употребил неологизм из будущего, Лу Куань поспешил объясниться:

— Это значит — толстокожесть. Умение не пропускать чужую злобу внутрь себя. Ее психика подобна резине: чужие мнения и оценки отскакивают от нее, не оставляя глубоких ран. Вот увидишь, завтра утром она проснется и снова будет скакать, как ни в чем не бывало. Поверь моему слову, этой Цюй Ин ни за что с ней не тягаться.

Цзян Циньцинь задумчиво покачала белоснежным запястьем. Густая, цвета крови жидкость тяжело плескалась о стенки хрусталя, поблескивая в холодном свете луны, струящемся сквозь окно. Этот гипнотический ритм убаюкивал, погружая ее в сладкое забытье.

— Я... — ее голос дрогнул. — Я сделала всё так, как ты советовал. Разрубила этот узел одним ударом. Мы расстались навсегда.

Ей было мучительно стыдно ворошить грязное белье своего прошлого, особенно здесь, под внимательным взглядом этого красивого, не по годам мудрого юноши. Исторически ее скандальный роман с режиссером Чжаном Сяочжэном был миной замедленного действия. Мстительная жена режиссера в будущем проклянет ее на всю страну. Этот упреждающий разрыв, инициированный Лу Куанем, был единственным шансом спасти репутацию Цзян Циньцинь на самом важном этапе ее карьеры, когда она пыталась сменить амплуа с актрисы исторических драм на героинь современного кино.

Лу Куань мягко коснулся своим бокалом ее хрусталя. Звонкий хрустальный стон растворился в тишине комнаты.

— Это отличная новость. Искренне поздравляю, сестрица Цзян. Ты сбросила тяжелый камень с души.

Он видел, как она, бокал за бокалом, пытается залить тоску. Трагедия подруги стала триггером для ее собственных подавленных страхов. Мир шоу-бизнеса — это жестокая мясорубка судеб. Здесь редко кто добирается до финиша без шрамов. Лу Куань, человек, досконально знающий изнанку всех этих порочных связей, не питал иллюзий. Он предпочитал быть наблюдателем, изредка позволяющим себе насладиться моментом.

— Да, с этим стоит поздравить, — она горько усмехнулась, не отрывая взгляда от его лица. — И поблагодарить тебя тоже.

В полумраке люкса лунные блики очерчивали точеный, волевой профиль юноши, играли на высокой, благородной переносице. В затуманенном вином мозгу актрисы промелькнула крамольная мысль: «Если бы не эта проклятая карьера, как же здорово было бы завести себе такого молодого, пылкого любовника...»

Незаметно для обоих бутылка опустела до дна. То ли вино оказалось слишком крепким, то ли центральное отопление работало на износ, но Цзян Циньцинь вдруг почувствовала, что задыхается. На ее высоком чистом лбу выступила испарина.

Сбросив с плеч плотное пальто, она одним движением скинула узкие туфли на шпильке. Пошатываясь, опираясь рукой о стену, она неуверенно двинулась к панели управления кондиционером у входной двери, чтобы сбавить температуру.

На диване в этот момент мирно похрапывала Джоу Сюнь. После двух суток изматывающего бдения в больнице она, наконец, провалилась в спасительный, тяжелый сон.

http://tl.rulate.ru/book/200532/23969701