Готовый перевод A Scientific Demon God from a Certain Anime Crossover / Некий научный акселератор: Путешествие сквозь аниме-миры! - Архив: Глава 26

Глава 26

Глава 26. Убеждения и статус

— Председатель, что касается того вопроса… я всё ещё… — Голос Иино Мико дрогнул, когда она переступила порог кабинета. После окончания собрания Осараги Кобати так и не удалось её отговорить, и теперь упрямая девушка стояла прямо посреди главного офиса.

Само по себе помещение штаб-квартиры мало чем отличалось от рядовых филиалов, однако именно здесь билось сердце бюрократической машины: отсюда координировались и направлялись все подразделения. Воздух буквально гудел от суеты. Впрочем, Ся Юя этот хаос совершенно не касался. Всю рутину взяли на себя стройные ряды механических дронов, без устали снующих туда-сюда с кипами документов, готовых к отправке по кабинетам и дальним отделениям.

— …Мико-тян, я прекрасно знаю, что ты человек исключительно честный, — Ся Юй откинулся в кресле, неторопливо перечисляя её добродетели. — Знаю, что ты всем сердцем радеешь за будущее «Правосудия». Но пойми одну простую вещь: нельзя судить окружающих по собственным меркам. Ты выросла в хорошей семье, привыкла к скромной жизни и обладаешь железобетонными принципами.

И это была чистая правда. Отец Иино Мико заседал в Верховном суде, а мать посвятила жизнь международной гуманитарной помощи. Их авторитет и образ жизни наложили колоссальный отпечаток на формирование её личности. Выросшая в атмосфере высоких идеалов, девочка с младых ногтей впитала в себя обострённое, почти болезненное чувство справедливости.

Однако — и хотя сама она вряд ли бы это признала, факты оставались фактами — она принадлежала к могущественному, влиятельному классу. Ей никогда не приходилось думать о том, где взять кусок хлеба или тёплую одежду. Её жизненный старт оказался настолько высок, что земля под ногами попросту скрылась из виду. С её колокольни казалось совершенно очевидным: люди обязаны стремиться к духовному просвещению, жаждать справедливости и служить великим идеалам, а не ковыряться в грязи ради жалких материальных благ.

Движимая этой несгибаемой моралью, она и вступила в ряды «Правосудия». Значок на груди был для неё не просто куском металла, а священным щитом, которым она намеревалась охранять порядок и покой граждан. Она безжалостно муштровала саму себя и с тем же пылом требовала невозможного от других.

Но как же жестоко она ошибалась...

Далеко не все оперативники «Правосудия» были благородными девицами из высшего общества, и уж точно не каждый годился на роль «живого идеала». Люди остаются людьми. Они сотканы из пороков и страстей, их пожирают низменные желания. В гниющем чреве современного общества каждый рано или поздно начинает жаждать денег и вещей. И пока это первобытное чувство голода не будет утолено, мало кто способен всерьёз задуматься о высоком.

Идеалы не намажешь на хлеб. Ими не расплатишься в магазине — попытка сделать это обычно заканчивается статьёй за незаконное обогащение… кхм. А как только в кристально чистую идею проникает хоть капля меркантильности, она навсегда перестаёт быть таковой.

— Мы набираем в «Правосудие» самых ответственных подростков во всём Академграде. Сплошь «отличники» и гордость школ, — вкрадчиво продолжил Ся Юй, чуть насмешливо щурясь. — Кто-то приходит ради дополнительных баллов, кто-то преследует иные цели, но в одном сомневаться не приходится: это самые законопослушные дети. Но даже у них есть свои желания. У многих низкие ранги, за которые Академград платит сущие копейки. Этим ребятам приходится вкалывать на подработках, чтобы купить себе хоть что-то. Скажи мне, Мико-тян… не кажется ли тебе изощрённой жестокостью взваливать на них чудовищный груз ответственности оперативника «Правосудия», заставляя при этом в свободное время вкалывать в забегаловках?

— Но… — попыталась возразить девушка.

— Я знаю, что ты скажешь, — тут же оборвал её Председатель. — «Разве это не породит коррупцию?» Человеческое сердце — тёмный омут, в котором водятся самые страшные твари. Я категорически не желаю, чтобы служащие «Правосудия» Академграда уподобились продажным стражникам феодальной эпохи моей родины. Если я обеспечу им достойную материальную базу, то любой их шаг в сторону коррупции станет лишь их личным, осознанным выбором, а не следствием нужды. И уж мы-то с тобой лучше всех знаем, как нужно карать за подобное, не так ли?

— Более того, — голос Ся Юя обрёл холодные, стальные нотки. — Если служба в наших рядах не станет полноценной профессией, то для подонков со скрытыми мотивами вообще ничего не изменится. Они всё так же будут брать взятки, закрывать глаза на преступления, а потом нагло смотреть нам в лицо и заявлять: «Наш босс — скряга, нам просто не на что было купить пожрать».

— Это… — Иино Мико растерянно прикусила губу. Её немота длилась всего мгновение, но говорила о многом. Она не была дурой, отнюдь. Просто её непреклонность столкнулась с суровой реальностью. Разумом она отчётливо понимала: слова Ся Юя бьют точно в цель. И всё же… глубоко внутри копошилось мерзкое предчувствие, будто её технично обвели вокруг пальца.

Тяжёлый вздох раздался со стороны. Осараги Кобати бессильно покачала головой, спрятав лицо в тонких ладонях. Она знала. С самого начала знала, что всё закончится именно так. В словесных баталиях и политических интригах прямолинейная Иино Мико была для Ся Юя всё равно что агнец перед матёрым волком.

Да и сама Осараги вынуждена была признать: логика Председателя безупречна, а его методы — единственно верные в сложившейся ситуации. И всё же… интуиция буквально кричала ей, вопила дурным голосом, что этот Ся Юй — человек гнилой и опасный. Никакой он не благородный учёный-патриот, радеющий за судьбы родины, каким пытается казаться. У него наверняка имелись собственные, куда более тёмные и эгоистичные мотивы, а забота о подчинённых — лишь удобная ширма.

— Хм-м-м… — Иино Мико наклонила голову, мучительно морща лоб. Её шестерёнки в мозгу вращались с отчаянным скрипом, пытаясь нащупать изъян в аргументах собеседника, но тщетно. На самом деле проблема заключалась лишь в том, что её картина мира просто физически не могла перестроиться за столь ничтожный срок.

А вот что действительно ждало «Правосудие» в будущем — зависело исключительно от воли Ся Юя. Ему стоило лишь чуть-чуть дёрнуть за нужные ниточки, слегка направить этот молодняк, и грозная вооружённая структура, сдерживающая хаос на улицах Академграда, превратилась бы в его личную, преданную армию.

Разумеется, Ся Юй не собирался опускаться до такой банальщины. В этом попросту не было смысла. Во-первых, недостатка в пушечном мясе он не испытывал: легионы вооружённых до зубов дронов ждали лишь команды. А во-вторых… бросать этих наивных детей в мясорубку настоящей войны было бы, пожалуй, слишком жестоко даже по его меркам.

Ся Юй не был хорошим человеком. В каком-то смысле, он был тем ещё ублюдком. Но он всё же оставался человеком. Даже самый отбитый и грязный политикан не станет бездумно пускать детей в расход.

Все его действия преследовали куда более прагматичную цель: накопить политический капитал. «Правосудие» было для него лишь шкурой убитого тигра, наброшенной на плечи, чтобы отпугивать мелких шакалов. И среди всего арсенала его «тигриных шкур» эта была, пожалуй, самой облезлой и наименее пугающей.

В конце концов, если тот всемогущий кукловод, что восседает на самом верху и наблюдает за каждым винтиком в механизме города, прямо сейчас решит стереть Ся Юя в порошок — у него не найдётся сил для сопротивления. Все эти шкуры, все эти маскировки окажутся бесполезным мусором.

А когда с ним будет покончено, стервятники мгновенно слетятся делить его наследие. Взять хотя бы… Синомию Кагую? Она с радостью примерит эту мантию власти.

Но если приказа об уничтожении до сих пор не поступило, значит, всё это — часть холодного, расчётливого плана. Значит, сам Ся Юй представляет ценность. Его ум и ресурсы критически важны для процветания Академграда, а сам город — необходим тому человеку наверху.

Так зачем же заморачиваться с этими детьми, если от них так мало толку? Ответ до безобразия прост: это не требовало почти никаких усилий. По меркам Ся Юя, он просто швырнул кучу денег, чтобы купить себе крохотную, эфемерную крупицу безопасности. И для него эта мизерная гарантия спокойствия стоила в тысячи раз больше, чем горы резаной бумаги.

Бам!

Тяжёлая дверь с грохотом отлетела в сторону, ударившись о стену.

— Председатель, я заявляю решительный протест! — на пороге возникла запыхавшаяся Фудзивара Тика, её лицо раскраснелось от возмущения. — Какого чёрта здесь столько макулатуры?! Я увольняюсь!!!

Секретарь «Правосудия» Фудзивара Тика, на чьих хрупких плечах лежала вся неблагодарная работа по систематизации, визированию, предварительному просмотру и ревизии бесконечных потоков документов, была на грани нервного срыва.

http://tl.rulate.ru/book/200367/23407380