Готовый перевод Naruto: After Reaching Maximum Proficiency, All Ninjutsu Become Forbidden Techniques / Наруто: После достижения максимального мастерства все ниндзюцу становятся запретными техниками: Глава 7. Урок тайдзюцу

Глава 7. Урок тайдзюцу

Урок тайдзюцу стоял в расписании ровно через два дня после занятий по метанию сюрикенов.

Утро выдалось пасмурным; недавний ливень щедро напоил землю, превратив песок на тренировочной площадке в вязкую, податливую массу, которая приятно пружинила под ногами и, к счастью, совершенно не пылила. Едва ступив на площадку, Обито с наслаждением втянул носом воздух, намереваясь полной грудью вдохнуть утреннюю свежесть, но вместо этого поперхнулся густым запахом сырой земли и гулко закашлялся.

Рюка в это время разогревался у края зоны с мягкими матами. Он тянулся с безукоризненной точностью — сказывалась строгая школа Фугаку: носок вытянут струной, колено заперто намертво, а спина при наклоне образует идеально ровную, недрогнувшую линию. Обито, пристроившись рядом, попытался повторить этот гимнастический этюд, но уже на полпути его лицо исказила гримаса неподдельного страдания.

— Рюка, у тебя что, ноги вообще не болят? — пропыхтел Обито, болезненно морщась.

— Должно быть, болят, — невозмутимо отозвался тот, не меняя идеальной позы.

— Тогда почему у тебя на лице ни один мускул не дрогнул?! — возмутился Учиха.

— Возможно, я просто умею терпеть, — меланхолично парировал Рюка.

— А-а?! — Обито разочарованно скривился, выдержал в растяжке еще пару жалких секунд и, окончательно сдавшись, с тяжелым вздохом плюхнулся задницей прямо на мягкий мат. — И почему тайдзюцу вечно ставят на утро?! — Он начал с отчаянием загибать пальцы, с каждым словом мрачнея все больше. — Ты еще глаза не продрал, а уже нужно наматывать круги! Пробежал — давай маши кулаками! Отмахал — пожалуйте в спарринг!

— Можешь не переживать на этот счет. Днем тайдзюцу тоже будет, — раздался вдруг за его спиной до одури спокойный голос Какаши, материализовавшегося, казалось, из самого воздуха.

— Твою ж мать, ты можешь ходить хоть с каким-то звуком?! — подскочил на месте Обито, едва не подавившись от неожиданности.

— Могу, — Какаши лениво прикрыл единственный видимый глаз. — Но не вижу в этом никакой необходимости.

Обито лишь хватал ртом воздух, раз за разом давясь невысказанным возмущением.

Рюка, не прерывая растяжки, краем глаза скользнул по беговой дорожке у кромки поля. Гай уже наматывал там свой невесть какой по счету круг. Мальчишка промок до нитки, и со стороны было совершенно непонятно, то ли это щедрый пот, то ли осевшая на одежду утренняя изморозь. На бегу он продолжал истошно вопить нечто неразборчивое, но, судя по интонациям, это были очередные мантры о великой силе юности.

Бам!!!

Тяжелый звук удара заставил всех вздрогнуть. Это Ямаширо, чеканя шаг, вышел из инвентарной, небрежно волоча за собой два массивных тренировочных мешка. С глухим стуком он швырнул их прямо на песок возле матов.

— Сегодня на тайдзюцу мы закрепляем базовые стойки, а затем переходим к новому элементу — удару с разворота, — громогласно объявил инструктор, обводя притихших учеников строгим взглядом. — Для разминки — три круга базовых ката, затем разбиваетесь на пары. И зарубите себе на носу: удар с разворота — это вам не банальная подсечка! Вся сила идет от бедра! Именно скручивание корпуса придает ноге нужную инерцию!

Он резко обернулся, рявкнув:

— Учиха Обито! Смотри на меня, а не ворон считай!! — Выждав, пока мальчишка испуганно вытянется по струнке, Ямаширо продолжил:

— Не выходит — не ломайте себе кости. Получается — не задирайте нос. Начали!

Обито со стоном сполз с мата, судорожно отряхивая штаны от налипшего влажного песка. Рюка уже занял позицию в самом центре тренировочной зоны, вливаясь в общий ритм класса. Воздух наполнился свистом рассекаемого пространства: прямые удары, низкие подсечки, хлесткие боковые, жесткие выпады локтем и завершающие перекаты. К концу третьего круга мышцы приятно налились теплом, а на лбу выступила тонкая, блестящая пленка пота.

Ямаширо величественно прошествовал в центр, жестом велев ученикам сомкнуть кольцо вокруг него. Приняв боевую стойку, он плавно, словно в замедленной съемке, продемонстрировал технику. Опорная нога чуть согнулась, пружиня; корпус резко пошел на скручивание, и бедра, подобно сжатой пружине, выбросили правую ногу в сокрушительную дугу. Натянутый как струна подъем стопы врезался в кожаный бок мешка. Бум! — глухой, утробный звук удара эхом разнесся по площадке. Тяжелый мешок угрожающе качнулся назад, а инструктор уже мягко вернул ногу на землю, вновь застыв в идеальном равновесии.

— Уяснили разницу? — сурово спросил он. — Это не подсечка, которая бьет по низам. Удар с разворота черпает ярость из поясницы и нацелен в корпус противника! Весь ваш вес — на опорной ноге. Если она дрогнет во время вращения — вы поцелуете землю! — Взгляд Ямаширо снова метнулся в толпу. — Учиха Обито! Чего ты уставился на мое лицо?! На ноги смотри!!

Закончив с отповедью, инструктор велел всем разбиться на пары и приступить к отработке.

Обито с надеждой обернулся к Какаши, но тот уже успел подняться, всем своим видом выражая ленивую готовность. Рюка же остался стоять на месте, наблюдая за броуновским движением одноклассников. Гай и Асума сошлись словно магниты, причем Гай, не теряя ни секунды, крутанулся на пятке и едва не рухнул, потеряв ориентацию в пространстве. Фукада Эйми и Шинода Ю обменялись короткими взглядами и молча встали в спарринг.

Вскоре суета улеглась, и на площадке остался лишь один свободный человек — Куренай.

Она бросила на Рюку короткий, оценивающий взгляд и, не проронив ни слова, подошла ближе. Девочка встала напротив, расставила ноги на ширину плеч и плавно перетекла в безукоризненную защитную стойку. Рюка, мысленно хмыкнув, ответил тем же.

— Начали! — рявкнул с края площадки Ямаширо.

Рюка атаковал первым. Он двигался намеренно медленно — не от неумения, а из осторожности. В своей прошлой жизни он сотни раз видел этот чертов удар в аниме, но на практике его тело еще не успело наработать нужную мышечную память. Центр тяжести предательски плясал при каждом развороте. Первый удар вышел смазанным: подъем стопы с глухим хлопком встретился с ладонью Куренай. Сила в ударе присутствовала, однако при приземлении опорная нога дрогнула, сместившись на жалкие полдюйма в сторону.

— Выходит, и у тебя есть слабые места? — лукаво прищурилась Куренай, мягко приняв его ногу и пружинящим движением оттолкнув ее обратно.

— Я, как-никак, всего лишь человек из плоти и крови, — усмехнулся Рюка, восстанавливая баланс.

— Попробуй еще медленнее, — посоветовала девочка, и в ее голосе зазвучали деловитые нотки. — Не вкладывай силу. Сначала нужно, чтобы тело запомнило правильную траекторию.

Рюка внимательно посмотрел на нее, с благодарностью впитывая дельный совет. Выдохнув, он вернулся в исходную стойку и повторил движение. На этот раз он сбросил скорость до минимума: плавно развернулся, вслушиваясь в напряжение мышц спины и бедер, и лишь затем хлестко выбросил ногу. Приземление вышло идеальным, подошва намертво впечаталась в песок.

— Вот так гораздо лучше, — кивнула Куренай.

— А сама почему не бьешь? — вскинул бровь Рюка.

— Я отрабатываю блоки, — она сделала короткую паузу, поправляя прядь волос. — Ямаширо как-то сказал, что прежде чем учиться бить с разворота, нужно научиться этот удар принимать. Только тот, кто умеет держать удар, способен по-настоящему защищаться.

Когда очередь атаковать перешла к Куренай, стало очевидно, что ее техника в корне отличается от робких попыток Рюки. Девочка крутанулась на пятке с устрашающей скоростью; вся ярость движения сжалась в пояснице, и ее стопа с резким, сухим щелчком, похожим на удар кнута, врезалась прямо в выставленную ладонь мальчика. Движение было резким, безжалостным и пугающе точным. А затем она с грацией дикой кошки вернула ногу на землю и замерла в стойке, словно ничего и не произошло, ожидая его ответного хода.

— Ты ведь тренировалась раньше? — Рюка с шипением потряс саднящей от удара ладонью.

— Совсем немного. Дома, — скромно потупила взор Куренай.

— Цык... «Немного», значит? — скептически хмыкнул он.

Куренай промолчала, лишь загадочно улыбнувшись. За следующие несколько минут она приняла еще десяток его ударов, и каждый раз ее ладони ложились на его голень с пугающей безошибочностью, миллиметр в миллиметр. Рюка быстро понял, что это не просто рефлекторный блок: она читала его движения. Девочка просчитывала траекторию еще на середине его разворота, и это чертовски не походило на «совсем немного». Но допытываться он не стал.

Однако вскоре загадочная улыбка начала медленно, но верно сползать с лица Куренай. Удары Рюки эволюционировали с какой-то извращенной, пугающей скоростью. Мышечная память впитывала механику движения, как губка влагу, и вот он уже бил именно туда, куда хотел, и под любым углом. Обычные блоки перестали спасать, и девочке пришлось отчаянно уворачиваться, танцуя на песке.

— Монстр... — едва слышно выдохнула она, смахивая пот со лба.

Тем временем с соседнего края площадки донеслись возмущенные вопли. Первая попытка Обито увенчалась грандиозным фиаско: мальчишка так увлекся вращением, что едва не улетел в кусты, и лишь железная хватка Какаши, вовремя поймавшего его за шиворот, спасла Учиху от позорного падения. Вторая попытка оказалась не сильно лучше: нога все-таки достигла цели, но звук удара напоминал скорее хлопок прихлопнутого комара, нежели боевой прием. Удар вышел до безобразия ватным, и Обито сам уставился на свою ногу в полном недоумении.

— Э-э... Я же со всей дури вложился! — завопил он. — Почему удар вышел как у дохлой рыбы?!

— Потому что на середине разворота ты испугался и погасил инерцию, — менторским тоном отозвался Какаши. — Ты побоялся отбить мне руки.

— Ну так я и не хочу бить в полную силу! — огрызнулся Обито.

— Ты при всем желании не сможешь меня ранить, — голос Какаши звучал до обидного равнодушно, но Обито умудрился расслышать в этой ледяной фразе вызов, обжегший его гордость.

Насупившись, он вернулся в стойку, набрал в грудь побольше воздуха и ударил снова. На этот раз нога рассекла воздух с яростным свистом, и ладонь Какаши, принявшая удар со звонким хлопком, вынужденно подалась назад на полдюйма.

— ...Уже лучше, — констатировал седовласый.

Губы Обито непроизвольно растянулись в довольной ухмылке. Воодушевленный, он бросился в новую атаку... и на этот раз так неуклюже запутался в собственных ногах, что едва не пропахал носом песок.

Бам!!

Чудовищный грохот с другой стороны полигона заставил всех обернуться. Это Гай, вложив в удар, видимо, всю силу своей пресловутой юности, буквально снес тяжелый мешок с креплений.

Мрачный как туча Ямаширо притащил ему другой, еще более массивный снаряд.

— Контролируй силу, пацан. Если ты мне весь инвентарь переломаешь, будешь сам его чинить, — процедил инструктор.

— Я постараюсь, сенсей! — бодро отрапортовал Гай и тут же впечатал в новый мешок очередной сокрушительный удар. Снаряд, к счастью, не улетел в стратосферу, но издал такой болезненный, жалобный стон трещащей кожи, что стоявший неподалеку Мацумото Дзиро предпочел на всякий случай отступить на пару шагов назад.

Ко второму кругу спаррингов роли окончательно поменялись: теперь уже Рюка терпеливо наставлял Куренай. Девочка оказалась на редкость прилежной ученицей, жадно впитывающей каждое его слово, и ее техника стремительно совершенствовалась. Перед мысленным взором Рюки мерцала Системная панель: точка света, обозначающая навык [Тайдзюцу], совершила резкий рывок вперед. Ее тускло-желтый цвет налился густой силой, плавно перетекая в благородный оттенок бледного золота.

Фью-ю-ить!

Резкая трель свистка прорезала воздух. Ямаширо приказал всем остановиться и выгнал в центр нескольких учеников, чья техника была особенно плачевной, для индивидуальной порки и корректировки. Обито, разумеется, оказался в первых рядах штрафников.

Его удар с разворота наконец-то обрел должную мощь, но при приземлении тело мальчика откидывало назад так сильно, что он чудом не приземлялся на задницу. Ямаширо, едва успев подхватить его за шкирку, рявкнул:

— Дави весом вперед, когда ставишь ногу! Будешь заваливаться назад — рухнешь!

Тяжело дыша, Обито торопливо закивал. Когда он вернулся к Какаши, его волосы были сплошь облеплены влажным песком, но глаза горели диким, первобытным азартом.

— Радоваться будешь, когда перестанешь падать, — осадил его Какаши, смерив холодным взглядом.

— Да я сегодня ударил раз двадцать, — гордо выпалил Обито, сдувая песчинку с носа. — И целых четыре раза устоял на ногах!!

— Вот когда превратишь эти четыре раза в пять, тогда и поговорим.

Но Обито на этот раз даже не взвился. Лишь размазал рукавом пот и грязь по лицу и упрямо потрусил обратно в строй, чтобы продолжить экзекуцию над собственным телом. Рюка, вновь занявший позицию у края площадки для растяжки, молча наблюдал за тем, как Учиха раз за разом вгрызается в неподатливый прием: бьет, заваливается, поднимается и бьет снова.

После изнурительного урока Рюка, по своему обыкновению, улизнул на задний двор инвентарной, чтобы в тишине отработать ручные печати. Гравий под ногами еще хранил сырость вчерашнего ливня, и подошвы то и дело предательски скользили по влажным камням.

Змея — Овца — Обезьяна — Кабан — Лошадь — Тигр!

Пальцы рассекали воздух, сплетаясь в сложные узлы — теперь это выходило на добрую долю секунды быстрее, чем на прошлой неделе. На виртуальной панели, маячившей перед глазами, иконка навыка [Сложение печатей] медленно, но верно мигрировала от тусклой охры к сияющему золоту. Процесс шел мучительно долго, но каждое новое повторение сдвигало полосу прогресса на крошечную, едва уловимую крупицу.

Выполнив комбинацию около двадцати раз, он почувствовал тупую, ноющую боль в суставах. Интенсивно встряхнув кистями, мальчик тяжело привалился спиной к шершавой деревянной стене инвентарной, давая себе несколько минут передышки.

Откуда-то издали, со стороны главного полигона, доносились приглушенные хлопки: это старшекурсники оттачивали метание. Резкий свист рассекаемого железом воздуха и глухие, ритмичные удары лезвий, впивающихся в деревянные мишени, сливались в гипнотическую симфонию шиноби.

Рюка опустил взгляд на свои ладони. Мозоли у оснований больших пальцев огрубели, покрывшись жесткой, почти роговой коркой, став заметно толще, чем пару недель назад.

С усталым выдохом он прикрыл глаза. В темноте его сознания ярко вспыхнула россыпь светящихся точек Системной панели. Они усеивали пустоту, словно звезды на ночном небе: одни мерцали бледным светом, другие тревожно пульсировали, третьи тонули во мраке. Шкала [Сложения печатей] была уже почти заполнена, а иконка навыка [Огненный Шар] медленно, но неумолимо переплавлялась из тусклого желтого в чистое, слепящее золото.

http://tl.rulate.ru/book/200227/23246162