Готовый перевод Korean War: The King Of Soldiers' Kills With 100x Critical Hit Rate / Корейская война: Система критических атак x100: Глава 15. Ночной марш голодных волков, пламя и добыча

Глава 15. Ночной марш голодных волков, пламя и добыча

В самой глубине блиндажей и перекрытых ходов сообщения царила мертвенная, звенящая тишина. В этой глуши отчетливо слышался утробный, жалобный плач голода. Это было не просто банальное урчание в животе — нет, это была медленная, мучительная судорога, спазм, от которого казалось, будто истощенные внутренности заживо пожирают друг друга.

Бойцы съежились в ледяных углах. Их тела, некогда способные с легкостью таскать пудовые снаряды во время яростных штурмов, теперь обессилели настолько, что даже приподнять веки казалось непосильной, изнуряющей работой. Губы воинов потрескались от мороза и покрылись белесой изморосью; у многих уголки рта давно превратились в гноящиеся язвы, а руки и ноги опухли от затяжного, безжалостного недоедания.

Старая Трубка сидел на корточках в импровизированном лазарете. Потертой до зеркального блеска ложкой он бережно, боясь пролить хоть каплю, выскребал со дна жестяной банки последние остатки густого сгущенного молока. Аккуратно, словно величайшую драгоценность, он отправлял эту каплю в приоткрытый рот потерявшего сознание юного бойца. Эту баночку Старая Трубка прятал больше полумесяца — трофей, добытый в прошлом бою. И теперь она оставалась единственной зыбкой надеждой удержать в этих телах угасающие искры жизни.

Справившись с делом, он молча поднялся и заковылял к выходу из укрытия. Зачерпнув пригоршню чистого, не оскверненного порохом снега, он засунул его в рот. Ледяная каша на мгновение притупила жгучую, тупую боль в пустом желудке.

Линь Фэн сидел неподалеку, застыв подобно безмолвному каменному изваянию. Его суровый, немигающий взгляд буравил пелену летящего снега, устремляясь в серую, сумеречную даль.

Рядом, прижимая к груди начищенный до блеска пустой котелок, лежал молодой парнишка — солдат, которому едва исполнилось восемнадцать. Он бессознательно сжимался в комок от холода, тихо, словно писк комара, шепча пересохшими губами:

— Матушка… — бессознательно сжимаясь в комок от холода, едва слышно прошептал он. — Хоть бы ложечку горячего… всего одну ложечку…

Этот слабый, жалобный стон раскаленной иглой вонзился прямо в сердце Линь Фэна. Его пальцы медленно сжались в кулаки, так что костяшки побелели от страшного напряжения. В следующее мгновение он резко поднялся на ноги и стремительным, размашистым шагом направился вглубь блиндажа, где располагался временный командный пункт.

Ли Вэньбо сидел за грубым столом, невидящим взором уставившись на чистый лист бумаги. Услышав тяжелые шаги, он поднял воспаленные, налитые кровью глаза.

— Линь Фэн? — устало спросил он. — Что-то случилось?

— Политрук, мы больше не можем ждать, — голос Линь Фэна прозвучал глухо, но веско, точно сорвавшийся в пропасть валун. — Еще три дня… нет, пожалуй, даже меньше. Нам и враг не понадобится — полк просто вымрет от голода в полном составе.

Он сделал короткую паузу и следующие слова буквально процедил сквозь зубы:

— Я иду добывать провизию.

— Что?! — Ли Вэньбо рывком поднялся со своего места, уставившись на него в немом изумлении. — Ты с ума сошел? Есть четкий приказ командования: пока буран не утихнет и обстановка не прояснится, никому не высовываться. Любая самовольная вылазка карается трибуналом!

— Приказ хранит устав, а я храню жизни! — взгляд Линь Фэна, острый как бритва, впился в лицо политрука. — Если однократное нарушение приказа спасет жизни сотни моих братьев, замерзающих в окопах, я один отвечу за это! Пусть расстреливают, пусть отдают под суд — мне плевать, я приму любой приговор!

Ли Вэньбо вглядывался в решительные, горящие лихорадочным блеском глаза Линь Фэна, и чаша весов в его душе заколебалась. Разве сам он не видел, в каком отчаянном положении они оказались? Только за прошедшую ночь двое бойцов тихо отошли в мир иной прямо во сне — их истощенные тела просто не выдержали холода.

Мертвая, давящая тишина воцарилась в тесном блиндаже. Лишь спустя долгие минуты Ли Вэньбо тяжело, со свистом выдохнул.

— Каковы шансы на успех? — спросил наконец политрук хриплым голосом.

— Сто процентов, — отрезал Линь Фэн. Его уверенность была твердой как гранит.

Полночь. В глубине заброшенного бомбоубежища, в тусклом, колеблющемся свете керосиновой лампы, тесно сгрудились пять силуэтов. Линь Фэн разложил на пустом патронном ящике грубую карту, набросанную древесным углем. Помимо него и Ли Вэньбо, здесь собрались командир отделения Чжао Течжу, подрывник Чэнь Даюн и связист Чжоу Чжимин. Всех их Линь Фэн приметил уже давно — эти люди были самыми надежными и незаменимыми для задуманного дела.

— Вот здесь, в тридцати ли по прямой от наших позиций, находится ущелье D7, — Линь Фэн ткнул пальцем в неприметную отметку в самом центре карты. — Судя по результатам моей ночной разведки и анализу снабжения американцев, там развернут их временный пункт тылового обеспечения. Основные силы янки сейчас празднуют свой День благодарения в главном лагере. Из-за своей спеси они уверены, что буран намертво заблокировал этот район, поэтому охрана там чисто символическая — максимум отделение из тыловиков.

— Мать честная! — Чжао Течжу вытаращил свои бычьи глаза и придвинулся ближе к карте. — Ты хочешь сказать, что мы впятером пойдем грабить кухню этих проклятых янки?

— Не грабить, а тихо экспроприировать, — поправил его Линь Фэн. — Метель только утихла. Их радары и системы обнаружения еще не пришли в себя после бури, а авиаразведка не сможет подняться в воздух. Это наше единственное окно возможностей. К тому же, — он бросил взгляд в сторону выхода, — небо затянуто плотными тучами, луны не видно. Сама природа дает нам укрытие.

— Что нужно взорвать? — глухо буркнул простоватый и неразговорчивый Чэнь Даюн.

— Товарищ… Товарищ Линь Фэн, это же прямое нарушение приказа, — заикаясь, произнес Чжоу Чжимин, непрерывно потирая ладони друг о друга. — А если… если что-то пойдет не так?

— Никаких «если», — Линь Фэн полоснул взглядом по лицам собравшихся. — Если пойдем — добудем еду, и наши братья выживут. Останемся — сгнием заживо в этих норах. Выбор за вами. Кто хочет уйти — уходите сейчас, я слова худого не скажу.

— Была не была! — Чжао Течжу первым с силой ударил себя в грудь. — Чем подыхать с голоду как побитые псы, лучше наесться досыта и принять бой! Я с тобой!

— Я с вами, — тяжело кивнул Чэнь Даюн.

Все взоры обратились к Ли Вэньбо. Будучи политруком, он оставался их идейным стержнем. Он долго молчал, прежде чем медленно заговорить. В его глазах читалась стальная, непреклонная решимость:

— Командование операцией полностью передаю Линь Фэну. Если что-то пойдет не так — я, как политрук, разделю с ним всю полноту ответственности перед трибуналом.

— Черт с ним, запишите и меня! — Чжоу Чжимин стиснул зубы и расправил плечи. — Подумаешь, американская рация… Справимся!

Глубокой ночью пять бесплотных, похожих на призраков теней скользнули в бескрайнюю снежную пустыню. Обернувшись в разорванные белые простыни, они ползли по сугробам, практически сливаясь с бескрайним белым покрывалом.

Маршрут Линь Фэн проложил по скованному толстым панцирем льда руслу реки, что позволило им идеально обойти любые возможные секреты и дозоры противника на главных дорогах.

На полпути из темноты впереди донесся приглушенный собачий лай. Военные псы янки! Лицо Чжоу Чжимина мгновенно утратило краски. Он торопливо вытащил из-за пазухи трофейную американскую рацию, лихорадочно перекрутил тумблер на нужную частоту и зажал кнопку передачи, пустив в эфир резкий, визгливый скрежет помех.

На отдаленном наблюдательном пункте дежурный связист лишь грязно выругался, списав резкий шум на неисправность аппаратуры из-за мороза, и не придал этому значения. Вскоре утих и лай собак.

Когда отряд приблизился к ущелью D7, из непроглядного мрака проступили очертания вражеского лагеря. Все шло в точности по плану Линь Фэна: внешний периметр охраняли всего двое часовых. Небрежно закинув винтовки за плечи, они лениво прохаживались взад-вперед, дымя сигаретами и вполуха переговариваясь о жареной индейке и оставшихся дома девчонках. Бдительность у них была нулевая.

Линь Фэн сделал короткий жест рукой, мгновенно распределяя задачи. Вместе с Чжао Течжу они, словно два голодных Снежных волка на охоте, бесшумно поползли к часовым, используя складки местности. Чэнь Даюн тем временем, мягко ступая подобно дикой кошке, начал обходить лагерь с фланга, пробираясь к припаркованному на окраине бронеавтомобилю M8 «Грейхаунд».

Едва одна из стоявших в лагере грузовых машин завелась для прогрева и из ее выхлопной трубы вырвалось густое облако белесого пара, Линь Фэн и Чжао Течжу синхронно рванулись вперед!

Чжао Течжу коршуном налетел со спины, зажав рот первому часовому, и его трехгранный штык-нож молнией полоснул несчастного по горлу — наружу вырвался лишь тихий, захлебывающийся хрип. Действия Линь Фэна оказались еще стремительнее и беспощаднее: он соткался из тьмы прямо за спиной второго солдата, мертвой хваткой зафиксировал его челюсть правой рукой, а левой нанес резкий удар в затылок, одновременно довернув корпус. Раздался сухой, отчетливый Хруст... — шейные позвонки американца сломались, как сухие ветки.

Вся расправа заняла от силы три секунды. Две жизни оборвались без единого лишнего звука, а обмякшие тела тут же оттащили в густую тень. В это же время Чэнь Даюн уже возился под днищем броневика, закрепляя самодельный заряд — смесь трофейного тротила с густо замешанными гвоздями для максимального разлета осколков. В качестве детонатора использовались модифицированные карманные часы, стрелка которых должна была замкнуть цепь ровно через пятнадцать минут.

Чжоу Чжимин, пригнувшись, скользнул в пустующую палатку связистов и привычным движением подключил свое портативное устройство к вражескому коммутатору. Не прошло и минуты прослушивания, как его лицо исказилось от ужаса. Он спешно выскочил наружу и подал Линь Фэну условный знак тревоги.

— Что там? — шепотом спросил Линь Фэн.

— Перехватил устный приказ! — прерывистым шепотом доложил связист. — Мотопехотный взвод роты «Б» уже на марше. Они идут сюда для смены караула. Будут на месте ровно в два часа ночи — у нас осталось от силы двадцать минут!

Двадцать минут! Время таяло на глазах, ситуация становилась критической. Линь Фэн принял решение мгновенно:

— План меняется! Забудьте о том, чтобы вывезти все. Забираем только те два грузовика у самых ворот — они под завязку забиты консервами и галетами. Остальным занять позиции для прикрытия. Мы с Чжао Течжу садимся за руль!

Они взлетели в кабины. Линь Фэн ловко орудовал ножом, вскрывая замок зажигания и соединяя провода напрямую. Двигатель грузовика отозвался глухим утробным урчанием, которое водители тут же приглушили, удерживая обороты на минимуме. Под бдительным прикрытием Ли Вэньбо и остальных бойцов тяжелые машины мягко выкатились за ворота базы и растворились во мгле.

Не успели они отъехать и на триста метров, как над базой взвыла пронзительная, режущая слух сирена — очевидно, кто-то наткнулся на остывающие тела часовых. И в то же мгновение сработал заряд, оставленный Чэнь Даюном.

Ба-а-ах!

Раздался оглушительный взрыв, содрогнувший землю. Бронеавтомобиль M8 «Грейхаунд» буквально подбросило в воздух и перевернуло взрывной волной. Огненный столб взметнулся к небесам, окрасив тучи в зловещий багровый цвет. Детонация боекомплекта превратила лагерь американцев в полыхающий ад, оглашаемый беспорядочной стрельбой и криками раненых.

Однако радоваться было рано. В зеркалах заднего вида замелькали резкие, ослепительные лучи фар, прорезающие снежную пелену. Нарастал яростный, захлебывающийся рев мотоциклетных моторов. Враг бросился в погоню!

На обледенелой, разбитой дороге перегруженные машины не могли развить приличную скорость. Чжао Течжу, обливаясь холодным потом, высунулся из окна кабины и закричал:

— Линь Фэн! — перекрикивая рев мотора, заорал он. — Они наступают на пятки! Давай затормозим и вломим этим ублюдкам как следует!

Линь Фэн оставался безмятежен, словно лед под его ногами. Он на секунду прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. И в этот миг в его сознании раздался долгожданный механический голос:

[Динь! Выполнена высокоопасная диверсионная операция в тылу врага. Оценка эффективности: отлично. Базовые очки военных заслуг: +10. Активирован 8-кратный критический множитель! Итого получено: 80 очков военных заслуг!]

[Выдана награда: персональный навык «Предельная скорость реакции» (начальный уровень)!]

В следующую секунду Линь Фэн распахнул глаза. Окружающий мир словно застыл в рапиде. Каждая летящая снежинка зависла в воздухе, а мельчайшая вибрация колес, дробящих ледяную корку, отчетливо отдавалась в его теле. Рев преследовавших их мотоциклов и крики американских солдат сделались тягучими, низкими и неестественно отчетливыми.

Не проронив ни слова, он перехватил у Чжао Течжу свою модифицированную Винтовку Мосина. Удерживая оружие одной рукой, Линь Фэн твердо встал во весь рост в кузове несущегося грузовика. Ледяной ветер свирепо хлестал его по лицу, впиваясь в кожу тысячами мелких игл, но он этого просто не замечал.

[Орлиное зрение] и [Предельная скорость реакции] слились воедино!

Он даже не стал припадать к прицелу. Полагаясь на запредельное, почти звериное чутье, Линь Фэн навел ствол на крошечный блик фары ведущего мотоцикла, мчащегося почти в километре позади них.

Бах!

Оглушительный выстрел разорвал пелену метели. Пуля, словно ослепительный росчерк молнии, пробила завесу тьмы и летящего снега.

В километре от них американский солдат, вцепившийся в руль мотоцикла, внезапно дернулся — прямо посреди его лба расцвела алая роза смерти. Он обмяк, мгновенно лишившись чувств. Неуправляемый железный конь на полной скорости врезался в скалистый склон, сдетонировав бензобаком. Ехавшие следом преследователи не успели среагировать и на всем ходу врезались в пылающие обломки. Несколько мотоциклов с жутким скрежетом покатились по обрыву, увлекая седоков в пропасть. Погоня захлебнулась в собственной крови, а уцелевшие враги остались далеко позади.

К рассвету, когда первые блеклые лучи солнца озарили заснеженные окопы, два трофейных грузовика с белыми пятиконечными звездами на бортах тяжело вкатились на позиции китайских народных добровольцев.

Все бойцы, кто еще мог держаться на ногах, выползли из обледенелых землянок. Превозмогая слабость и пронизывающий ветер, они молча выстраивались вдоль дороги. Глядя на ящики с тушеной говядиной и галетным печеньем, которые бережно сгружали с бортов, солдаты сначала застывали в немом неверии, а затем их лица озарялись чистым, безумным восторгом.

Чжао Течжу штыком вскрыл первую жестяную банку и сунул кусок подернутого ледком мяса в рот совсем юному новобранцу. Тот сделал пару судорожных глотков и вдруг, рухнув на колени прямо в сугроб, безудержно разрыдался.

— Мы… мы еще повоюем! — сквозь слезы выл он, размазывая грязь по лицу. — Живы, родненькие, живы!

Этот плач мгновенно подхватили остальные. Суровые, закаленные в горниле войны мужчины, которые не проронили ни слезинки под шквальным огнем артиллерии и в лютую стужу, теперь рыдали навзрыд, словно малые дети.

В это же время на превращенной в пепелище американской базе снабжения двое военных полицейских грубо вели под руки лейтенанта Брауна. Перед тем как его запихнули в кузов штабной машины, он обернулся в сторону китайских позиций и с искаженным от ужаса, мертвенно-бледным лицом истошно закричал:

— Это не просто солдаты! — надрывая связки, выл он. — Это чертовы дьяволы! Демоны, пришедшие из преисподней, чтобы уничтожить нас!

С момента дерзкого налета на склад снабжения прошло четыре дня. Однако сытость не принесла долгожданного покоя — атмосфера на передовой с каждым часом становилась все более гнетущей и зловещей.

Днем на позициях царила обманчивая тишина, но стоило сумеркам опуститься на землю, как занесенная снегом нейтральная полоса превращалась в разинутую пасть невидимого чудовища, пожирающего жизни. Вот уже две ночи подряд отправленные в секреты разведгруппы бесследно исчезали ровно в полночь, словно растворяясь в морозном воздухе.

http://tl.rulate.ru/book/200119/23174720