Готовый перевод A Doctor in the Past: System, Lottery, and Toxic Neighbors / Врач, попавший в прошлое: система, лотерея и токсичные соседи: Глава 35. Небесная дева разбрасывает цветы

Выслушав под гневное ворчание Глупого Чжу эмоциональный и полный злорадства рассказ Сюй Дамао, Ли Юань утешил Хэ Юйшуй и, бросив взгляд на дом семьи Цзя, усмехнулся:

— Ну как, бесит, правда? Да только он сам на это подписался, вам-то какое дело? Если бы товарищ Хэ Юйчжу по-настоящему не хотел отдавать курицу, кто бы смог её отнять? Так что советую вам не лезть в чужие дела.

В доме Цзя, очевидно, услышали эти слова. Вскоре на пороге появился Бангэн с круглым, как барабан, набитым животом. Малец был не промах и, увидев Ли Юаня, послушно поздоровался:

— Дядя Юаньцзы.

Ли Юань прищурился:

— Бангэн, а ты почему не пошёл мышей ловить да хвосты им резать?

В то время кампания по уничтожению четырёх вредителей только началась, и главной ударной силой стали школьники. За ними подтянулись взрослые, уличные комитеты, дворы, заводы — всё это превратилось в массовое движение с соревнованием за звание «передовиков». Поразительно, но при таком массовом контакте с грызунами не вспыхнула масштабная эпидемия чумы.

Через несколько дней по дворам должны были пойти сборщики крысиных хвостов. Обычные дети сами ловили грызунов, но дети из богатых семей, семей интеллигенции и важных чиновников, конечно, не занимались таким грязным и опасным делом — они просто покупали хвосты.

Платили по одному мао за связку — огромные деньги для эпохи, когда минимальный прожиточный минимум составлял пять юаней в месяц! Фруктовая конфета в кооперативе стоила один фэнь, а любимая мальчишеская забава — лента из ста петард — обходилась всего в стоимость двух связок хвостов. Вот почему Ли Юань удивился, что Бангэн не участвует в этой лихорадке.

Бангэн грустно шмыгнул носом:

— Мама не разрешает мне играть с огнём. И папа денег на петарды не даёт. А ребята из класса покупают петарды, бросают их в крысиные норы и глушат мышей целыми выводками.

В его голосе сквозили зависть и обида. В этот момент из дверей дома вышел Цзя Дунсюй, сжимая в руке кусок жёлтой туалетной бумаги. Он молча кивнул Ли Юаню и быстрым шагом направился к выходу со двора. Курица сегодня была слишком жирной. Семья Цзя редко ела такую тяжёлую пищу, да ещё и набросилась на неё с такой жадностью, что желудок не выдержал. Зато как вкусно было!

Проводив Цзя Дунсюя задумчивым взглядом, Ли Юань повернулся к мальчику:

— Значит, петард нет… Ну, погоди минутку.

Он вернулся к себе, порылся в шкафу и вынес связку мелких петард, а в другой руке держал одну петарду покрупнее, с длинным фитилём. Поманив Бангэна в комнату, он показал ему добро. Глаза мальчишки полезли на лоб, и он судорожно сглотнул слюну.

Ли Юань достал коробок спичек и сказал:

— Забыл отвезти их домой на Новый год. Забирай, поиграешь. Маленькими можешь глушить мышей. А вот эта, большая, называется «открывающая врата». В мышиную нору её не пихай, а то сработает как снаряд, ещё покалечишься. Кидай её куда-нибудь в другое место. Найдёшь яму побольше, кинешь и беги, понял?

Бангэн отчаянно закивал, глядя на Ли Юаня как на родного отца.

Глупый Чжу наблюдал за этой сценой с улыбкой. Ему казалось, что после такого широкого жеста «сестра Цинь» точно перестанет дуться на него за утренний скандал. Он добродушно напутствовал мальца:

— Бангэн, играй осторожно, и смотри, в туалет не бросай, запомнил?

Чжу и вправду любил этого мальчишку, позволял ему заходить к себе и рыться в вещах…

Сюй Дамао тут же решил подлить масла в огонь:

— Бангэн, слышал, что твой глупый папашка сказал? Твой глупый папка любит тебя больше, чем родной отец! Запоминай каждое его слово, он же о тебе заботится.

Лю Гуанци тоже не упустил случая:

— Точно! Твой глупый батя о тебе печётся, не хочет, чтобы ты туалет взорвал. А то зальёт тебя дерьмом с ног до головы, матери стирать придётся, устанет же! Ха-ха-ха!

— Идите в задницу! — выругался Бангэн и, схватив петарды, сердито умчался прочь.

Из дома вышла Цинь Хуайжу и гневно уставилась на Сюй Дамао и Лю Гуанци:

— Вам не стыдно? Два взрослых лба, а над ребёнком издеваетесь!

Она съела меньше всех, лишь помакала хлеб в бульон, поэтому её желудок был в порядке. Сюй Дамао хотел было огрызнуться, но Глупый Чжу, превратившись в бога войны, уже вышел с кухни со скалкой наперевес:

— Ах вы сукины дети! Ещё одно кривое слово, и клянусь, я вас самих в выгребной яме искупаю, поняли?!

Ли Юань лишь мысленно застонал, глядя на это жалкое зрелище. Ладно бы этот придурок просто хотел интрижки с чужой женой, так нет же — он искренне, беззаветно ей служит…

Ли Юань миролюбиво обратился к друзьям:

— Хватит ругаться. Мои братья скоро приедут, пошли к началу переулка, встретим их.

— Вот именно! — тут же поддакнул Глупый Чжу. — Стоите тут, рты раззявили, только жрать горазды! А ну брысь отсюда, мне работать надо!

Сюй Дамао и Лю Гуанци тихо выругались сквозь зубы, но всё же пошли вслед за Ли Юанем. Цинь Хуайжу стояла на пороге, пока их фигуры не скрылись из виду, а когда обернулась, наткнулась взглядом на тёмное, старое, изуродованное морщинами лицо Чжу, который в свои двадцать с небольшим выглядел на все сорок.

Настроение у неё мигом испортилось, но, будучи женщиной практичной и помня о только что украденной курице, она выдавила вежливую улыбку, кивнула и ушла в дом.

Ох! Для Глупого Чжу этот единственный взгляд стоил всего на свете! Какая там курица, какие побои — ерунда! Он замурлыкал песенку и с новыми силами принялся за готовку…

• • •

В те годы в большинстве сыхэюаней не было собственных туалетов. Лишь немногие дворы могли похвастаться канализацией, проложенной во время модернизации сетей Пекина в пятьдесят пятом.

Подавляющее большинство жителей ходили в общественные туалеты, которые обычно располагались в начале переулков, чтобы туда было удобно подъезжать ассенизаторским машинам. Позади таких туалетов оставляли специальный проход, а на бетонном перекрытии выгребной ямы — небольшое отверстие.

Иногда хулиганы бросали туда камни, но поскольку всё вокруг было измазано нечистотами, желающих шалить в такой вони находилось немного.

А Бангэн тем временем шёл по улице, и от злости его просто распирало. Обычно Янь Цзефан, Янь Цзекуан и Лю Гуанфу издевались над ним, насмехаясь над тем, что Глупый Чжу влюблён в его мать. Да как этот пёс вообще смеет на неё смотреть?!

А сегодня Сюй Дамао и Лю Гуанци несли ту же чушь, да ещё и велели ему слушаться Чжу! Какие же они все гады! Глупый папка, как же! Разве этот дурак достоин быть его отцом? Его отец — Цзя Дунсюй! А если уж не он, то кто-то вроде… вроде Ли Юаня!

Плевать он хотел на слова Глупого Чжу. Чжу запретил бросать петарды в туалет? Значит, он именно это и сделает! Чжу ему не указ!

Мальчишка достал из кармана коробок спичек, посмотрел на связку маленьких петард и на одну большую. Сначала ему было жалко тратить «открывающую врата». Но дядя Юаньцзы велел не бросать её в мышиную нору — опасно. Значит, решено — будем взрывать дерьмо!

Видимо, от злости у Бангэна совсем помутилось в голове. Он чиркнул спичкой, поджёг фитиль и швырнул здоровенную петарду прямо в отверстие выгребной ямы. Будучи мальчиком сообразительным, он тут же развернулся и дал дёру.

Но едва он выбежал из-за угла, как с размаху врезался в чьи-то ноги и растянулся на земле. Сюй Дамао пошатнулся, охнул и, схватившись за поясницу, закричал:

— Ах ты мелкий паршивец! Решил на дедушку Сюя из засады напасть?! Я тебе сейчас…

Договорить он не успел. Раздался оглушительный взрыв: БАБАХ!!

Сюй Дамао втянул голову в плечи, коленки у него подогнулись. Но когда он понял, что на его вытянутое лошадиное лицо обрушился целый ливень зловонных жёлто-бурых капель, глаза его чуть не вылезли из орбит. Он издал нечеловеческий вопль:

— БАНГЭН!!!

Бангэн и сам был в ужасе. Он уже начал подозревать, что Ли Юань дал ему не петарду, а настоящую атомную бомбу! Залитый нечистотами с головы до ног, мальчишка разрыдался в голос.

Ли Юаню и Лю Гуанци повезло больше: услышав шум, они проворно присели за кирпичной стеной, избежав прямого попадания. Теперь они давились от смеха, глядя на двух перепачканных грязью страдальцев.

Но настоящий кошмар постиг не Сюй Дамао и не Бангэна, а тех, кто в этот момент находился внутри туалета! К счастью, время обеда ещё не наступило. Большинство жителей переулка сидели дома на пустой желудок.

Семья Цзя стала исключением — они слопали огромную кастрюлю курицы до срока, боясь, что Ли Юань придёт отнимать добычу. Поэтому посетителей в общественной уборной было мало. Но они были…

Минут за пять до взрыва Цзя Дунсюй с газетой в руках зашёл в мужское отделение и, присев на корточки, обнаружил, что в соседней кабинке расположился первый староста И Чжунхай. Цзя Дунсюй приветливо улыбнулся:

— Наставник! Спасибо вам за то, что сегодня восстановили справедливость. Я хотел принести половину вам и первой тётушке, но моя мать… Эх, сами знаете, какой у неё характер. Сколько раз хотел отправить её обратно в деревню, но вспоминаю ваши поучения о сыновнем долге — и рука не поднимается.

И Чжунхаю было приятно это слышать. Он добродушно ответил:

— Это всего лишь еда, не стоит из-за неё ссориться. Дунсюй, не держи зла на мать. Старики бывают сложными, но родителей не выбирают.

В соседнем женском отделении Цзя Чжан облегчённо выдохнула и даже слегка пожалела — надо было всё-таки отнести миску бульона. Но суп уже съеден, назад не вернёшь, а теперь он ещё и выходит естественным путём. Этот старый бездетный пень И Чжунхай уже всё равно ничего не попросит. От этих мыслей Цзя Чжан стало так смешно, что она прикрыла рот рукой, чтобы не хихикать вслух.

Цзя Дунсюй продолжил:

— Наставник, вы правы, не буду я её в деревню отсылать. Кстати, утром Ли Юань приглашал меня на ужин, но я не хотел идти, да и с Глупым Чжу мы сцепились. Дело даже не в том, что он обидел Бангэна, а в том, что он вас не слушается! Этот паршивец Ли Юань совсем обнаглел, ни капли уважения к старикам, а Чжу с ним братается, ест-пьёт за один столом, совсем совесть потерял. Мы с ним раньше так дружили, а он, оказывается, всё это время на Хуайжу пялился! Не понимаю, как нормальный человек мог так испортиться? Наверняка у Ли Юаня нахватался!

И Чжунхай тяжело вздохнул:

— Не знаю, но влияние Ли Юаня тут явно есть. Иначе Чжу бы меня послушал.

Дунсюй понизил голос:

— Наставник, а нельзя ли как-то проучить этого сопляка? Слишком он разгулялся. Мелкими подачками всех подкупает. Третий дядя мнит себя интеллигентом, а как Ли Юань попросит свою тётушку отнести им объедки — так он перед ним на задних лапах прыгает, позорище! Второй дядя видит, что Ли Юань теперь партийный кадр — пусть пока и мелкий служащий, но с перспективой на начальника отдела, да ещё и Лю Гуанци с ним сдружился — вот и переметнулся на его сторону. Если не задушить эту тенденцию в зародыше, скоро в вашем дворе никто вас в грош не будет ставить!

И Чжунхай немного помолчал и тихо ответил:

— Если поступать по справедливости, то неважно, кто против кого. Но этот парень — мутный. Во скольких делах в нашем дворе он уже замешан, всегда исподтишка баламутит воду. С Чжу то же самое. Со вторым дядей разобраться легко: если дать ему понять, что власть в его руках ничего не значит, он быстро передумает. Вся его жизнь строится на несбывшемся желании стать чиновником. С Янь Бугуем тоже можно договориться — посулить ему выгоду, и он вернётся на нашу сторону. А вот как быть с этим парнем… Надо хорошенько подумать. Нужно нанести один, но сокрушительный удар, чтобы он больше не поднялся.

— Да, именно так! — горячо поддержал Дунсюй. До того как Ли Юань оперился, именно он был неформальным лидером молодёжи во дворе. А теперь его задвинули на задний план — как тут не возненавидеть?

В уборной никого не было, так что учитель и ученик спокойно обсуждали план мести. И вдруг они услышали какой-то странный звук снизу. Сначала они не обратили внимания — мало ли кто там нужду справляет, но звук становился всё отчётливее: «пш-ш-ш…» Словно что-то подожгли.

И Чжунхай наклонил голову и заглянул вниз…

БАБАХ!!!

Петарда «открывающая врата», конечно, не обладала такой уж разрушительной силой. Случись это зимой, когда всё замёрзло в камень — был бы просто громкий хлопок. Но сейчас была ранняя весна.

Природа просыпалась, и многолетние залежи в общественном туалете начали оттаивать, выделяя биогаз. К счастью, было ещё не слишком жарко, газа скопилось немного. Но даже этого хватило, чтобы спровоцировать мощный выброс!

Если уж стоявшего вдалеке Сюй Дамао окатило как из брандспойта, представьте, что стало с теми, кто находился прямо над эпицентром!

И Чжунхаю досталось больше всех. Он как раз наклонился посмотреть, что там шипит, когда в лицо ему ударил фонтан нечистот. Дерьмом залепило всё лицо и одежду, он даже ослеп на мгновение. «Кто я?.. Где я?.. Что со мной?..» — билась единственная мысль в его голове.

Цзя Дунсюю и Цзя Чжан повезло не больше. Огромный столб экскрементов взмыл вверх, окатив их, словно шрапнелью… Но и это было ещё не всё! Мёрзлые куски старых отходов выстрелили вверх, как осколки гранаты.

Бабка Цзя взвизгнула от боли — твёрдые куски ударили её снизу, ноги у неё подкосились, и она начала проваливаться в отверстие. Лишь избыточный вес и толстая зимняя одежда спасли её от полного погружения: она застряла на полпути, вопя благим матом.

В соседней кабинке И Чжунхай, хоть и получил полный заряд в лицо, оказался физически крепким. Падая назад, он инстинктивно вцепился в бетонные края ямы.

А вот истощённому ночными утехами Цзя Дунсюю не повезло: нога соскользнула, и он рухнул прямо в выгребную яму. Спасло его лишь то, что два дня назад приезжала ассенизаторская машина.

Яма успела наполниться лишь свежими трёхдневными отходами, да и биогаз весь выгорел, так что отравиться насмерть он не мог. Но искупаться в зловонной жиже и хлебнуть её полным ртом ему всё-таки пришлось…

— Помогите! Сюда!

— Спасите!

Пронзительные вопли Цзя Чжан разнеслись по переулку. Ли Юань, прекрасно понимая, что операция прошла успешно, переглянулся с Лю Гуанци и торопливо скомандовал Сюй Дамао:

— Быстрее, веди Бангэна домой!

Сюй Дамао был хитёр. Понимая, что если останется, придётся таскать из ямы обгаженных соседей, он забыл про гнев, схватил ошарашенного мальчишку за руку и рявкнул:

— Беги давай, если те, кто внутри, выйдут — убьют тебя на месте!

Бангэн мигом очнулся и помчался за троими взрослыми обратно в сыхэюань.

Добежав до ворот, Ли Юань наклонился к мальчику:

— Про большую петарду ни слова. Маленькие ты ещё не распаковывал?

Бангэн непонимающе заморгал. Неужели его ещё можно спасти? Он с надеждой уставился на Ли Юаня и отчаянно закивал.

Ли Юань улыбнулся:

— Вот и отлично. Кроме нас троих, никто не знает, что у тебя была большая петарда. Стой на своём — у тебя была только одна связка, и всё. Возвращайся домой и скажи, что шёл с дядями взрывать мышиные норы, но по пути вас обдало грязью, поэтому вы вернулись переодеться. Понял?

Бангэн смотрел на Ли Юаня с обожанием, как на божество.

— Дядя Юаньцзы, я всё запомнил!

Ли Юань ласково потрепал его по плечу:

— Беги, хороший мальчик! Дядя Юаньцзы в тебя верит!

Он хвалил его совершенно искренне. Если бы этот мелкий паршивец не проявил такую отвагу, Ли Юаню пришлось бы марать руки самому. А так всё вышло просто идеально! Впрочем, на этом представление не заканчивалось…

• • •

http://tl.rulate.ru/book/200080/23268154