Готовый перевод A Doctor in the Past: System, Lottery, and Toxic Neighbors / Врач, попавший в прошлое: система, лотерея и токсичные соседи: Глава 6. Почему Ли Юань такой злобный!

Ближе к вечеру во всех домах уже поужинали.

Ещё не совсем стемнело, а больше сотни жителей сыхэюаня уже высыпали в средний двор со своими маленькими табуретками и стульями, занимая места.

Когда Ли Юань с улыбкой вышел с заднего двора, держа в руках алюминиевый контейнер для еды, Хэ Юйчжу весело окликнул его:

— Эй, братец, а ты чего один вышел?

Ли Юань усмехнулся:

— А ты что думал, я с заднего двора на спине жену притащу? Так наш брат Дамао ещё не женился.

Сюй Дамао со смехом огрызнулся:

— Юань, ты чего несёшь? Женюсь я или нет, тебя это вообще не касается!

А Глупый Чжу радостно заржал:

— Я-то думал, ты хотя бы старуху на спине вынесешь! Иначе зря она, что ли, твою тушёную свинину ела?

Ли Юань сокрушённо вздохнул:

— И не вспоминай! Как только речь зашла о мясе, так у старушки сразу и слух, и зрение прорезались, всё до последнего слова уловила. А как попросил её выйти и помочь изгнать злых духов, так она сразу оглохла и ничего не слышит. Вот так дела! Пришлось одному выходить.

Толпа разразилась хохотом. Сюй Дамао, задрав своё лошадиное лицо, смеялся так, что его аж скрючило:

— Юань, сколько раз я тебе говорил! В этом дворе, кроме меня, хороших людей нет, а ты не веришь…

— Ах ты ж паршивец, ты какое дерьмо сейчас мелешь? Только скажи ещё раз, что старая леди нехороший человек, и я тебя так отделаю — мало не покажется! — Глупый Чжу мгновенно изменился в лице и погрозил кулаком.

Сюй Дамао лишь пренебрежительно цокнул:

— Да это ты, Глупый Чжу, самая настоящая дрянь!

Глупый Чжу шагнул вперёд и замахнулся для удара.

Сюй Дамао втянул голову в плечи и отшатнулся, но стул под ним пошатнулся, и он с грохотом повалился на спину, раскинув руки и ноги.

Глупый Чжу расхохотался:

— Ну и видок у тебя, медведь косолапый! — с этими словами он ещё и пнул его.

Сюй Дамао жалобно вскрикнул. Отец Сюя явно разозлился, но не успел он открыть рот, как раздался строгий окрик И Чжунхая:

— Чжу, хватит! Взрослые уже парни, а всё ведёте себя как малые дети! Целыми днями только и делаете, что дерётесь. Кто вас знает, скажет, что вы друзья детства, а кто не знает — решит, что кровные враги! Взялись бы за ум!

Глупый Чжу хмыкнул, а И Чжунхай продолжил:

— Да и ты не только к Сюй Дамао лезь. У тебя же вроде с Ли Юанем отношения хорошие? Вот и общайся больше с ним, а то люди подумают, что ты специально над Дамао издеваешься.

Ли Юань улыбнулся:

— Заранее предупреждаю, дело не в том, что я не умею шутить, просто с детства здоровьем слаб, вот старшие братья меня и оберегали пуще глаза. Не верите — спросите Цинь Хуайжу, смел ли кто в деревне Циньцзячжуан хоть пальцем меня тронуть? Если бы меня хоть раз ударили, мои восемь братьев им бы все зубы по одному выбили, и никто бы не смог их отговорить. Мы же все в одном дворе живём, так что потом не жалуйтесь, что я не предупреждал.

Люди со смехом повернулись к Цинь Хуайжу. Та беспомощно кивнула.

И Чжунхай дёрнул уголком рта:

— Да уж, с вашей семьёй шутки плохи. Но ведь между братьями и друзьями потолкаться — это обычное дело, разве нет?

Ли Юань пожал плечами:

— Плохи так плохи. Все эти драки, пинки да удары — дело опасное. А вдруг повредишь меридианы или почки? Заметить сразу не заметишь, а потом бац — и прервался твой род, бесплодным стал. И знать не будешь, отчего.

— Ты!!

Лицо И Чжунхая мгновенно почернело. Он решил, что Ли Юань специально намекает на его бездетность.

И, конечно же, он не ошибся.

Ли Юань смотрел на него с неизменной улыбочкой. Назвать этого старика отъявленным злодеем… было бы преувеличением. В конце концов, он использовал в своих интересах только Глупого Чжу, а остальных особо не трогал.

Просто этот старик, будучи уважаемым слесарем восьмого разряда на заводе и не менее уважаемым первым старостой во дворе, привык всё держать под контролем.

А тут вдруг появляется молодой парень, который живёт сам по себе, не подчиняется общим правилам и вообще существует вне их системы координат. Естественно, он стал для старосты бельмом на глазу, от которого тот жаждал избавиться.

Но Ли Юань тоже не собирался спускать ему это с рук, и за последние годы старик не раз обламывал об него зубы.

Конечно, полностью рвать отношения Ли Юань не планировал. Идеальное состояние — это держать баланс на грани разрыва, но никогда не переступать её.

Именно в таком состоянии удобнее всего стричь с него купоны!

Какой смысл открыто враждовать? Спасать Глупого Чжу он тоже не собирался. В конце концов, они тут все просто обычные соседи по переулку, почему бы не развлечься?

Заметив, что И Чжунхай аж трясётся от злости, Ли Юань рассмеялся:

— Ой! Первый дядя, только не поймите меня неправильно, я вовсе не говорю, что вы бесплодны. Да и не о вас речь. В прошлом году я проверял пульс у первой тётушки и обнаружил, что, кроме небольших проблем с сердцем, здоровье у неё отменное. Конечно, сердце — это повелитель тела, а почки — корень жизненной силы, они тесно связаны и влияют друг на друга. Поэтому весь этот год я искал в старинных трактатах подходящий рецепт, чтобы как следует укрепить здоровье тётушки.

Как только мы подлечим её сердце, учитывая, что вам обоим едва за сорок, завести родного ребёнка не составит никакого труда! Так что в глубине души я никогда не считал, что ваш род обречён. Не надумывайте лишнего.

И Чжунхай опешил. Он уставился на Ли Юаня, не смея поверить своим ушам.

Неужели он действительно такой добрый?

Глупый Чжу радостно воскликнул:

— Братец, вот это дело! — бросив при этом многозначительный взгляд на И Чжунхая. Чжу не был полным дураком и прекрасно замечал, что староста недолюбливает его молодого друга. По мнению Чжу, это было совершенно ни к чему. Повздорили и хватит, зачем враждовать всерьёз?

Первая тётушка тоже не могла поверить своему счастью. Она вскочила и дрожащим голосом спросила:

— Юань, то, что ты сказал… это правда?

Ли Юань мягко улыбнулся:

— Тётушка, вы забыли, как я проверял вам пульс в прошлом году?

Она закивала:

— Не забыла, не забыла, просто я…

На её глазах навернулись слёзы. Давление, которое в те годы испытывали бездетные женщины, людям будущего даже представить сложно.

Глядя, как растрогались старики — даже И Чжунхай уже был готов сказать что-то примирительное, — Ли Юань вдруг добавил:

— Тётушка, с вашей стороны я сделаю всё возможное. За год, ну максимум за три-пять лет, я точно приведу ваше здоровье в порядок. Но, если честно, рождение ребёнка не всегда зависит только от женщины. Посудите сами: если семя гнилое, то какой бы плодородной ни была земля, всходов всё равно не будет…

— Ли Юань!!!

И Чжунхай взорвался. Теперь он «разглядел» всю ядовитую суть Ли Юаня. Этот прогнивший насквозь щенок имел наглость намекнуть, что проблема «бесплодия» кроется в нём самом!

Если эти слухи поползут за пределы двора, как ему людям в глаза смотреть?

А ведь по двору уже прокатился взбудораженный шёпот!

Ли Юань, глядя на готового взорваться И Чжунхая, снова улыбнулся:

— Первый дядя, я же не просто так болтаю. Если не верите, сходите в большую больницу и спросите. Там полно таких историй. Я специально интересовался: как минимум в тридцати-сорока процентах случаев причина именно в мужчине…

Такой неожиданный поворот едва не свёл с ума от радости второго старосту, Лю Хайчжуна.

Самой большой мечтой в его жизни было стать хоть каким-нибудь начальником. Он был буквально одержим этим, но, к его великому сожалению, никто не ценил его таланты и амбиции — ему даже должность бригадира не доверяли.

С горем пополам он стал старостой в сыхэюане, но только вторым, и И Чжунхай всегда давил его своим авторитетом. И Чжунхай был не только выше рангом на заводе, но и гораздо хитрее. Умел красиво говорить и бросаться лозунгами, в то время как сам Лю Хайчжун вечно путался в словах, стоило ему открыть рот. Справиться с И Чжунхаем было невозможно.

Но каким бы косноязычным ни был Лю Хайчжун, он понимал, что сейчас выпал идеальный шанс. Он громко кашлянул и, перекрывая шепотки толпы, заявил:

— Старина И, а ведь Ли Юань дело говорит. Нужно доверять науке. Если у вас нет детей, то далеко не факт, что это вина первой тётушки. Верно? Вы столько лет напрасно винили жену. Как второй староста нашего двора, я просто не могу на это смотреть спокойно…

Видя, что И Чжунхай уже потемнел от гнева, покраснел, затрясся всем телом, а его глаза налились кровью в преддверии взрыва, Ли Юань тактично кашлянул и перехватил инициативу:

— Соседи, только не поймите меня превратно! Даже если проблема в мужчине, это вовсе не значит, что он проклят небесами или родился дефектным.

Напротив! В подавляющем большинстве случаев такие мужчины вызывают глубочайшее уважение. Потому что они подорвали своё здоровье на тяжёлой работе, в самоотверженном труде.

Но даже получив травму, они считали её лёгкой царапиной и не желали покидать строй. Ради строительства государства, ради прогресса общества они жертвовали собой, расплачиваясь за это всю оставшуюся жизнь.

Они — великие люди, достойные почёта. Они пожертвовали собой, но принесли благо обществу. И если перед лицом таких героических товарищей кто-то посмеет насмехаться над ними, называть их евнухами или бесплодными, то этот человек — вредитель, подрывающий устои нашего общества, и мы не должны спускать ему это с рук!!!

— Правильно сказано!

Глупый Чжу хоть и звался глупым, но совсем дураком не был. Слушая эти режущие без ножа слова, он нервно дёргал щекой, но, бросив взгляд на Ли Юаня, был вынужден вскочить и громко поддержать:

— Кто посмеет трепать языком, я ему голову оторву! Никто не хочет остаться без потомства по своей воле!

И Чжунхай смотрел на прыгающего и кричащего Глупого Чжу, и сердце его превращалось в пепел. Этот парень туп как пробка…

Сейчас ни в коем случае нельзя было этого признавать!

Он почувствовал жуткое бессилие и в очередной раз убедился: он не ошибся в оценке. Интеллигенты — самые коварные змеи!

Этот сопляк сказал всё: и хорошее, и плохое. Но что бы он ни говорил, каждое слово унижало и втаптывало в грязь, а потом заставляло жертву ещё и благодарить его!

Слова Ли Юаня, конечно, были правильными с точки зрения высокой морали. Но разве простой народ живёт высокими материями?

Чем громче звучат такие пафосные речи, тем охотнее люди начинают копаться в грязном белье.

Не нужно быть гением, чтобы понять: ещё до наступления ночи весь двор будет обсуждать, что И Чжунхай — евнух. А дня через три об этом будет трепаться весь сталепрокатный завод, десять тысяч человек, да ещё и весь район в придачу.

Как жестоко!

И Чжунхай одарил Ли Юаня долгим, тяжёлым взглядом и процедил сквозь зубы:

— Спасибо Ли Юаню за заботу о нашей семье. Хорошо. Завтра как раз воскресенье, мы с тётушкой сходим в большую больницу, запишемся на приём и выясним, в чём проблема. А потом я принесу медицинскую справку. Давайте пока закроем эту тему…

Ли Юань мысленно поаплодировал. Всё-таки годы партийной борьбы не прошли даром для первого старосты. Такое открытое заявление и обещание принести справку махом снимали всё напряжение.

А что до самой справки… кто пойдёт проверять её подлинность в больницу?

Главное — стоять на своём, и слухи со временем улягутся. К тому же больница никогда не выдаст врачебную тайну посторонним.

Высокий класс!

Но что с того?

Пока жив Сюй Дамао, эти разговоры разнесутся по всему Пекину.

Глядя, как в голове непрерывным потоком всплывают уведомления «Негативные эмоции И Чжунхая: +299», Ли Юань решил, что оно того стоило!

— Все расселись, начинаем собрание. Хочу прояснить: мы собрались здесь потому, что после смены я видел, как председатель уличного комитета Ван ругалась в нашем дворе. Из-за чего? Из-за каких-то мелких дрязг! Я хочу установить правило: отныне все дворовые проблемы решаются внутри двора! Если не произошло убийства или поджога, никому не позволено бегать в уличный комитет и чесать там языком! Что у нас тут, такие глобальные проблемы, что мы сами не разберёмся? Если из-за этого мы лишимся звания «Передовой сыхэюань», я этого просто так не оставлю!

И Чжунхай затаил глубокую обиду, поэтому говорил горячо и с пафосом, задавая высокую планку. И, надо отдать ему должное, ему действительно удалось завести толпу.

Хотя все прекрасно понимали, что бучу подняла Цзя Чжан, из-за её выходок двор не должен лишиться почётного звания, а значит, и лишней пары капель кунжутного масла для каждой семьи. А остальное их не касалось.

К тому же И Чжунхай почти каждый месяц помогал нуждающимся семьям — пусть даже просто приносил пару килограммов кукурузной муки, говорил слова утешения или одалживал немного денег. Добрые дела, накопленные за эти годы, позволяли ему сейчас вести за собой людей.

— И то правда, чего ради было комитет дёргать?

— Похоже, кто-то не считает себя частью нашего двора, ведёт себя как чужак!

— Раз чужаки, так пусть съезжают, нечего нам жизнь портить!

— Ох, если в этом году нас не признают передовым двором, я так материться буду!

Послышались гневные возгласы, лица соседей стали суровыми.

Однако И Чжунхая слегка разозлило то, что Ли Юань по-прежнему сидел с этой мерзкой улыбочкой на лице, прямо как белолицая лиса, только раздражал!

Когда их взгляды встретились, Ли Юань даже вежливо кивнул. Это взбесило старосту ещё больше.

Он, конечно, не знал, что Ли Юань искренне благодарен ему. Негативные эмоции текли рекой, и Ли Юань видел, как число в его голове вот-вот пробьёт отметку в четыре тысячи, что гарантировало ему сегодня целых четыре розыгрыша!

Он даже сожалел, что нельзя устраивать такие общедворовые собрания каждый день. Такой праздник выпадает всего пару раз в год, иначе он бы уже давно озолотился!

Ли Юань мысленно прикинул: нельзя позволять жизни течь слишком спокойно. Только поднимая бури, можно жить в достатке…

— Ли Юань, тебе есть в чём покаяться? Давай, расскажи всем, пусть люди рассудят и помогут тебе исправить твоё отношение.

И Чжунхай заметил, что Ли Юань вдруг задумался о чём-то своём, и это разозлило его ещё больше.

Ли Юань очнулся от раздумий. Его лицо стало слегка мрачным. Он обвёл взглядом соседей, насладившись разнообразием их реакций, и торжественно произнёс:

— Я испытываю глубокий стыд и вину! Это всё моя вина. Я не смог вовремя остановить скандал, устроенный Цзя Чжан…

— Да ты несёшь чушь!!

Цзя Чжан, которая до этого с удовольствием наблюдала за представлением и мысленно готовилась отвоевать ключи, вдруг получила удар в спину. В гневе и панике она заорала:

— При чём тут я?! Не я звала председателя Ван! Ах ты, коротыш недобитый, не смей наговаривать!

Ли Юань ткнул в неё пальцем:

— Вот видите! Прямо в присутствии председателя Ван она так же открывала рот и бранилась, причём ругала третьего старосту! Председатель Ван сегодня специально вызвалась проводить меня до двора не из-за квартиры, а потому что услышала, что в нашем дворе есть такая вот заноза, которая по каким-то непонятным причинам может безнаказанно оскорблять людей. Первый дядя и все остальные абсолютно правы! Ту, из-за которой пришлось вмешаться уличному комитету, нужно как следует пропесочить!

Цзя Чжан опешила. У неё язык отнялся от такой наглости. А Цзя Дунсюй в ярости крикнул:

— Сукин сын, не смей клеветать! Это ты притащил председателя Ван!

Ли Юань с достоинством расправил плечи:

— Сегодня я заявляю прямо: кто чист совестью, тому не страшны ночные стуки в дверь! Кто именно встревожил председателя Ван, выяснить очень просто. Давайте прямо сейчас пойдём к ней домой и спросим. Цзя Чжан, Цзя Дунсюй, осмелитесь пойти со мной? И пусть трое наших старост пойдут с нами, как свидетели!

И Чжунхай: «…»

Дело не в том, что враг слишком силён. Просто союзники тупы, как пробки.

Какая усталость.

Если бы семейка Цзя не выскочила со своими воплями, у него нашлись бы способы повесить всю вину на Ли Юаня. А теперь как выкручиваться?

Позволили этому щенку вцепиться в самое слабое место… Эх…

• • •

http://tl.rulate.ru/book/200080/23169450