Готовый перевод Warhammer: Terra is lost, the Second Empire will rise / Warhammer: Терра погибла, Вторая Империя восстанет: Глава 3: Любой ценой — в Дредноут!

Глава 3: Любой ценой — в Дредноут!

.

— Не беспокойся. Я возглавлю элитный штурмовой отряд и нанесу удар прямо в сердце орочьей армии, — Ровик говорил это с абсолютной уверенностью. — И сойдусь в поединке один на один с орочьим Варбоссом! Стоит мне убить их вожака, как орда останется без управления, и армия неизбежно рухнет. Мы выиграем эту битву с минимальными потерями!

Как магистр ордена, проживший сотни лет, Ровик был мастером боевого искусства, в чем не могло быть сомнений. Он был оснащен эксклюзивным снаряжением магистра: мастерским силовым мечом «Клинок Астральных Когтей» и таким же мастерским силовым доспехом. В сочетании с накопленным за века боевым опытом он в одиночку мог противостоять десятку космодесантников.

«А?»

Гурон знал лучше кого бы то ни было: эта миссия Ровика — не просто опасная вылазка, это билет в один конец. Нет! Этот закаленный ветеран не должен так бездарно бросать свою жизнь на ветер!

Гурон уже решительно принял на себя роль будущего магистра ордена. А для магистра первоочередная задача — сохранение боевой мощи ордена. О том, как ее поддерживать, думать сейчас не нужно; главное — выжить самому! Но Ровик ни в коем случае не должен погибнуть в логове орков таким образом! Если его тело полностью утратит жизненные силы, а мозг перестанет функционировать, шансов на восстановление не останется! А ведь в сознании этого магистра хранятся столетия драгоценнейшего боевого опыта!

Если уж нельзя спасти его тело целиком, то нужно хотя бы сохранить торс и мозг, чтобы поместить его в Дредноут!

В ордене Астральных Когтей на службе состояло ровно двенадцать Дредноутов. Среди них был «Древний Мудрец» — Дредноут, переживший еще времена Великого Крестового похода, один из основателей Астральных Когтей. Тот Дредноут эпохи Великого Крестового похода был моделью «Контемптор», чья боевая мощь намного превосходила стандартную. Помимо него, в ордене было одиннадцать стандартных Дредноутов модели «Кастраферрум», девять из которых уже имели пилотов, а значит, оставалось ровно два свободных места!

Этого магистра определенно можно было «утилизировать» и пустить в дело снова!

— Умоляю, позвольте мне сражаться плечом к плечу с вами, магистр! — Гурон внезапно опустился на одно колено, глядя на Ровика с искренним блеском в глазах.

Он прекрасно знал: Ровик никогда не позволит ему так рисковать, потому что в его глазах Гурон — будущее ордена. И это была его стратегия: наступать, отступая.

— Чепуха! Ты — будущее ордена; как ты можешь идти на такой риск вместе со мной! — Ровик мгновенно помрачнел и сурово отчитал его.

— Но магистр...

— Этот вопрос не обсуждается. Исполнять приказ, брат Гурон!

— Есть...

Выражение лица Гурона стало подавленным, в голосе сквозило такое нежелание подчиняться, что Ровику стало невыносимо тяжело на сердце. Но, в конце концов, он подавил чувства и не стал его утешать: он ни в коем случае не мог допустить, чтобы будущее ордена было погребено вместе с ним в зверином логове.

— Но тогда, по крайней мере, позвольте мне провести полное техническое обслуживание вашего силового доспеха перед отбытием! Умоляю, даруйте мне это, позвольте исполнить этот долг! — Гурон взмолился вновь, и в его глазах заблестели слезы.

Космодесантники редко проливают слезы; жидкость, обычно сочащаяся из их глаз, — это по большей части физиологический раствор, вырабатываемый аугментациями для очистки и увлажнения глазных яблок. Но столкнувшись лицом к лицу со смертью и терзаясь глубокой скорбью, космодесантник может пролить настоящие слезы. В большинстве орденов такое проявление эмоций сочли бы трусостью.

Но сейчас, видя, как преемник ордена плачет из-за его скорого ухода, Ровик больше не мог сдерживать эмоции в своем сердце.

Он не ожидал, что Гурон будет так отчаянно не хотеть его отпускать...

Великий Император, благодарю Тебя за то, что даровал мне столь достойного преемника!

Как ветеран, сражавшийся сотни лет, разве мог он не знать, что эта миссия — верная смерть? Но он должен был идти; он обязан был сделать всё возможное, чтобы истощить силы орков. Даже если это приведет лишь к тому, что он тяжело ранит орочьего Варбосса Ворга Поджигателя, это даст надежду ордену на победу в следующий раз!

— Не скорби обо мне, Гурон; это необходимая жертва ради верности!

Ровик протянул руку и мягко похлопал Гурона по плечу, а затем начал снимать силовой доспех, чтобы передать его ему для обслуживания.

— Пусть Император станет свидетелем твоей верности и мужества!

Тон Гурона был невообразимо благочестивым; он опустил голову, его пальцы бережно касались бронепластин. Он достал святое масло и специальную щетку, которые всегда носил с собой, и принялся с особой тщательностью обслуживать доспех. В то же время, пользуясь тем, что голова его опущена, он в тени, невидимой для Ровика, тихо активировал протокол герметизации Черного Панциря.

Секундой позже уголки рта Гурона едва заметно дернулись — план сработал!

Протокол герметизации Черного Панциря был экстренным режимом доспеха, разработанным специально для космодесантников, находящихся в состоянии тяжелого ранения или мнимой смерти. Как только его активировали, весь комплект брони мгновенно становился герметичным. Система автоматически наполняла внутреннее пространство бактериостатическим гелем и выпускала ремонтные наноботы, одновременно отключая сигналы жизнедеятельности для внешнего мира и сохраняя лишь минимальный уровень энергопотребления. Это позволяло воину оставаться в состоянии «анабиоза» невероятно долгое время в самых отчаянных ситуациях, например, среди руин или в безвоздушном пространстве.

Единственной ценой был расход малого количества энергии доспеха. Для космодесантников, превыше всего ценивших боеспособность и честь, этот протокол активировался крайне редко — в конце концов, даже малая потеря энергии могла повлиять на эффективность в бою.

Но Гурон знал лучше других: Ровик не сможет победить Ворга Поджигателя. У орков же есть привычка сохранять останки космодесантников. По крайней мере, в день битвы они не станут спешить с уничтожением тел сильных врагов. Возможно, они даже поручат гретчинам присматривать за ними. И лишь на следующий день они, скорее всего, используют тело космодесантника в пищу — орки всегда почитали потребление плоти и крови сильных противников, чтобы напитаться их силой.

Это означало, что если протокол Черного Панциря активирован, а оба сердца Ровика не уничтожены на месте — он гарантированно не умрет! Орки, сами того не ведая, сохранят его тело в целости для ордена. Это же практически персональная спасательная капсула с круглосуточным уходом во вселенной Warhammer!

Одним этим маленьким действием он спас ветерана, который сражался за орден столетиями! А разве он, Гурон, после этого не лучший стратег Империума?

Он вернул обслуженный доспех Ровику. Гурон снова опустился на одно колено, с силой ударил кулаком по нагруднику, и его голос прозвучал мощно и уверенно:

— Пусть Император станет вечным свидетелем вашего героизма! С Императором в сердце я буду сражаться до последней капли крови, отдавая всего себя!

Ровик тяжело кивнул и с помощью сервитора облачился обратно в силовой доспех. Металлические застежки сработали точно, издав четкий звук. В этот момент его аура достигла пика. На его плечах лежало будущее ордена, он просто не имел права проиграть!

— Магистр! Вы действительно не возьмете с собой больше братьев? — даже в самый последний момент Гурон не желал сдаваться, пытаясь отговорить его в последний раз.

— Нет нужды. Я веду двенадцать элитных ветеранов Астральных Когтей, этого более чем достаточно, чтобы отдать должное тому Варбоссу!

Ровик усмехнулся Гурону, развернулся и зашагал прочь. Ветер от его широких шагов прошелся по лицу, изборожденному следами времени. Мысль о сердечных напутствиях преемника и его нежелании отпускать старого командира — редкое для мрачной вселенной Warhammer тепло — заставила кровь старого воина закипеть от страсти. Встречая грядущую битву лицом к лицу, он громко, с воодушевлением рассмеялся:

— Я одержу победу!

***

http://tl.rulate.ru/book/199847/23217426