Готовый перевод Three Years of Secret Marriage: After Divorce, My Ex-Husband Went Mad / Тайный брак длиной в три года: бывший муж сошел с ума после развода: Глава 182. Право принятия решений

Скрыв в глубине глаз проблески ненависти, она обернулась и с плачем прильнула к груди Ли Сюлань. — Мама, мне все равно, где жить. Лишь бы тебе и папе не было трудно, я на все готова.

— Шувань… — сердце Ли Сюлань разрывалось от жалости.

Мэн Шувань подняла на нее глаза и, помедлив секунду, продолжила:

— Я знаю, сестра меня ненавидит. Она считает, что я украла ее жизнь, к тому же брат Бэйчэнь ее бросил… Пусть делает со мной что хочет, мне не важно. Я только за вас с папой переживаю. Вы так заняты, а если меня не будет рядом, чтобы позаботиться о вас, вы совсем перестанете следить за своим здоровьем.

Эти слова пробудили в Ли Сюлань остатки материнского инстинкта. Она выпустила Шувань из объятий. — Подожди, у меня есть еще немного денег, я всё отдам тебе.

Когда Ли Сюлань ушла, образ невинной страдалицы мгновенно испарился. Его сменило холодное и торжествующее лицо.

Раз уж приходится уходить, она заберет всё, что принадлежит ей по праву.

А с этим домом Мэн она со временем что-нибудь придумает.

Запершись изнутри, она достала из потайного отделения шкафа футляр. Посмотрев на сверкающее бриллиантовое колье, она осторожно коснулась его пальцами. Услышав стук в дверь, она тут же спрятала украшение в сумку, которую собиралась нести с собой.

Открыв дверь, она увидела Ли Сюлань с банковской картой в руках.

— Почему заперто? — Спросила та.

— Мама, я просто вытирала слезы. Не хотела, чтобы ты видела, как мне плохо, боялась расстроить тебя.

Объяснение Мэн Шувань заставило Ли Сюлань почувствовать еще большую горечь. Она всё больше убеждалась, что приемная дочь куда заботливее и чутче родной.

Вытерев слезы в уголках глаз, Ли Сюлань взяла руку Мэн Шувань и вложила в ее ладонь карту. — Здесь миллион. Возьми пока это, отцу ни слова. Позже, когда дела в компании наладятся, я дам тебе еще.

В последнее время у фирмы были проблемы с оборотными средствами, все деньги вложили в сеть ресторанов самообслуживания, а «Мо Групп» разорвала сотрудничество, так что бюджет семьи трещал по швам.

На самом деле, этот миллион был заначкой Ли Сюлань на косметологов и уход за собой.

Но она не могла допустить, чтобы дочь нуждалась.

В старом родовом поместье была обычная квартира в многоэтажке, дом старый, лифта нет – разве ее дочь привыкла к таким трудностям?

Услышав, что там всего миллион, Мэн Шувань про себя выругалась.

«Подачка для нищих», – подумала она.

Однако на лице ее расцвела широкая улыбка. Она обняла Ли Сюлань:

— Мама, ты так добра ко мне. Только ты меня по-настоящему любишь. Я обещаю, что всегда буду любить тебя в ответ.

— Хорошая моя… Давай, я помогу тебе убрать карту в сумку, — сказала Ли Сюлань, потянувшись к аксессуару.

Но стоило ей коснуться сумки, как Мэн Шувань резко ее остановила:

— Мама! Я… я сама.

— Ну, хорошо.

Видя, что Ли Сюлань ничего не заметила, Мэн Шувань облегченно выдохнула. Она быстро собрала кое-какую одежду и с двумя чемоданами покинула дом Мэн.

Перед уходом она попрощалась с матерью:

— Мама, я ухожу. Береги себя, я буду навещать тебя.

Ли Сюлань в сердцах воскликнула:

— Они все тебя обижают! Я уйду с тобой!

Мэн Шувань вздрогнула от испуга.

Лян Фэн до сих пор прячется в старой квартире. Если Ли Сюлань поедет туда, она его сразу обнаружит.

— Не нужно, мама! Я… я не буду жить в старом доме. Я остановлюсь у подруги, тебе там будет неудобно.

После этих слов Ли Сюлань больше не настаивала. Она снова крепко обняла ее и помогла донести чемоданы со второго этажа.

Проходя через гостиную на первом этаже, они увидели Сан Нин, сидевшую на диване.

На губах Мэн Шувань играла улыбка, словно ничего не произошло. Она остановилась, чтобы официально со всеми попрощаться.

— Папа, брат, сестра, я ухожу. Больше я не буду вас беспокоить.

Голос Мэн Шувань звучал мягко и тихо, будто она перенесла величайшую несправедливость.

Даже Мэн Ган отвел взгляд, словно занимаясь самобичеванием.

Мэн Ичэнь не поднялся с места. Он лишь усмехнулся и произнес:

— Тому, кто действительно не хочет беспокоить, прощания не нужны. Эти твои слова – ты действительно хочешь уйти или надеешься остаться?

Глаза Мэн Шувань мгновенно покраснели. — Брат, ты неправильно меня понял. Мне действительно жаль расставаться с вами.

— Тот, кто занял чужое гнездо, никогда не освобождает его добровольно, — отрезал Мэн Ичэнь. — Всегда ищет кучу отговорок.

В глазах Мэн Шувань мелькнула ярость. Какой же у Мэн Ичэня ядовитый язык! В детстве он был холодным, а теперь вырос и его слова жалят, как раскаленные гвозди.

«Погоди у меня, я с тобой еще рассчитаюсь!», – подумала она.

Сан Нин искоса поглядывала на брата. Если бы здесь не было столько народа, ей очень хотелось бы показать ему большой палец в знак одобрения.

Он буквально озвучил всё то, что она сама хотела сказать.

Достойно брата – он одним ударом попал Мэн Шувань в самое больное место, вскрыв нарыв ее фальшивой кротости.

Просто блестяще.

Лицо Ли Сюлань помрачнело. — Какое безобразие! Вы все перешли границы. Шувань, не слушай их, я тебя провожу.

Когда они вышли, в гостиной быстро стало тихо.

Мэн Ган, сделав вид, что ничего не случилось, распорядился, чтобы домработница налила дочери воды, и тут же перешел к делу об инвестициях:

— Нин-Нин, видишь, Шувань я уже выставил. Насчет вложений – ты ведь обещала.

Компания семьи Мэн всегда специализировалась на сетевых магазинах готовых мясных закусок. Долгие годы и репутация, и качество продукции были на высоте.

Однако в последние годы Мэн Ган перестал довольствоваться малым. Его потянуло на крупные рынки. Он брал кредиты и вкладывал деньги во всё подряд, где чуялась нажива. Средств было потрачено немало, но прибыль не поспевала за убытками.

В итоге даже основное направление бизнеса наполовину загнулось, точки закрывались одна за другой. Былая репутация рухнула, долги перед банками стали неподъемными. Раньше опорой служили контракты с семьей Мо, но после того как Мо Бэйчэнь разорвал сотрудничество, последняя подпорка исчезла. Все сторонние инвестиции провалились, оставив его у разбитого корыта.

Сан Нин знала ситуацию в семье и понимала, в чем корень проблем.

Раз уж она пообещала инвестировать, она это сделает. Однако она не собиралась просто так выкладывать двадцать миллионов только за то, что Мэн Шувань съехала.

Такие деньги у нее были, но она не планировала отдавать их без условий.

— Я дам тебе двадцать миллионов, но у меня есть условие.

Мэн Ган вздрогнул. — Я же согласился прогнать Шувань! Какие еще условия?

— В делах говорят о делах. Если не согласен – можешь позвать Мэн Шувань обратно.

В голосе Мэн Гана просквозило раздражение:

— Говори.

— После инвестиции в двадцать миллионов я стану официальным инвестором предприятий семьи Мэн. Все ключевые решения в компании будут приниматься мной.

— Исключено! — Тут же выкрикнул Мэн Ган.

— Почему это? — Вставил Мэн Ичэнь. — Ты умудрился довести прибыльную компанию до банкротства. Что у тебя осталось? Долги банку и проценты по займам? Пусть делами занимается тот, кто на это способен. Нин-Нин вкладывает живые деньги, у нее огромный опыт управления, так что вполне естественно, что последнее слово будет за ней.

Мэн Ган никак не ожидал, что, попросив у дочери денег, он лишится власти в компании.

Чем это отличается от добровольной сдачи предприятия?

Он горько пожалел.

Знай он, к чему всё придет, ни за что бы не бросил приносившие стабильный доход магазины ради сомнительных авантюр.

— Но тогда получается, что семейный бизнес Мэн перейдет к ней? — Мэн Ган не сдавался.

— Моё, твоё, её… Мы все – семья Мэн. Какая разница? — Парировал Мэн Ичэнь.

http://tl.rulate.ru/book/199502/23012829