Готовый перевод Naruto: The Uchiha Who Devoured Bloodlines to Evolve! / Наруто: Бесконечная эволюция. Учиха, пожирающий чужие геномы!: Глава 21.1. Сильнейшая Тень?

Глава 21. Сильнейшая Тень?

Сарутоби Хирузен прибыл лишь к исходу второго дня, когда багровые сумерки уже лениво опускались на пустыню. Он шёл налегке: без свиты, без почётного караула и лишней помпезности. Покинув Коноху в одиночку, Третий Хокаге провёл в непрерывном пути день и ночь, почти не зная отдыха. Поверх традиционных одежд Хокаге на нём был накинут простой дорожный плащ серого цвета, чей подол за долгую дорогу успел покрыться толстым слоем пыли и колючего песка Страны Ветра.

Остановившись у самого края лагеря, Хирузен долго и молча всматривался вдаль — туда, где в трёхстах шагах от него темнели наглухо закрытые каменные ворота Деревни Скрытого Песка.

— Учитель, — негромко раздался из полумрака за его спиной спокойный голос Учихи Гена.

Сарутоби Хирузен даже не обернулся, продолжая неподвижно стоять на месте.

— Ты вонзил свой Сусаноо прямо у них под носом, — тихо проговорил он, всматриваясь в сумерки.

Ген неторопливо подошёл и встал плечом к плечу со старым наставником, устремив взор туда же — на колоссальный чёрный клинок, глубоко ушедший в песчаную толщу бархана. Вот уже три дня юноша непрерывно удерживал контроль над мечом Сусаноо, не позволяя этой грозной чакре рассеяться. Тёмное лезвие уходило в землю почти наполовину, а по рукояти лениво пульсировали багровые узоры, мерцая в лучах уходящего солнца, точно гигантское, медленно бьющееся сердце какого-то древнего чудовища. Каждый раз, когда дозорные Сунагакуре приоткрывали свои тяжёлые каменные створки, это грозное знамение было первым, что представало перед их глазами.

— Вы приказали мне разбить здесь лагерь, — с полуулыбкой отозвался Учиха Ген, — но ничего не говорили о том, что мне нельзя воткнуть в песок меч.

Хирузен наконец повернул голову и внимательно посмотрел на своего ученика.

Двадцатидвухлетний Ген стоял в лучах угасающего пустынного солнца. На его лице лежали едва заметные следы дорожной усталости, ветра и всепроникающей песчаной пыли. Словно вчера это было: девятнадцать лет назад этот мальчишка сидел у окна в Академии Ниндзя, вечно занимая лишь четвёртую строчку в списках успеваемости. Семь лет назад именно он на своих плечах принёс раненого Сенджу Наваки обратно в Коноху из столицы. А всего три дня назад он явил мощь Сусаноо прямо посреди лагеря и одним-единственным сокрушительным ударом оборвал жизни сына и невестки Чиё. Глядя на него сейчас, Сарутоби Хирузен невольно ловил себя на мысли, что деяния его ученика с каждым разом становятся всё более немыслимыми и дерзкими.

— «Чёрный Жнец», — задумчиво протянул Хирузен, словно катая это прозвище на языке и смакуя его, как глоток крепкого, терпкого чая. — Это Сакумо его придумал?

— Да, он, — лаконично подтвердил Ген.

— Хорошее имя. Грозное и точное, — тихо произнёс Хокаге.

Старик развернулся и медленной, но твёрдой походкой направился в глубь лагеря. Когда они проходили мимо медицинского шатра, полог внезапно приподнялся, и наружу вышла Цунаде, державшая в руках таз с потемневшей от крови водой. Заметив Хирузена, она на мгновение замерла на месте.

— Учитель… — негромко выдохнула она.

Хирузен окинул взглядом её осунувшееся от усталости лицо, испачканные бинты на пальцах и то, как крепко и уверенно её исцеляющие руки держали тяжёлый таз с кровавой жижей.

— Тебе пришлось нелегко, — мягко произнёс Сарутоби, сочувственно глядя на неё.

Цунаде опустила глаза:

— Всё в порядке… Пустяки.

Хирузен слегка похлопал её по плечу, подбадривая, и пошёл дальше.

На следующее утро тяжёлые каменные створки ворот Деревни Скрытого Песка со скрежетом распахнулись. Навстречу коноховцам вышел сам Третий Казекаге. Вслед за ним шествовала официальная делегация: посланник Даймё Страны Ветра, старейшины Совета Сунагакуре и Чиё. Старая кукловодка держалась чуть в стороне от остальных; глубокие морщины, прорезавшие её лицо, казались теперь вдвое глубже, чем ещё три месяца назад. Её тяжёлый, полный невысказанной скорби взгляд преодолел разделявшие их триста шагов и замер на черноволосом шиноби из клана Учиха, стоявшем у самой границы лагеря.

Ген тоже смотрел прямо на неё. Их взоры скрестились в морозном воздухе ранней зимы лишь на долю секунды, после чего оба безучастно отвернулись.

Подписание мирного договора проходило в наспех обустроенном шатре в самом центре лагеря. Здесь не было ни длинных столов, ни торжественных штандартов, ни придворных летописцев. Обстановку составляли лишь два простых раскладных стула, покосившийся стол, позаимствованный из медицинского шатра, и два свитка из плотной бумаги. Сарутоби Хирузен расположился по одну сторону стола, Третий Казекаге — по другую.

Снаружи шатёр плотным кольцом окружали тысячи шиноби: тысяча воинов со стороны Конохи и три тысячи со стороны Сунагакуре. Но внутри этой полотняной границы царила тишина — там находились только двое. Ген замер в тени снаружи, неподалёку от входа. Рядом с ним молча стояла Цунаде.

Когда Третий Казекаге взял в пальцы кисть для письма, его рука на миг замерла в воздухе. И дело было вовсе не в нерешительности или упрямстве. Просто его взгляд случайно скользнул сквозь щель в пологе шатра и наткнулся на исполинский чёрный клинок, всё ещё торчащий из бархана в трёхстах шагах отсюда. Сделав глубокий вдох, лидер Песка опустил кисть и размашисто вывел своё имя на свитке.

Сарутоби Хирузен оставил свою подпись следом. Оба лидера поднялись со своих мест и скрепили договор крепким рукопожатием.

В ту же секунду снаружи громыхнул ликующий рёв шиноби Конохи. Торжествующие крики тысячи глоток раскатистым эхом пронеслись под блёклым пустынным небом. Воины Сунагакуре хранили угрюмое молчание, но ни один из них не опустил головы в знак поражения. Война наконец закончилась. Те, кому посчастливилось выжить, теперь могли вернуться к своим семьям. И для каждого уцелевшего в этой мясорубке этого было более чем достаточно.

Ген сквозь полуприкрытые веки наблюдал за рукопожатием внутри шатра: Третий Хокаге Сарутоби Хирузен и Третий Казекаге. Два «Третьих». Два лидера, которых в их родных селениях пафосно величали «сильнейшими в истории». На его губах вдруг промелькнула усмешка.

Цунаде удивлённо повернулась к нему.

— Что тут смешного? — тихо спросила она.

— Да так, — Ген приглушил смех, хотя уголки его губ всё ещё были приподняты. — Просто вспомнил одну забавную штуку. Пройдёт много-много лет, и в учебниках Академии Ниндзя напишут: «Третий Хокаге, Сарутоби Хирузен, был величайшим и сильнейшим Хокаге за всю историю Конохи».

Цунаде нахмурилась.

— И что в этом смешного? — Её брови недовольно сошлись у переносицы. — Наш учитель действительно невероятно силён.

http://tl.rulate.ru/book/199404/22922720