Готовый перевод Naruto: The Uchiha Who Devoured Bloodlines to Evolve! / Наруто: Бесконечная эволюция. Учиха, пожирающий чужие геномы!: Глава 10.1. Любовь в столице

Глава 10. Любовь в столице

Осень в этом году выдалась на редкость промозглой. Холодные ветра уже вовсю гуляли по широкому тракту Страны Огня, срывая с деревьев последние пожухлые листья.

К исходу третьего дня пути, оставив Коноху далеко позади, Седьмая команда разбила лагерь в густом лесу у самой кромки шумящей реки.

Джирайя, на удивление бодро, вызвался натаскать хвороста, а Орочимару — что было и вовсе редкостью — сам предложил наловить рыбы. Коротко переглянувшись, парни один за другим растворились в сгущающихся лесных сумерках.

У разгорающегося костра остались лишь двое.

Цунаде сидела напротив пляшущих языков пламени и, отстранённо глядя на огонь, рассеянно ворошила тлеющие угли длинной сухой веткой. Тёплые отблески костра играли на её точёном лице, а прохладный вечерний бриз мягко перебирал пряди светло-золотистых волос.

За эти три дня, прошедшие с момента их ухода из Конохи, она всё больше замыкалась в себе. Чем ближе они подходили к столице, тем тяжелее и гуще становилось её молчание.

Учиха Ген прекрасно знал, какие мысли терзают её душу.

Наваки. Её годовалый младший брат. Единственный наследник по мужской линии в новом поколении клана Сенджу.

Она никогда прежде его не видела, но зов крови — это материя тонкая, не требующая ни встреч, ни долгих знакомств.

— Цунаде, — негромко позвал он, подбросив в костёр сухое полено, отчего пламя с треском взметнулось чуть выше.

— У меня есть к тебе разговор, — произнёс Ген, когда она подняла на него свой задумчивый взгляд.

Отложив ветку в сторону, Цунаде напряглась. Учиха Ген редко говорил таким тоном: в нём не было привычного спокойствия и холодного безразличия, лишь какая-то глухая, гнетущая тяжесть.

— Слушаю, — коротко отозвалась она.

Ген внимательно смотрел на неё. Пятнадцатилетняя куноичи сидела по ту сторону костра, и огонь очерчивал её силуэт мягким, расплавленным золотом.

С четырёх до пятнадцати лет. Одиннадцать долгих лет.

От того самого знойного дня, когда она до крови прокусила ему губу, до снежного морозного утра, когда она потеряла своего двоюродного дедушку, и вплоть до той окровавленной руки в разорённой деревне на юго-восточной границе.

Она всегда была рядом.

Юноша медленно поднял правую руку раскрытой ладонью вверх. Едва уловимое усилие воли... И прямо из его кожи пробился крошечный зелёный росток. За ним потянулись гибкие лозы; они трижды оплели его запястье, словно живой браслет, и замерли на тыльной стороне ладони.

А затем на самом кончике лозы распустился цветок. Белоснежный, с пятью нежными лепестками, по которым струились, переливаясь, бледно-золотые узоры.

Зрачки Цунаде сузились до размера булавочной головки.

— Стихия Дерева... — выдохнула она так тихо, что её голос едва не потонул в треске горящих поленьев.

Она не стала кричать или срываться на вопросы в духе: «Откуда у тебя Стихия Дерева?». Она просто смотрела на этот невозможный живой цветок, не в силах оторвать взгляд.

— Как давно? — наконец спросила она.

— С четырёх лет, — спокойно ответил Ген. — С того самого дня, когда ты прокусила мне губу.

Длинные ресницы девушки дрогнули. Воспоминания о том далёком детском дне вихрем пронеслись в её памяти.

— Безумие... — прошептала она.

Ген отозвал чакру Стихии Дерева, и лоза бесследно исчезла, словно её и не было. Он опустил руку обратно на колено.

— Линии крови Сенджу и Учиха разделились ещё после того, как ушёл Мудрец Шести Путей, — начал он неспешно. — В обычных обстоятельствах эти две родословные должны были бы уничтожить друг друга, оказавшись в одном сосуде. Но моё тело не отвергло кровь Сенджу. Оно приняло её.

Юноша сделал небольшую паузу, давая ей осмыслить услышанное.

— И это не просто пассивное принятие. Это поглощение. Слияние. Эволюция, — его голос звучал ровно, но в нём скрывалась пугающая глубина. — Любая кровь, любая скрытая сила, оказавшаяся в моём теле, пусть даже это будет единственная жалкая капля, медленно анализируется, разбирается на составляющие и становится частью моей собственной сущности. Твоя кровь, кровь Сенджу, стала ключом. Как только распахнулась первая дверь, за ней можно открыть и все остальные.

Он протянул руку над костром ладонью вниз. Сухой лист, сорвавшийся с ветвей исполинского дуба над их головами, плавно опустился прямо к нему в руку. Лист был мёртвым: пожухлым, жёлтым, с сухими, скрюченными краями.

Ген сжал мёртвый лист в кулаке. А когда пальцы разжались, лист вновь стал зелёным. Но это была не та сочная, пульсирующая жизнью зелень Стихии Дерева. Это была зелень обращения времени вспять. На глазах у Цунаде мёртвая желтизна отступала, сменяясь изумрудным цветом; затем лист начал сжиматься, превращаясь в крошечную нежную почку, и, в конце концов, скукожился до крохотного семени, мирно лежащего на его раскрытой ладони.

Цунаде судорожно втянула воздух, её дыхание на мгновение оборвалось.

— Что... что это такое? — вымолвила она, поражённая до глубины души.

— Одна из способностей Мангекё Шарингана, — пояснил Ген. — Он не просто замораживает Чакру, он заставляет её возвращаться к истокам. Регрессировать.

Он бережно опустил семя в рыхлую землю у костра. Не стал вливать в него чакру Стихии Дерева, принуждая расти. Просто предал земле.

— Я скрывал это одиннадцать лет, — Учиха Ген поднял голову, и его бездонные чёрные глаза встретились с расширенными глазами Цунаде. — И ты — первый человек в этом мире, которому я это открыл.

Цунаде молчала. Костёр продолжал жадно слизывать кору с поленьев. В тишине ночного леса громко треснуло перегоревшее дерево, сноп ярких искр взмыл в тёмное небо и бесследно растворился во мраке.

— Почему ты рассказываешь это именно мне? — наконец глухо спросила она.

Ген ответил не сразу. Он перевёл взгляд на костёр, и в его тёмных зрачках заплясали отблески дикого пламени.

— Потому что, когда мы прибудем в столицу, ты увидишь Наваки, — произнёс он с расстановкой. — И как только ты его увидишь, в тебе вспыхнет желание защитить его любой ценой. А когда человек хочет кого-то защитить, он начинает жаждать силы.

Его голос упал до едва слышного шёпота, в котором, однако, сквозила сталь:

— Я не хочу, чтобы ты искала эту силу где-то на стороне.

Глаза Цунаде предательски покраснели, наполнившись влагой. Но она не опустила голову и не отвела взгляд. Она упрямо смотрела прямо на него, стараясь сдержать подступающий ком в горле.

— Учиха Ген, — позвала она дрогнувшим голосом.

— Да?

— Ты рассказал мне всё это... из-за Наваки? — Она затаила дыхание. Ген промолчал, и тогда она тихо добавила:

— Или всё-таки из-за меня?

Костёр отозвался очередным гулким треском.

— Из-за тебя, — просто ответил Ген.

Слёзы, застывшие на ресницах куноичи, тяжело скатились по щекам.

— Одиннадцать лет... — всхлипнула она. — Ты хранил эту тайну одиннадцать лет. И вдруг выкладываешь всё мне. Тебе не страшно? Я ведь принцесса клана Сенджу! Не боишься, что я предам тебя и выдам твой секрет?

— Нет.

— Почему? — отчаянно воскликнула она.

Учиха Ген смотрел на неё с непоколебимой уверенностью.

— Потому что ты — Цунаде.

http://tl.rulate.ru/book/199404/22922621