Готовый перевод My plan failed: I tried to destroy the country, but I created the greatest empire! / Мой план провалился: я пытался развалить страну, но создал величайшую империю!: Глава 32. Таких скользких типов нужно держать при себе: повышение в Министерство ритуалов

Обычный путь продвижения по службе для цензора предполагал сначала чин главного цензора шестого ранга, и лишь затем — переход в одно из Шести министерств.

В чиновничьем мире перепрыгнуть сразу через две ступени — случай исключительный и крайне редкий. А уж если речь шла о представителе фракции «Чистых потоков», это и вовсе казалось чем-то из ряда вон выходящим.

Молчаливый цензор Фань — нет, теперь уже глава отдела Фань — в одно мгновение оставил всех своих коллег далеко позади.

Сам Фань Цзянь тоже пребывал в полном оцепенении. Его повысили? Вот так просто?

Приняв императорский указ, Фань Цзянь тайком отвел Сяо Вэйцзы в сторону и вкрадчиво произнес:

— Почтенный евнух...

— Глава отдела Фань, у вас есть какие-то поручения? — вежливо отозвался Сяо Вэйцзы.

— Позвольте узнать, что сталось с Первым советником?

— Глава отдела Фань, господин Тан по-прежнему занимает свой пост. А ваш доклад Его Величество решил оставить без движения.

Фань Цзянь окончательно запутался. Как же так? Почему император действует столь непредсказуемо, наперекор всем ожиданиям?

Государь выбрал путь, который Фань Цзянь даже не мог себе представить. Он не стал привлекать Первого советника к ответственности за хищения в Военном арсенале, но и не наказал самого цензора за дерзость. Напротив — даровал повышение.

В чем же здесь кроется истинный смысл? Фань Цзянь терялся в догадках.

Заметив растерянность на лице новоиспеченного главы отдела, Сяо Вэйцзы вспомнил, что и сам когда-то пребывал в подобном смятении.

— Помыслы Сына Неба неисповедимы, — наставительно произнес он. — Глава отдела Фань, вам стоит получше научиться постигать волю государя.

С этими словами Сяо Вэйцзы развернулся и отправился обратно во дворец.

Фань Цзяня тут же окружили сослуживцы, наперебой требуя, чтобы он выставил угощение и вино в честь своего успеха. Лишь спустя долгое время ему удалось вырваться из их круга.

«Каков же замысел Его Величества?» — Фань Цзянь размышлял об этом весь вечер.

Постойте... Неужели время еще просто не пришло?

Точно! Фань Цзяня словно озарило, и все кусочки мозаики сложились в единую картину.

Сыну Неба все еще нужен Тан Сяожэнь на посту главы Кабинета, именно поэтому он оставил доклад без ответа! А награда и повышение — это знак, что император хочет, чтобы Фань Цзянь и дальше противостоял Тан Сяожэню.

Государю нужны люди, способные сдерживать влияние Первого советника при дворе. И, возможно, когда пробьет час, именно Фань Цзянь должен будет стать тем, кто нанесет сокрушительный удар и низвергнет предателя.

Осознав это, Фань Цзянь почувствовал невероятное облегчение.

Его Величество ставит интересы государства превыше всего! Ради стабильности в империи он вынужден терпеть присутствие такого коварного льстеца, как Тан Сяожэнь. Вот оно — истинное искусство власти!

Государь печется о судьбе страны. И если сам император проявляет такое терпение, то он, как верный слуга, обязан разделить это бремя и избавить господина от тревог.

Фань Цзянь решил на время оставить мысли о том, чтобы раздуть дело о коррупции в арсенале, и затаиться. За великую милость Его Величества он мог отплатить только беззаветной преданностью, даже ценой собственной жизни!

Тем временем Лань Дэ во главе отряда верных людей во весь опор мчался в сторону Лучжоу. Спустя три дня изнурительного пути перед ними наконец показался Гуанъюань — административный центр округа.

Лучжоу — край гористый, и город Гуанъюань раскинулся на единственной равнине среди хребтов, надежно запирая проходы через горы. Благодаря неприступности этих стен северные варвары Бэймань никогда не решались на вторжение в эти земли.

Здесь же, в Гуанъюане, располагались основные силы округа и резиденция главнокомандующего.

Когда Лань Дэ прибыл к воротам, двери управы уже были распахнуты настежь для встречи шурина императора. Лучжоу находился недалеко от столицы, и весть о назначении маркиза Вэньсиня главнокомандующим округа достигла города заранее. Разумеется, все чиновники ведомства готовились принять столь высокого гостя с величайшим почтением.

Лань Дэ не тратил время на пустые церемонии. Приняв печать и полномочия, он немедленно приступил к осмотру управы, а затем, не переводя духа, отправился в военный лагерь за городскими стенами.

В резиденцию он вернулся лишь глубокой ночью. Его верный слуга Лань Ань, который был его книжным отроком и рос вместе с ним с малых лет, уже приготовил постель.

— Господин маркиз, почему вы выглядите столь обеспокоенным? — спросил Лань Ань, заметив тень на лице хозяина.

Лань Дэ тяжело вздохнул:

— Все говорят, что оборона на границах ослабла, но я и представить не мог, что до такой степени. Солдаты почти не обучены, оружие и доспехи в плачевном состоянии. С таким войском — за счастье будет просто удержать стены Гуанъюаня.

— Но господин, — возразил Лань Ань, — разве можно сравнивать войска Лучжоу с элитой Правого военного корпуса?

Лань Дэ понимал, что нельзя требовать всего и сразу.

— Завтра же собери вещи, я переезжаю в казармы. О снаряжении я подготовлю доклад и буду просить поставок из столицы, но муштру солдат нужно начинать немедленно.

— Слушаюсь, господин!

В это же время в нескольких десятках ли от Гуанъюаня, в горном ущелье, завершалось обустройство огромного торгового рынка.

Строительством руководил лично министр ритуалов Цзя Жэньи. Он сам выбрал это место: оно позволяло как свободно наступать, так и в любой момент отрезать пути к отступлению для торговцев Бэймань.

Когда рынок был готов, Цзя Жэньи остался здесь в качестве имперского посла по делам приграничной торговли, чтобы лично проконтролировать первые сделки.

После недавнего введения торгового налога и разгрома влиятельных кланов, промышлявших контрабандой, торговля с Бэймань замерла почти на месяц. Если без оружия и брони варвары еще могли обойтись, то нехватка многих товаров из Великой Чжоу заставила многие племена занервничать. Вожди и старейшины, лишившись изысканных предметов роскоши, сгорали от нетерпения.

Как только рынок открылся, караваны торговцев Бэймань хлынули нескончаемым потоком, везя с собой дары северных земель: восточный жемчуг, соболиные меха, женьшень и, конечно же, боевых коней, о которых особо просил Цзя Жэньи. Кроме того, некоторые привезли и другие редкие диковины. Можно было сказать, что на этот раз северяне проявили максимум искренности.

Великая Чжоу тоже не поскупилась. Чай, фарфор, тончайший шелк и парча, подготовленные Цзя Жэньи, заставили неотесанных варваров раскрыть рты от изумления. Эти сокровища сметались с прилавков мгновенно.

Огромным спросом пользовалось и вино. В суровых и холодных северных степях глоток крепкого вина был лучшим способом согреться. Запасы крепкого напитка, привезенные министром, разошлись без остатка.

Единственным разочарованием стало то, что «Порошок, лишающий души», который Цзя Жэньи так старательно рекламировал, решились попробовать лишь несколько торговцев. Тогда министр, недолго думая, широким жестом приказал раздать остатки порошка бесплатно в качестве дополнения к другим товарам.

По итогам трех дней торговли купцы Бэймань отправились восвояси, нагруженные доверху. Но и сторона Великой Чжоу осталась в огромном выигрыше. Когда эти товары достигнут столицы, их цена возрастет в несколько раз.

Цзя Жэньи был крайне доволен результатом. Он вернулся в Гуанъюань, где, к своему удивлению, тут же получил визитную карточку от нового главнокомандующего округа Лучжоу — Лань Дэ.

«Лань Дэ? Это же шурин Его Величества?»

Цзя Жэньи покинул столицу в спешке, едва получив приказ о строительстве рынка, и был не в курсе последних перестановок при дворе. Однако он прекрасно знал, кто такой маркиз Вэньсинь.

«Зачем император отправил своего родственника в Лучжоу?» — задумался Цзя Жэньи.

Лучжоу всегда считался спокойным регионом, варвары никогда не прорывались здесь. Но это место не было и лучшим вариантом для легкой карьеры. Если бы государь действительно хотел просто возвысить шурина, он мог бы отправить его в Восточное Ляо. Неужели в этом назначении скрыт какой-то глубокий смысл?

Цзя Жэньи плохо разбирался в военных делах, но его размышления прервал доклад солдата: главнокомандующий Лань Дэ просит аудиенции.

Хотя Цзя Жэньи занимал высокий пост министра ритуалов, Лань Дэ принадлежал к титулованной знати. Из уважения к возрасту министра, Лань Дэ приветствовал его как старшего по чину и годам.

Цзя Жэньи с одобрением оглядел молодого человека: статный, с ясным взором — истинный образ юного полководца.

— Господин главнокомандующий, что привело вас к старику?

http://tl.rulate.ru/book/199177/23005352