Готовый перевод Transmigrated into The Boys — and Homelander Became My Brother! / Переродился в «Пацанах» — и Хоумлендер стал мне братом!: Глава 12

Три дня спустя.

Башня Воут.

Ли Инцзе сидел за рабочим столом и вычитывал с монитора черновик пресс-релиза. Заголовок гласил: «Хоумлендер на выставке "Свет веры": Надежда и вера делают Америку сильнее». Текст он переписывал уже трижды.

Десять минут назад по внутреннему мессенджеру пришло сообщение от Кевина: Мэделин приказала выделить человека от пиар-отдела для сопровождения на выставке. В его задачи входила работа с прессой на месте и оперативная корректировка заявлений Хоумлендера. Кандидатуру утвердили сразу — это был он.

Инцзе не стал возражать. Он сохранил документ, заблокировал экран и, прихватив кружку, направился в комнату отдыха за кофе. Мэделин никогда не спрашивала чужого мнения; она лишь ставила перед фактом. Барабаня пальцами по краю кружки, он уже мысленно прокручивал возможные вопросы журналистов и заучивал варианты ответов.

Поэтому он не заметил, как в конце коридора открылись двери лифта. И не обратил внимания на вышедшую оттуда блондинку, которая на ходу рылась в своей сумочке.

На повороте они с размаху столкнулись.

Кофе выплеснулся, залив манжету рубашки Инцзе и ремешок сумки девушки. Инцзе резко отшатнулся, едва не выронив кружку.

— Ох, простите! Извините, пожалуйста... — выпалил он, а затем поднял глаза и оцепенел.

Светлые волосы, голубые глаза, идеальные, словно сошедшие с обложки журнала, черты лица. Но в ней не было той агрессивной, пугающей идеальности Хоумлендера, от которой хотелось инстинктивно вжаться в стену. Ее красота была мягкой, теплой, в ней чувствовалась легкая усталость и обычная человеческая живость.

Она была одета в бело-золотой костюм из спандекса, плотно облегающий фигуру. Вот только ее неуверенная поза совершенно не сочеталась с кричащим нарядом — девушка слегка ссутулилась, разглядывая пятна от кофе на сумке, и издала тихий вздох, в котором слышалось не раздражение, а скорее обреченность.

Старлайт. Энни Дженьюэри.

Сердце Инцзе екнуло, но вовсе не от страха. Это был не тот парализующий ужас, что сковывал его при виде Хоумлендера, и не то напряжение, как от рентгеновского взгляда Мэйв. Это был сложный коктейль из удивления, радости, облегчения, любопытства и надежды. Судя по канону, Старлайт была, пожалуй, самым нормальным и заслуживающим доверия человеком во всем этом здании.

— Всё в порядке, — произнесла она, подняв на него глаза, и вежливо улыбнулась. — Я сама не смотрела, куда иду. Сумку можно отмыть, не переживайте. Как вы? У вас весь рукав мокрый.

Инцзе опустил взгляд на манжету, с которой капал кофе.

— Ничего страшного, — ответил он, а затем, взяв себя в руки, повторил уже спокойнее: — Всё нормально. Это моя вина. Давайте я помогу вытереть сумку...

— Не нужно, правда, всё хорошо. — Старлайт достала из сумочки упаковку бумажных платочков и протянула ему. — Вашему рукаву нужнее.

Она говорила просто и непринужденно, с той самой теплой прямолинейностью, свойственной девушкам со Среднего Запада. Этот тон казался до абсурда неуместным на фоне ее откровенного костюма, скроенного дизайнерами «Воут» с единственной целью — подчеркнуть сексуальность и поднять рейтинги. Инцзе помнил: сама Старлайт ненавидела этот костюм.

Он взял салфетки, промокнул рукав и скомкал влажную бумагу в кулаке. Они стояли посреди коридора, мимо сновали сотрудники корпорации: кто-то бросал на героиню любопытные взгляды, кто-то спешил по своим делам, уткнувшись в пол. Солнечный свет лился сквозь панорамные окна, отбрасывая на пол их параллельные тени.

— Вы новенький? — Старлайт прочитала имя на его бейдже. — Джейсон Ли, пиар-отдел?

— Да, устроился на прошлой неделе.

— То-то я вас раньше не видела, — кивнула она. — Это здание такое огромное. Иногда мне кажется, я тут уже три месяца, а до сих пор путаюсь в этажах.

Инцзе заметил затаившуюся в ее голубых глазах усталость. Он прекрасно знал, через что ей пришлось пройти в этих стенах. Домогательства Подводного, давление корпорации, удушающая атмосфера тотального лицемерия. Она варилась в этой мясорубке уже несколько месяцев, и это медленно, но верно выматывало ее.

— Вам не обязательно знать всё, — мягко произнес он, пытаясь её подбодрить. — Главное — просто делать свое дело и оставаться собой, верно?

Старлайт замерла. Теплая улыбка никуда не исчезла, но во взгляде появилось нечто глубокое, едва уловимое.

— Вы правы, — тихо ответила она. Тон ее голоса неуловимо изменился, перейдя от вежливой светской беседы к чему-то более личному. — Просто оставаться собой. Спасибо, что напомнили.

Инцзе хотел сказать больше. Хотел сказать, что знает обо всем, что с ней случилось. Что считает ее самой смелой в этой проклятой башне. Что верит: однажды она встанет на правильную сторону. Но слова застряли в горле. Если он заговорит, придется объяснять, откуда ему всё это известно. А любое объяснение разорвет в клочья ту хрупкую паутину лжи, которая сейчас защищала его жизнь.

— Не за что, — только и смог выдавить он.

Старлайт внимательно посмотрела на него. Этот Джейсон определенно отличался от остальных обитателей башни. Но тут звякнул лифт, из него вышли люди, и шум шагов разрушил повисшую тишину. Она поправила ремешок сумки и коротко кивнула.

— До встречи. Не дайте кофе окончательно остыть.

Развернувшись, она зашагала по коридору. Инцзе стоял на месте, глядя ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Она шла ровно и уверенно — без высокомерной, наигранной грации Хоумлендера или подавленной тяжести Мэйв. Просто шла. Обычный человек, отчаянно пытающийся сохранить рассудок в безумном мире.

С остывшим кофе Инцзе вернулся за свой стол. Он уставился на черновик пресс-релиза, но заголовок расплывался перед глазами. Работа не шла. Внутри росло раздражение.

И началось это сразу после встречи со Старлайт. Потому что, глядя на нее, он вдруг отчетливо осознал собственное лицемерие. С той самой секунды, как он оказался в этом мире, он лгал, не переставая. Да, это была вынужденная стратегия выживания. И он не врал самой Старлайт... Но её присутствие стало зеркалом, отразившим всю глубину его собственного падения. Каждый прожитый день требовал новой порции лжи, чтобы скрыть правду.

Однако в его голове зазвучал и другой голос. Резкий, язвительный: «У тебя есть выбор. Ты знаешь, где искать команду Бутчера. Ты можешь прямо сейчас выйти отсюда, найти таксофон, набрать номер и рассказать всё, что на самом деле произошло в том самолете. Ты — единственный свидетель. У тебя есть шанс поступить правильно».

Но следом откликнулся голос холодного разума: «Поздно. Ты уже пересказал эту сказку всему миру на камеру. Ты больше не свидетель, ты — соучастник. Бутчер использует тебя, но никогда не поверит. А Хоумлендер и "Воут" просто сотрут тебя в порошок. Твое "правильное решение" приведет лишь к твоей смерти, а настоящие монстры продолжат жить как ни в чем не бывало».

Затем Инцзе снова вспомнил Старлайт. Она тоже видела изнанку корпорации, но не сбежала. Как она справлялась? Она терпела домогательства, давление, грязь — и оставалась здесь. Она боролась изнутри, по крупицам разрушая эту несокрушимую крепость, хотя и не могла убить Хоумлендера в одиночку.

Она была настоящим героем. Но что значит быть героем? Не бежать? Остаться? И, как она, пытаться сокрушить «Воут» изнутри?

Будучи честным с самим собой, Инцзе признал: у него не было столь возвышенных идеалов. По крайней мере, пока. Сейчас он хотел только одного — выжить.

http://tl.rulate.ru/book/199028/22700710