Готовый перевод CEO Fu’s Secret Family Shocks the Nation / Гендиректор Фу шокирует страну — у него семья?!: Глава 9

Ли Чи, услышав слова Фу Линчуаня, сразу же кивнул с пониманием. Его пальцы бессознательно постукивали по кожаному подлокотнику пассажирского сиденья, издавая тихий «так-так»: — Начальник тоже так считает. Он сегодня утром со мной говорил, что, пользуясь случаем открытого мероприятия государственной похоронной церемонии, нужно вывести ваши отношения с Синчэнь на публику. Это решит все проблемы раз и навсегда — и отсечёт ненужные хлопоты в дальнейшем кругу, и избавит от пересудов и домыслов за спиной, которые порождают ещё больше неприятностей.

Он замолчал, откинулся на спинку сиденья, полностью расслабившись. Его тон стал более непринуждённым и сердечным, будто соседи болтают о своём: — Кстати, те детки, что сегодня были с начальником, просто оттянулись по полной. Особенно твой второй, Чжиюй. У него было столько энергии, что просто не знали, куда деть. Он носился по кабинету и чуть не разобрал старинный глобус начальника на подставке из палисандра. Он держал за медный ободок подставки и крутил его с такой скоростью, что глобус едва не раскалился. Он задрал голову и кричал, что хочет посмотреть, действительно ли внутри маленькие человечки толкают Землю, чтобы она вращалась. Это так развеселило нескольких старших руководителей, присутствовавших там, что они смеялись без умолку. Даже начальник развеселился и специально попросил кухню добавить детям тарелку пирожных с османтусом.

При упоминании детей, жёсткие, словно высеченные из камня, брови Фу Линчуаня почти мгновенно смягчились — словно река, скованная зимним льдом, вдруг встретила тёплый весенний ветер, лёд затрещал и растаял, открывая под собой журчащую тёплую воду. Даже привычная острота в его глазах сменилась тёплым сиянием, а вся его аура стала мягче.

Он даже тихо рассмеялся. Смех был лёгким и негромким, но в нём чувствовалась какая-то беспомощная, снисходительная нежность, а в голосе звучала отцовская мягкость: — Этот ребёнок, характер у него как у мамы, с детства руки не знает покоя, очень любопытный. Что бы ни увидел нового, всё хочет разобрать, чтобы посмотреть, как оно устроено, прямо как маленький исследователь.

Эти простые слова были наполнены неприкрытой нежностью к ребёнку и глубокой любовью к жене, Шэнь Синчэнь. Казалось, даже воздух в машине наполнился этой теплотой, став особенно мягким и нежным.

Ли Чи, взглянув в зеркало заднего вида, прекрасно видел выражение лица Фу Линчуаня и тоже невольно улыбнулся. В его глазах ещё больше проступила привычная близость и дружелюбие: — Работа у Синчэнь пока что завершена. Она утром отчиталась начальнику о ходе исследования и сразу вернулась в резиденцию. Перед уходом начальник мне особо поручил, чтобы ты, закончив с делами по журналистам, сразу ехал за детьми. Сегодня вечером вся семья хорошо поужинает в резиденции. Начальник знает, что ты любишь сладкое, и специально попросил кухню приготовить твою любимую свинину в кисло-сладком соусе. Сказал, чтобы ты съел две миски риса и восполнил усталость последних дней.

— Хорошо, — тихо ответил Фу Линчуань, в его голосе звучало едва уловимое ожидание и радость, даже конечные звуки стали мягче. Он слегка повернул голову, взглядом через окно машины устремившись наружу.

Привычные пейзажи столицы стремительно проносились мимо в пелене дождя. Стеклянные стены высотных зданий были покрыты лёгкой дымкой влаги. Листья платанов у дороги блестели, смытые дождём. Но его мысли уже улетели из машины, минуя шумные улицы, и помчались в ту строго охраняемую, но такую родную резиденцию, к трём непоседливым, но таким любимым сердцу малышам.

Внешняя суета, вызванная разоблачением, бесконечная погоня прессы, шок и расспросы членов семьи… Всё это казалось ему мимолётным, как дымка. Ничто не могло сравниться с тем, чтобы вечером взять на руки свою пахнущую нежностью младшую дочь Цинъюэ, слушать, как старший Минъюй, подобно маленькому взрослому, с серьёзным лицом препирается со вторым Чжиюем, а потом сидеть рядом с женой Шэнь Синчэнь за обеденным столом под тёплым жёлтым светом и спокойно есть горячий домашний ужин. Этот шум и буря были лишь украшением жизни, но никак не могли сравниться с драгоценностью семейного присутствия.

Он осторожно достал из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон. Экран автоматически загорелся, коснувшись кончиков пальцев. Фоновой фотографией был кадр, сделанный на прошлой семейной встрече в саду резиденции: Шэнь Синчэнь в светло-персиковом платье, волосы небрежно собраны на затылке, на руках — её фарфоровая младшая дочь Цинъюэ. В маленькой ручке Цинъюэ был только что сорванный цветок маргаритки. Мать и дочь улыбались, их глаза сияли, нежные, словно могли источать воду. Старший Минъюй в белой рубашке с маленьким галстуком, словно маленький джентльмен, стоял рядом с мамой, одной рукой держа сестрёнку за руку, с серьёзным и сосредоточенным взглядом. Второй Чжиюй озорно повис на спине Фу Линчуаня, крепко обхватив его шею руками. Голова озорно склонена, он корчит рожицу в камеру, уголок рта испачкан кремом от торта, выглядит смешно и мило.

Фу Линчуань нежно провёл пальцами по улыбающимся лицам жены и детей на экране, движения были настолько деликатными, будто он прикасался к хрупкому сокровищу. Его взгляд стал ещё мягче.

Его глаза были глубокими и решительными, без малейшего страха перед будущими бурями — потому что он как никто другой знал: пока семья рядом, этот дом, полный смеха и тепла, будет его самой крепкой и тёплой гаванью, способной выдержать любые жизненные штормы и дать ему мужество встретить все неизвестные вызовы.

Ли Чи достал из бардачка перед пассажирским сиденьем серебряный планшет. Он легонько постучал пальцем по краю экрана, затем повернулся и протянул его на заднее сиденье, тон стал ещё более непринуждённым, с ноткой сдерживаемого смеха: — Ты тоже посмотри. «Подвиги» твоих трёх маленьких владык сегодня утром в резиденции. Внутренняя линия кабинета начальника чуть ли не превратилась в горячую линию от звонков людей, которые пришли «пожаловаться».

Фу Линчуань протянул руку и взял планшет. Как только его пальцы коснулись холодного металлического корпуса, экран загорелся.

Перед его глазами предстала запись с камеры наблюдения, не очень чёткая. Угол съёмки был немного смещён, очевидно, камера была установлена скрытно в углу кабинета или рабочего кабинета.

На записи маленький мальчик в светло-голубых подтяжках и с копной непослушных кудрявых волос, стоя на цыпочках, изо всех сил тянул ручки вверх, пытаясь дотянуться до изящного глобуса на латунной подставке в самом дальнем углу стола. Его круглое личико было напряжено, он что-то бормотал себе под нос. Голос сквозь помехи записи звучал неразборчиво, но в нём чувствовалось упрямство: — …Там точно есть кто-то маленький! Иначе Земля бы не вращалась! Дедушка обманывает!

Не нужно было и угадывать, это был его неугомонный второй, Шэнь Чжиюй.

Рядом с ним, в белой рубашке с светло-серой галстуком-бабочкой, аккуратно одетый мальчик, был старший Фу Минъюй.

Он стоял с таким же серьёзным выражением лица, как у Фу Линчуаня, протянул маленькую ручку, пытаясь удержать брата за одежду, и сказал звонким, но полным взрослой серьёзности голосом: — Чжиюй, нельзя трогать вещи дедушки, мама говорила, нужно соблюдать правила.

А ещё дальше, на бежевом диване, сидела маленькая девочка в розовом платье с двумя круглыми хвостиками — это была младшая Фу Цинъюэ.

Она обнимала белого плюшевого кролика, почти такого же ростом, как она, крепко держала его за уши своими пухлыми ручками. Её круглые чёрные глаза моргали, она смотрела в сторону братьев и мягким, словно вата, голоском поддерживала: — Второй брат, будь послушным, иначе мама рассердится.

Как только она закончила говорить, изображение вдруг задрожало — очевидно, Шэнь Чжиюй наконец дотянулся до медного ободка глобуса и сильно дёрнул. Глобус прокрутился несколько раз и чуть не упал с края стола.

К счастью, стоявший рядом охранник среагировал молниеносно, подхватил подставку и не дал этому изящному антиквариату упасть на пол.

Но Шэнь Чжиюй не испугался, наоборот, он возбуждённо указывал на маленький выступ на подставке глобуса и, задрав голову, крикнул охраннику: — Дядя, смотри! Здесь есть кнопка! Если нажать, она запустит ракету? Можно будет улететь на Луну и найти сестру Чанъэ?

Фу Линчуань, глядя на озорное поведение младшего сына на экране, не только не нахмурился, но и медленно расплылся в широкой улыбке. Нежность в его глазах почти переливалась через край.

Этот ребёнок был точной копией Шэнь Синчэнь в детстве — любопытный ко всему новому в мире, с «сильными» практическими навыками и ещё более поразительной разрушительной силой. Сама Шэнь Синчэнь говорила, что Чжиюй — это просто «копия-вставка» её детства.

— Начальник не сердится, да? — Он поднял руку, нажал на паузу, отложил планшет. В его голосе звучала отцовская беспомощность, но и полное снисхождение.

Ли Чи, услышав это, не мог не рассмеяться. В его голосе звучала насмешка: — Сердится? Начальник только рад! Ты бы видел ту сцену, когда Чжиюй, уперев руки в бока, кричал, что хочет разобрать глобус. Начальник сидел на стуле, смеялся так, что глаза превратились в щёлочки, и говорил старому соратнику рядом: «У этого ребёнка исследовательский дух, как у его мамы в детстве, есть такой боевой настрой». В конце концов, Минъюй выступил вперёд и, используя «логику движения небесных тел», которую он вычитал в научно-популярной книге, объяснил брату принцип вращения Земли вокруг своей оси и вокруг Солнца. Хотя мы сами не до конца поняли эти профессиональные термины, Чжиюй действительно был ошеломлён и, наконец, оставил в покое несчастный глобус.

Он замолчал, потом, вспомнив что-то, добавил: — Про Цинъюэ и говорить нечего. Она всё время спокойно сидела на диване и рисовала. Нарисовала семейный портрет дедушки и троих детей. Закончив, она подбежала к начальнику с рисунком и сладко сказала: «Подарок самому лучшему дедушке на свете». Начальник был так растроган, что не закрывал рот весь день и всем показывал, говоря, что это самый драгоценный подарок, который он когда-либо получал.

http://tl.rulate.ru/book/198821/22730278