Готовый перевод Love’s Second Chance: Rewriting a Broken Life / Перезагрузка судьбы — вторая попытка на любовь: Глава 7

Он крепко стиснул губы, и вскоре они побелели, почти до крови. Он упорно молчал, словно желая этой тишиной отстоять остатки своего достоинства, противостоять потоку злобы Ли Лэхе.

Когда Ли Лэхе, обезумев, принялся избивать Ли Лэгуана, дверь палаты со скрипом отворилась. Тан Кунцзин, держа в руках свежие результаты обследования Ли Лэгуана, всё ещё с мягкой улыбкой на лице, застыла, увидев происходящее. Улыбка мгновенно пропала, глаза наполнились шоком и гневом.

— Что вы делаете! — вскрикнула Тан Кунцзин, и от неожиданности отпустила отчёт. Она бросилась вперёд, пытаясь остановить Ли Лэхе. Услышав звук, Ли Лэхе в панике обернулся. Увидев Тан Кунцзин, в его глазах мелькнула растерянность. Не успев подумать, он оттолкнул Тан Кунцзин и, пока она отступала, в панике бежал из палаты.

Тан Кунцзин, удержав равновесие, не обращая внимания на упавший отчёт, поспешила к кровати Ли Лэгуана. Тот сжался на кровати, бледный как бумага. Крупные капли пота стекали по его лбу, губы мелко дрожали от боли. Тан Кунцзин с болью смотрела на него, глаза её покраснели, голос дрогнул: — Старший брат Ли, как вы? Это слишком, я должна вызвать полицию! — С этими словами она направилась к кабинету, чтобы позвонить.

Ли Лэгуан, собрав последние силы, с трудом протянул руку и схватил Тан Кунцзин за руку. Слабым голосом проговорил: — Доктор Тан… Не вызывайте полицию и никому не говорите.

Тан Кунцзин замерла. Она смотрела на Ли Лэгуана, в её глазах были непонимание и сочувствие: — Старший брат Ли, он ведь вас так избил! Как можно не вызывать полицию? Это намеренное причинение вреда!

Ли Лэгуан слабо покачал головой. В его глазах читалась бесконечная усталость и безысходность: — Доктор Тан, у больших семей есть свои горести… Если это дело получит огласку, это лишь выставит семейные пороки напоказ. Тогда будет замешано слишком много людей, и всё станет ещё сложнее. Я не хочу, чтобы всё вышло из-под контроля, и не хочу, чтобы Сяоюнь пострадала. — Ли Лэгуан был рад, что заранее попросил Емина забрать Сяоюнь. Дочь — его жизнь! Он ни за что не хотел, чтобы она оказалась втянута в эти ужасные распри.

Тан Кунцзин закусила губу, слёзы наворачивались на глаза. Она понимала опасения Ли Лэгуана, но видя его таким, не могла сдержать гнева. Она нежно сжала его руку и сказала: — Старший брат Ли, вы всегда думаете о других, а о себе? Вы не можете просто так позволять себя обижать.

Ли Лэгуан с трудом выдавил улыбку и утешил: — Со мной всё в порядке, эти раны — пустяк. Столько лет продержался, разве теперь эта боль страшна? Просто надеюсь, что вы поможете мне сохранить тайну, не рассказывать другим.

Тан Кунцзин посмотрела в решительные глаза Ли Лэгуана, беспомощно вздохнула и тихо кивнула: — Хорошо, старший брат Ли, я послушаю вас. Но если вас снова обидят, вы обязательно скажите мне, ни в коем случае не терпите.

Ли Лэгуан с благодарностью посмотрел на Тан Кунцзин, слабо кивнул и медленно закрыл глаза, будто недавняя борьба отняла у него все силы. Тан Кунцзин молча подобрала отчёт, посмотрела на слабого Ли Лэгуана у кровати и втайне поклялась сохранить эту тайну и сделать всё возможное, чтобы защитить Ли Лэгуана.

Сомнения в завещании: стойкость Ли Лэгуана в семейных распрях

Ночь накрыла город, как тяжёлый чёрный шёлк. В палате больницы давно погасили свет. Только слабый лунный свет, пробивающийся сквозь окно, отбрасывал на пол призрачные тени, придавая тишине зловещий оттенок. Ли Лэгуан, измученный усталостью и болью, наконец-то погрузился в сон.

Однако этот сон не стал его убежищем, а обернулся бездонной чёрной пропастью, безжалостно поглотившей его. Он словно вновь вернулся в те невыносимые дни в США, в ту рану, которую он больше всего не хотел трогать.

Он лежал на грубой, изношенной циновке, её шершавая текстура причиняла боль его коже. Вокруг стояла толпа злобных людей, они хохотали, и их смех, словно острые лезвия, вонзался в его слух. В их глазах читались презрение и похоть, они смотрели на него, как голодные волки на добычу, и Ли Лэгуан дрожал от ужаса. Он в страхе свернулся калачиком, пытаясь прикрыть тело руками, словно это могло защитить его от волн унижения и страха, но всё было тщетно.

— Приём, хватит притворяться мёртвым! — рыкнул грубый мужчина, его голос, подобно раскатам грома, взорвался в тесном пространстве. Затем удар, словно кувалдой, пришёлся ему по телу. Ли Лэгуан почувствовал, как резкая боль стремительно разлилась по всему телу. Он застонал от боли, тело непроизвольно затряслось, словно опавший лист на ветру. Не успев прийти в себя, он почувствовал, как кто-то с шипением ударил его по спине палкой. В тот же миг на его спине появились кровавые полосы, похожие на извивающихся змей. Жгучая боль, подобная бурлящему приливу, захлестнула его, почти лишив сознания.

Сцена внезапно сменилась. Он оказался в тюрьме. В тёмной, сырой камере витал тошнотворный запах гнили, запах, который, казалось, обладал собственной жизнью, проникая прямо в ноздри. Несколько человек, похожих на тюремных надзирателей, с холодными и жестокими лицами, вооружённые всякими орудиями пытки, приближались к нему. — Говори, будешь говорить или нет! — взревел один из надзирателей, его голос эхом разносился по замкнутому пространству, словно рычание демона. Затем надзиратель, не колеблясь, приложил раскалённое клеймо к его руке. — Ааа! — Ли Лэгуан издал пронзительный крик, который, казалось, должен был пронзить эту тёмную камеру. Запах палёной плоти мгновенно наполнил воздух, вызывая тошноту. Его тело судорожно дёргалось, словно от удара током, каждая клеточка кожи испытывала невыносимую боль.

Пока он мучился, картинка снова исказилась. Он увидел, как Ли Лэхе бьёт Сяоюнь. Хрупкое тело девочки казалось таким маленьким и беззащитным под ударами. На её лице был страх и боль, большие глаза были наполнены слезами, но из-за невозможности говорить она издавала лишь слабый всхлип, словно раненая пташка. — Умоляю, не бейте Сяоюнь, не бейте её! — отчаянно молил Ли Лэгуан, тяжело упав на колени, слёзы неудержимо текли по щекам. Но Ли Лэхе будто не слышал, его лицо исказилось безумием, удары становились всё более жестокими, каждый удар, казалось, попадал прямо в сердце Ли Лэгуана.

— Нет! — Ли Лэгуан проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. Крупные капли пота, словно оборвавшиеся бусины, стекали по щекам. Он тяжело дышал, словно только что вырвался из лап смерти. В глазах ещё оставался страх из сна, он испуганно оглядывался по сторонам. В палате стояла пугающая тишина, лишь его учащённое дыхание нарушало её.

Его сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться на свободу. Последствия кошмара всё ещё крепко держали его, каждый жестокий кадр, словно клеймо, назойливо всплывал в сознании. Ли Лэгуан прекрасно знал, что сны — это отражение внутренних страхов, и этот сон, несомненно, обнажил его глубокий страх и опасения перед Ли Лэхе.

Он никогда не мог предположить, что его родной брат может превратиться в таком ужасном монстра в его подсознании. Сегодняшнее избиение в палате уже вызвало у него озноб, а этот кошмар безмерно усилил этот страх. Он осознал, что Ли Лэхе гораздо страшнее, чем он думал, и ради достижения своей цели он готов пойти на любые средства.

Сяоюнь — это самое дорогое сокровище в его жизни, весь смысл его существования. Одна мысль о мучениях Сяоюнь во сне причиняла ему невыносимую боль. Он тайно поклялся, чего бы это ни стоило, защитить Сяоюнь, ни в коем случае не допустить, чтобы ей причинили вред. В этот момент тьма окутывала палату, но взгляд Ли Лэгуана становился всё более решительным в темноте, подобно холодной звезде, мерцающей в ночном небе. Его разум стремительно просчитывал план действий, он размышлял, как в этой опасной семейной распре обеспечить Сяоюнь безопасное небо, даже если путь будет усеян терниями, он пройдёт его, чего бы это ни стоило.

На следующее утро мягкие лучи солнца пробились сквозь щели в окне и тихо упали на постель Ли Лэгуана. Однако этот тёплый свет не смог рассеять напряжённую атмосферу, окутавшую палату, словно лёгкий туман.

Ли Екай, заложив руки за спину, вошёл в палату, ступая размеренно, но с некоторой нетерпеливостью. На его лице играла заботливая улыбка, но взгляд был острым, как у ястреба, он внимательно осматривал Ли Лэгуана, словно пытаясь выведать скрытые секреты по его выражению лица. — Лэгуан, как твоё самочувствие? Отец внезапно скончался, ты все хлопоты похорон взял на себя. Береги себя, не изнуряй себя. — Говоря это, Ли Екай пододвинул стул и медленно сел у кровати. Казалось бы, слова заботы, но в них скрывалась некоторая нетерпеливость.

Ли Лэгуан прекрасно понимал, что этот визит Ли Екая — не простая забота. Он слегка приподнялся на слабом теле, выдавил из себя вежливую улыбку и ответил: — Благодарю дядю за беспокойство, я чувствую себя намного лучше.

Ли Екай слегка кивнул, его взгляд прищурился, и он резко сменил тему: — Лэгуан, отец при жизни упоминал ли тебе о своих планах относительно семейных дел? Ты старший сын, полагаю, он говорил тебе что-то важное.

Ли Лэгуан напрягся, но внешне оставался невозмутимым: — Дядя, отец ушёл слишком внезапно, не успев ничего сказать.

В глазах Ли Екая мелькнуло едва заметное разочарование, но он быстро восстановил выражение лица и снова улыбнулся: — Вот как. Тогда отдыхай, а семейными делами займёмся вместе.

Не успел Ли Екай выйти, как Ли Юэ, виляя бёдрами, вошла в палату. В руках она держала корзину с фруктами, поставила её на стол, её лицо расплылось в радушной улыбке: — Лэгуан, посмотри, что принесла тебе тётя. Бедный ребёнок, ты так натерпелся.

Ли Лэгуан, глядя на Ли Юэ, сразу насторожился. Ли Юэ всегда была хитрой и расчётливой, без дела не приходила. Её визит наверняка был с какой-то целью. — Спасибо, тётя, вы слишком любезны, — вежливо ответил Ли Лэгуан, но в глазах его читалась настороженность.

Ли Юэ села у кровати, ласково взяла Ли Лэгуана за руку и, как бы заботливо, сказала: — Лэгуан, тётя знает, что ты всегда был рассудительным. Теперь, когда твоего отца нет, управление таким большим состоянием, как Лэши и семья Ли, должно быть кем-то взято на себя. Если ты знаешь, какие у отца были планы, не скрывай от тёти, расскажи.

Ли Лэгуан внутренне усмехнулся, но внешне сохранял спокойствие: — Тётя, я правда не знаю никаких особых распоряжений отца. Сейчас я думаю только о том, как бы быстрее поправиться.

Увидев, что ничего не может выведать из Ли Лэгуана, Ли Юэ ещё немного поболтала, в её глазах мелькнуло разочарование, и она ушла.

Тут же, обеспокоенный, вошёл Ли Еян. Выражение его лица было серьёзным, но в то же время чувствовалась спешка. — Лэгуан, как твоё выздоровление? Отец ушёл, семейные дела — клубок ниток, ты, как старший сын, должен знать мысли его старика, не так ли? — В голосе Ли Еяна звучала не терпящая возражений интонация, словно он был уверен, что Ли Лэгуан знает ключевую информацию из завещания.

Ли Лэгуан почувствовал раздражение, но всё же терпеливо ответил: — Дядя Сан, отец ушёл неожиданно, не успев ничего поручить.

Ли Еян нахмурился, в его глазах мелькнуло подозрение: — Лэгуан, ты не должен ничего скрывать. Будущее семьи зависит от этих распоряжений. Если знаешь что-то, не держи это в себе.

Ли Лэгуан почувствовал беспомощность, но голос его оставался твёрдым: — Дядя Сан, я правда не знаю. Я ещё не выздоровел и не могу думать обо всём этом.

Ли Еян, увидев решительность Ли Лэгуана, не стал настаивать и лишь беспомощно вздохнул, повернувшись и уйдя.

После этого другие старшие родственники, под предлогом заботы, один за другим стали приходить в палату. Они то намёками пытались выяснить, то спрашивали прямо, но все стремились выведать у Ли Лэгуана содержание завещания. Ли Лэгуан был крайне раздражён, но вынужден был собраться с силами и осторожно общаться с каждым, неизменно храня молчание и не проронив ни слова о завещании.

Когда последний старший родственник ушёл, Ли Лэгуан устало откинулся на подушку, словно вся его жизненная сила была исчерпана. Он прекрасно понимал, что у всех этих старших родственников свои скрытые мотивы, все они желают получить информацию о завещании, чтобы занять выгодную позицию в грядущей борьбе за власть в семье. А он, неся на себе завет отца, должен сохранить эту тайну, ради своего будущего и будущего Сяоюнь, и ради того, чтобы дело всей жизни отца не было растоптано алчными людьми.

Кризис Лэши: игра судеб на перекрёстке

В просторной и роскошной гостиной семьи Ван в Гонконге хрустальная люстра излучала мягкий свет, отражаясь на безупречном мраморном полу. Ван Юшэн сидел на дорогом кожаном диване с серьёзным выражением лица. Рядом с ним сидела Ван Кэпин, тоже с мрачным видом. Оба молча ждали возвращения Ван Кэцяна.

Вскоре Ван Кэцян вошёл, на его лице ещё читалась усталость. Увидев серьёзное выражение лица отца и сестры, он невольно почувствовал недоумение.

— Папа, сестра, вы так спешно позвали меня обратно, что-то случилось? — спросил Ван Кэцян, в его глазах читалось непонимание.

Ван Юшэн посмотрел на сына и строго сказал: — Кэцян, я требую, чтобы ты немедленно разорвал отношения с Ли Лэюань.

Услышав это, Ван Кэцян замер. Он недоверчиво посмотрел на отца: — Папа, почему? До сих пор вы и сестра всегда одобряли наши отношения.

Ван Юшэн слегка нахмурился, взглянул на Ван Кэпин и медленно произнёс: — Кэцян, времена изменились. Семья Ли сейчас в полном беспорядке. После смерти Ли Ехуа, некому возглавить, внутренние распри не утихают, вполне возможно, что они придут в упадок. Наша семья Ван не может из-за твоих отношений с Ли Лэюань быть втянутой в этот водоворот, который может принести катастрофу.

Ван Кэцян понял опасения отца, но в его сердце уже было своё решение. Он посмотрел на отца и твёрдо сказал: — Папа, я знаю, вы заботитесь обо мне и думаете о семье Ван. Но я люблю Лэюань, и в этой жизни я женюсь только на ней. Я не могу бросить её из-за того, что семья Ли может столкнуться с трудностями.

Ван Кэпин добавила: — Кэцян, не поддавайся эмоциям. Любовь бывает очень хрупкой перед лицом реальности. Если семья Ли придёт в упадок, это принесёт тебе много проблем и повлияет на репутацию и интересы семьи Ван.

Ван Кэцян посмотрел на сестру: — Сестра, я понимаю ваши опасения. Но мы с Лэюань искренне любим друг друга, я не могу оставить её, когда она больше всего нуждается во мне. К тому же, я верю, что смогу справиться с нашими отношениями и не позволю семье Ван пострадать из-за меня.

Ван Юшэн сердито сказал: — Ты можешь это гарантировать? В делах сердечных, как только они затрагивают семейные интересы, всё становится не так просто. Не позволяй любви ослепить тебя!

Ван Кэцян глубоко вздохнул: — Папа, я знаю, о чём вы беспокоитесь. Но я уже принял решение. Даже если семья Ли действительно придёт в упадок, я буду вместе с Лэюань встречать трудности. Я надеюсь, вы и сестра сможете меня понять.

В гостиной на мгновение воцарилась тишина, атмосфера стала напряжённой. Ван Юшэн и Ван Кэпин, глядя на решительный взгляд Ван Кэцяна, понимали, что его трудно изменить. А Ван Кэцян ждал понимания от отца и сестры, он не хотел отказываться от своей любви из-за давления семьи.

Взвешивая все «за» и «против»

Утреннее солнце, подобно нитям, проникало сквозь окна больничной палаты, мягко, но бессильно падая на постель Ли Лэгуана. Адвокат Чжан, ступая уверенно и ритмично, тихо вошёл в палату, крепко сжимая в руке стопку документов. Его выражение лица было сосредоточенным и серьёзным, словно в этих документах заключалась чрезвычайно важная миссия.

— Молодой господин, — Адвокат Чжан подошёл к кровати, слегка поклонился и вежливо кивнул, — я пришёл сегодня, чтобы сообщить вам чрезвычайно важную новость. Сейчас есть один богатый торговец из Малайзии, который ясно выразил желание приобрести акции Лэши. В настоящее время все необходимые процедуры подготовлены, и сейчас осталось только ваше подписание.

С этими словами он осторожно, но торжественно положил документы на прикроватный столик и указал пальцем на место для подписи.

Ли Лэгуан услышал это, слегка замер, и в его глазах мелькнуло сложное, неразличимое выражение. В нём были удивление, колебание и глубокая задумчивость. Он медленно сел, движения были замедленными и трудными, словно каждое действие требовало последних сил. Его взгляд невольно упал на стопку документов, мысли, подобно бурному потоку, заволновались. Лэши, этот коммерческий гигант, тщательно культивируемый поколениями семьи, несущий бесчисленные славы и распри, сейчас стоял на перекрёстке судьбы, сталкиваясь с беспрецедентным поворотом. И его подпись, словно руль, управляющий курсом, возможно, полностью определит его дальнейшее направление.

— Этот богатый торговец… — начал Ли Лэгуан, его голос звучал немного хрипло, словно что-то застряло в горле, каждое слово несло оттенок усталости и серьёзности, — какие у него планы относительно будущего Лэши?

Адвокат Чжан слегка поправил очки на носу, взгляд из-за стёкол был профессиональным и осторожным. Он методично произнёс: — Согласно имеющейся у меня информации, этот богатый торговец имеет богатый опыт в сфере бизнеса, много лет работал в этой области и добился выдающихся успехов. Он не чужд бизнесу Лэши, а имеет довольно глубокое понимание. Судя по его намерениям, он полон уверенности, что сможет вывести Лэши на новый, стабильный путь развития. В настоящее время он уже разработал ряд первоначальных планов развития, охватывающих расширение рынка, инновации в бизнесе и другие аспекты. Однако, молодой господин, это всё лишь первоначальные планы, конкретные детали потребуют дальнейшего глубокого обсуждения с ним, чтобы получить полное представление.

Ли Лэгуан погрузился в глубокие размышления. Отец завещал ему продать акции, увезти Сяоюнь подальше от этих запутанных семейных распрей, чтобы жить спокойной и безмятежной жизнью. Это была последняя забота и защита отца для него и Сяоюнь.

http://tl.rulate.ru/book/198805/22479921