Готовый перевод Six-Year-Old Boss: System Turns Child Into Family Guardian / Шестилетка с системой против всего двора: Глава 3

Цзя Дунсюй остановился и издалека посмотрел на Цзя Вэня.

Десятки соседей снаружи, и мужчины, и женщины, старые и молодые, тоже указывали пальцами и перешептывались.

Цзя Вэнь взмахнул кухонным ножом в руке и громко сказал толпе: «Уважаемые дедушки и бабушки, дяди и тети, соседи… Я еще молод и многого не понимаю.

Но с тех пор, как мои дедушка и отец один за другим скончались, я многое понял.

Сегодняшнее дело всем известно. Моя мать была до смерти разозлена Бабушкой Цзя, и только когда ей стало немного лучше, Бабушка Цзя снова пришла к нам домой скандалить, пытаясь выгнать нас из дома и завладеть нашим домом!

Говорят, кровь гуще воды, и родственные узы превыше всего. Мы с Цзя Дунсюем и Бабушкой Цзя должны были быть самыми близкими людьми.

Но посмотрите, когда мой отец болел, они не оказали никакой помощи, никто не пришел помочь моему отцу!

Моя мать болела, а Бабушка Цзя забрала всю нашу еду, не оставив нам ни зернышка!

Кто-нибудь из вас видел такую бабушку?

Кто-нибудь из вас видел таких родственников?

Сегодня!» Цзя Вэнь произнес каждое слово отчетливо, ясно и все громче, хотя голос был юношеским, в нем чувствовалась неоспоримая решимость: «Я объявляю, что я, Цзя Вэнь, и наша семья из трех человек с этого дня разрываем все родственные связи с Бабушкой Цзя, Цинь Хуайжу и семьей Цзя Дунсюя.

С этого момента она больше не моя мачеха, а Цзя Дунсюй больше не мой второй дядя!

Мы просто… чужие люди!

Одним ударом… разорвать!

Бах——

Как только слова слетели с его губ, кухонный нож в его руке резко опустился, и кусок кирпича на земле с треском раскололся надвое.

Поднял руку, опустил нож, быстро и решительно.

Толпа, наблюдавшая за происходящим, невольно вздрогнула.

Бабушка Цзя, однако, рассмеялась.

«Ха-ха-ха…»

«Разорвать отношения со мной?»

«Хорошо!» — сказала Бабушка Цзя с черным лицом. — «С такими обузами, как ваша семья, лучше разорвать, чтобы потом не пришлось о вас заботиться!»

«Все слышали, не я, бабушка, от них отказалась, а они сами захотели от меня отмежеваться, я ничего не могу поделать!»

«Ладно!» — сказал и Цзя Дунсюй. — «С сегодняшнего дня у наших двух семей больше нет никаких родственных связей!»

«Идем!»

Сказав это, он потянул Бабушку Цзя и развернулся, чтобы уйти.

Изначально они рассчитывали занять рабочее место Ли Цинь и завладеть ее домом.

Теперь, когда Ли Цинь выздоровела, эти мысли, естественно, сорвались. Ничего не получив, так пусть уж рвут.

Кого это волнует?

«Спасибо всем соседям за то, что сегодня были свидетелями, большое спасибо…»

Цзя Вэнь сложил руки в приветствии перед толпой, затем повернулся и вернулся в дом, закрыв дверь.

Соседи продолжали тихо перешептываться, выражая удивление.

Старейшина И, Старейшина Эр и другие зеваки тоже постепенно разошлись.

Небольшой домик снова погрузился в прежнюю тишину.

Душная погода заставила Цзя Вэня весь вспотеть.

«Вэньвэнь…» — Ли Цинь была в смятении и на мгновение не знала, что сказать.

Она никогда не думала, что ее сын может быть таким разумным и решительным.

Если бы это случилось с ней, она бы ни за что не справилась так чисто.

Сын не только прогнал этих неразумных людей, но и получил компенсацию от Старейшины И, а также разорвал отношения с семьей Бабушки Цзя.

Ее сердце мгновенно стало легче.

На самом деле, она давно хотела отмежеваться от семьи Старого Цзя.

Просто раньше она была слишком мягкосердечной и не могла этого сказать. Она не ожидала, что сегодня ее сын так чисто и аккуратно покончит со всем этим.

«Вэньвэнь, ты действительно вырос!» — сказала Ли Цинь. — «Но, пожалуйста, верни деньги Старейшины И и остальных. Я чувствую себя неспокойно, получив их деньги».

На самом деле Ли Цинь не чувствовала беспокойства, а скорее страх.

Эти люди были неразумны. Если они получат их деньги, что, если их потом накажут?

В доме остались только сироты и их мать, даже мужчины не было.

«Не бойся!» — улыбнулся Цзя Вэнь. — «Мама, не волнуйся, я буду защищать тебя в будущем!»

«Никто в этом дворе не посмеет тебя обижать».

«Если кто-то посмеет тебя обидеть, скажи мне, я помогу тебе вернуть вдвойне!»

Услышав слова сына, сердце Ли Цинь согрелось.

Цзя Вэнь добавил: «Ты, наверное, голодна? Я сначала налью тебе миску каши, а вечером приготовлю что-нибудь хорошее для вас».

Сказав это, он поставил миску рисовой каши перед Ли Цинь.

Ли Цинь осторожно помешала кашу палочками и удивленно спросила: «Это… почему здесь яйца?»

«У нас много яиц!»

Рядом Гуогуо быстро вставила: «Мама, в рисовом амбаре еще много яиц!»

«Что?»

Тело Ли Цинь содрогнулось: как это возможно?

Дома даже на сытную еду не хватало, откуда могли взяться яйца?

Она поспешно встала и вошла внутрь, сняв крышку с рисового амбара.

«Шшш…»

Яиц она не увидела, но полный амбар белоснежного риса заставил ее замереть.

Столько риса, плотно уложенного в амбаре, не меньше сотни цзиней?

«Хуала…»

Она протянула руку и зачерпнула, аромат риса распространился, и там, где касались ее руки, были одни яйца.

«Откуда столько яиц?»

«И столько риса!»

«Шшш… Вэньвэнь, мучной амбар тоже полон? Я помню, раньше оставалось совсем немного?»

Ли Цинь была совершенно ошеломлена.

За всю свою жизнь она не видела столько риса и муки.

«Откуда это все?» — спросила она Цзя Вэня понизив голос: если это разнесется, весь четырехдворный дом перевернется.

Даже во всем дворе не нашлось бы столько риса и муки.

«Хе-хе…» — Цзя Вэнь рассмеялся и сказал: — «Мама, ты помнишь моего старшего дядю? Он много лет назад ушел в армию, а теперь служит крупным офицером в армии, командует войсками на севере».

«Эти рисовые талоны, мучные талоны он прислал, я все обменял на рис, муку и яйца».

Цзя Вэнь мог только солгать, чтобы успокоить мать.

В конце концов, происхождение этих вещей было трудно объяснить.

Ли Цинь внезапно взволновалась: «Ты говоришь о своем двоюродном дедушке?»

Двоюродный дедушка Цзя Вэня был родным дядей Ли Цинь.

Ли Цинь однажды упоминала детям, что у нее есть родной дядя, который много лет назад ушел в армию во время антияпонской войны и с тех пор больше не подавал вестей.

Теперь, внезапно услышав весть от дяди, Ли Цинь, естественно, не могла оставаться спокойной.

Цзя Вэнь улыбнулся: «Верно, это мой двоюродный дедушка. Он всю жизнь воевал, теперь он стар, не женат и не имеет детей. Несколько дней назад он нашел нашу семью и сказал, что мы — его единственные родственники в этом мире».

Он подумал: «Сначала пусть мать успокоится. Этот двоюродный дедушка много лет не подавал вестей, скорее всего, погиб на поле боя, не может же он действительно появиться».

Успокоив мать, Цзя Вэнь продолжил: «Мама, только каша не насытит. Не могла бы ты испечь нам булочек из белой муки? Мы давно не ели булочек из белой муки».

Тогда был 1960-е годы, когда зерна не хватало, и большинство семей могли есть только грубые злаки. Городские жители иногда могли есть двухкомпонентную муку, а жители ферм страдали еще больше, питаясь бататом круглый год. Булочки из белой муки? Это было то, что можно было увидеть только на Новый год.

«Хорошо!» — глядя на полный амбар муки в доме, Ли Цинь стиснула зубы. — «Только в этот раз, больше нельзя так растрачивать!»

Сказав это, она передвинула два мучных амбара в дом.

Цзя Вэнь недоуменно спросил: «Мама, зачем переносить их в дом? Здесь удобнее, разве нет?»

«Глупый ребенок, — вздохнула Ли Цинь, — я боюсь воров. Кроме того, нехорошо, чтобы люди во дворе видели, что у нас столько еды».

Передвинув мучные амбары, Ли Цинь начала печь булочки. У нее не было времени на дрожжевое тесто, поэтому она сделала несколько рулетов с зеленым луком. Хоть и не такие вкусные, как дрожжевые, но могли утолить желание.

«Как вкусно!» — Гуогуо уставилась на корзину с рулетами с зеленым луком на столе, и живот снова заурчал.

«На, — Цзя Вэнь отломил один и дал Гуогуо половину, — попробуй сначала».

Брат и сестра с аппетитом ели.

Ли Цинь закрыла дверь, достала из корзины три-четыре лепешки с зеленым луком и протянула Цзя Вэню: «Вэньвэнь, отнеси старушке, пусть тоже попробует».

Под «старушкой» она имела в виду глухую старушку во дворе. Она была «якорем» четырехдворного дома, говорили, что она была родным человеком героя, пользовалась огромным авторитетом. Даже Бабушка Цзя не смела спорить с ней, когда старушка сердилась, ее посох с драконьей головой мог ударить по голове И Чжунхая.

Все во дворе очень уважали старушку.

Цзя Вэнь, однако, холодно усмехнулся: «Мама, я думаю, лучше не надо!»

«Зачем нам ей угождать?»

«Ты, ребенок!» — Ли Цинь была несколько недовольна. — «Что значит угождать? Это уважение к старшим и забота о младших. Старушка очень хорошая».

«Очень хорошая?»

Цзя Вэнь холодно фыркнул: «Мама, когда ты болела, она дала нам хоть копейку?»

«Когда мы с братом голодали, она дала нам хоть полбулочки?»

«Когда Бабушка Цзя тебя обижала, она хоть раз нам помогла?»

«Не смотри на ее кажущуюся доброту, но в ее глазах есть только Хэ Юйчжу. Кого поддерживает Хэ Юйчжу, того поддерживает и она!»

«Мама… Ты сегодня не видела? Когда я толкнул Хэ Юйчжу, каким у нее было недовольное лицо».

«А!» — Ли Цинь вздрогнула.

Верно, днем лицо старушки было действительно нехорошим.

Слова сына заставили ее внезапно понять: старушка изменилась в лице, потому что увидела, как Хэ Юйчжу упал.

Это…

«Тебе всего шесть лет, что ты понимаешь в человеческих отношениях?» — Ли Цинь все еще не верила.

Цзя Вэнь улыбнулся: «Мама, я молод, но я ясно вижу, что в этом дворе нет хороших людей, все они звери».

«Даже глухая старушка не может считаться по-настоящему хорошим человеком».

«Конечно, она и не плохой человек, просто в ее сердце есть только Хэ Юйчжу. Говорят, это потому, что Хэ Юйчжу похож на ее покойного мужа».

«Нельзя так говорить, — Ли Цинь покачала головой, — даже если не говорить о старушке, Старейшина И, наверное, хороший человек? Он помогает людям, весь двор знает».

«Хе!» — Цзя Вэнь презрительно. — «Помогает людям? Он кому-нибудь помогал?»

Ли Цинь сказала: «Твой второй дядя… семья Бан Гэна. Старейшина И несколько раз посылал муку Цинь Хуайжу».

«Посылал муку?» — возразил Цзя Вэнь. — «Тогда почему он всегда посылает ее ночью? Добрые дела боятся, что их увидят?»

«Кроме того, почему он не дал Старейшине И отправить ее, а лично передал Цинь Хуайжу? Мама, разве тебе не кажется странным?»

«Я думаю, между Цинь Хуайжу и Старейшиной И что-то есть».

Ли Цинь вдохнула: «Может быть… просто совпадение?»

«Хорошо, — продолжил Цзя Вэнь, — считай, что это совпадение».

«Мама, ты говоришь, что Старейшина И любит помогать людям, тогда как, по-твоему, — кто в дворе нуждается больше всего?»

Он поднял голову и с улыбкой посмотрел на Ли Цинь.

Ли Цинь слегка нахмурилась и сказала: «Разве мы не самая нуждающаяся семья?»

«Правильно!» — ответил Цзя Вэнь. — «Мы самая нуждающаяся семья, но ты видела, чтобы Старейшина И хоть раз нам помог?»

«Разве он не всегда любит помогать людям?»

«Тогда почему он никогда не помогал нам?»

Эм…

Ли Цинь посмотрела на сына с изумлением.

Вот именно!

Старейшина И охотно помогал людям, но почему он всегда игнорировал нашу семью?

Неужели между И Чжунхаем и Цинь Хуайжу действительно что-то есть?

Не может быть?

Там еще Цзя Дунсюй, не должно быть так.

«Вэньвэнь!» — с удивлением спросила Ли Цинь: — «Тебе всего шесть лет, от кого ты это слышал, или ты сам придумал?»

Цзя Вэнь ответил: «Я сам додумался».

«Шшш…» — Ли Цинь уставилась на сына, как на монстра.

Ее сердце наполнилось теплом.

Не ожидала, что сын так разумен!

«Ребенок, ты вырос, мама теперь спокойна!» — Ли Цинь вытерла слезы. — «Изначально я планировала каждый месяц давать старушке немного денег, чтобы она присматривала за вами».

«Теперь, похоже, этого не нужно. В будущем мама пойдет работать на фабрику, а ты будешь дома присматривать за сестрой, хорошо?»

Ли Цинь посмотрела на Цзя Вэня.

http://tl.rulate.ru/book/198666/22165321