Готовый перевод Factory Girls and Wild Youth: My Dongguan Adventure / Донгуаньские сестрички: Моя дерзкая юность: Глава 2

Зеленый экспресс полз по черным рельсам, словно старый бык, тяжело дыша. Полуночный вагон давно утратил дневную суету, остались лишь переливы храпа, смешанные с запахом пота, лапши быстрого приготовления, дешевых сигарет и чего-то неопределимо кислого. Все пространство было удушливо плотно закрыто, словно консервная банка, набитая вяленой рыбой, от чего болели виски.

Чэн Сяолюй сжался на месте у окна. Жесткое сиденье под ним было твердым, как плита из грубого камня, и половина его ягодицы онемела. Бутылка минеральной воды, которую он сжимал в руке, давно стала теплой от пота, на ее поверхности выступила роса, стекающая меж пальцев, прохладно впитываясь в рукав.

Он не смел шелохнуться, потому что Юй Ли, сидевшая рядом, дремала, прислонившись к спинке сиденья.

Ее волнистые длинные волосы свободно лежали на плечах, несколько прядей, следуя за легким покачиванием вагона, то и дело касались его руки. Это прикосновение было мягким, щекочущим, словно кончик кошачьего хвоста, нежно царапающий сердце, или как легкое касание перышка по коже, от которого половина тела почти потеряла чувствительность.

Чэн Сяолюй украдкой бросил на нее взгляд боковым зрением. Тусклый свет потолочной лампы отбрасывал на ее лицо легкие тени, ресницы были длинными, словно маленькие веера, нос – с горбинкой, губы сложены в мягкую дугу. Даже с закрытыми глазами она излучала необъяснимую привлекательность.

В этой женщине всегда была какая-то противоречивость. Порой она протягивала ему теплую булку, и нежность в ее глазах могла окутать человека, как мать смотрела на него в детстве, придавая ему уверенности в глубине души. Но порой она вдруг замолкала, и ее взгляд становился ледяным, вся ее сущность излучала настороженность дикой кошки, словно в следующую секунду она готова была выпустить когти, и приближаться к ней было страшно.

«Семечки, орешки, сладкие рисовые шарики – пиво, напитки, минеральная вода – приберите ноги!»

Продавщица затянула свою длинную, вялую песню, словно последняя капля сил иссякла под давлением удушающей жары в вагоне. Она медленно катила тележку по проходу, колеса скрипели, натыкаясь на щели в полу, издавая пронзительный визг, который будил дремавших пассажиров, вызывая невнятное ворчание.

Посреди прохода несколько голых до пояса мужчин играли в карты за маленьким столиком, сигареты торчали из уголков ртов, пепел сыпался вниз, часть падала на стол, часть – прямо в недопитый суп из лапши соседа, плавая на жирной пленке. Никто не обращал на это внимания. Один из бородатых мужчин резко хлопнул по столу, его голос был пугающе громким: «Черт! Снова проиграл! Вы все мои деньги на сигареты проиграете!»

Чэн Сяолюй не имел желания смотреть на их игру, его взгляд устремился за окно. В кромешной ночи мелькали лишь редкие огоньки, исчезающие мгновенно, словно падающие звезды. Совершенно не было видно, где он находится. Ему стало немного не по себе. Это была его первая дальняя поездка, он ехал в Дунгуань искать работу, и чувствовал себя неуверенно. Единственной его опорой была женщина, с которой он познакомился всего несколько дней назад.

Пока он растерянно смотрел в окно, а мысли путались, вдруг с соединения вагонов раздался оглушительный грохот, словно металл был вырван силой, пронзительно резавший слух.

Затем последовали грубые удары ногой в дверь.

«Бум!»

Дверь вагона была выбита ногой, и внутрь ворвались трое мужчин в пестрых рубашках. У главаря на лице шла длинная шрамовая линия, от уголка глаза до подбородка, похожая на ползущую по лицу сороконожку, уродливая. Войдя, он пнул ногой громоздкий плетеный мешок, стоявший в коридоре. Мешок порвался, и желтые апельсины покатились по полу, некоторые были раздавлены под ногами, сок брызгал повсюду.

«Всем заткнуться!» – полоснул по багажной полке стальной трубой в руке главарь с шрамом. «Донг!» – удар эхом отозвался вверху, заставляя багаж на полке опасно раскачиваться. Потолочные лампы тоже замерцали, то загораясь, то гаснув, добавляя жути. «Конец года, братья одолжили денег, чтобы домой вернуться на Новый год. Умные положите на стол свои деньги и мобильники, и поменьше болтайте!»

Его голос был грубым и хриплым, как наждачная бумага, скользящая по дереву, излучая неоспоримую жестокость.

Несколько мужчин в одних майках, игравших в карты, тут же замолчали, молча сложили банкноты в центре стола. Никто не осмелился что-либо сказать. На месте напротив мать, прижимавшая ребенка, поспешно зажала ему рот. Ребенок испуганно выпучил глаза, слезы наворачивались на глаза, но он не смел плакать. Весь вагон погрузился в мертвую тишину, нарушаемую лишь отголосками ударов трубы по багажной полке и напряженным дыханием людей.

«Будете умными – это правильно, чтобы нам не пришлось применять силу!» – усмехнулся помощник с желтыми волосами, обнажив два желтых зуба. Он пнул ногой змеиную сумку у своих ног и подошел к девушке в школьной форме. Глядя на нее сверху вниз, он сказал с легкомысленным и злобным тоном: «Школьница, получила много карманных денег на Новый год? Отдай все, братишка тебя угостит конфетами».

Девушка дрожала от страха, крепко сжимая ремешки рюкзака. Слезы хлынули из ее глаз, губы дрожали, она не могла произнести ни слова.

Сердце Чэн Сяолюя екнуло, он одновременно чувствовал гнев и страх. Он сжал бутылку минеральной воды в руке, костяшки пальцев побелели. Он уже собирался встать, как вдруг почувствовал легкий толчок в колено.

Это была Юй Ли.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она по-прежнему была с закрытыми глазами, но ресницы слегка дрогнули. Ее правая рука незаметно скользнула во внутренний карман ветровки. Движение было настолько скрытным, что без внимательного взгляда его было не заметить.

Сердце Чэн Сяолюя сжалось. Он знал, что это означало подготовку к действию. Но прежде чем он успел отреагировать, из соседнего ряда поднялась фигура и встала перед девушкой.

Это была женщина в красном свитере, выглядевшая лет на тридцать с небольшим, с выражением усталости на лице. Она прикрыла девушку собой, достала из кармана брюк стопку мятых мелких купюр – по одной, по пять, несколько по десять юаней – и протянула их парню с желтыми волосами, дрожащим голосом проговорила: «Братец, она моя младшая сестра, еще учится, у нее нет денег, только это. Смилуйтесь, отпустите ее».

«Всего столько?» – усмехнулся мужчина со шрамом. Он протянул свою грубую руку и смахнул банкноты из руки женщины. Деньги разлетелись по полу, их растоптали ногами. Женщина покраснела от боли в глазах, но не смела их поднять. Мужчина со шрамом не остановился, протянул руку к воротнику ее одежды, намереваясь сорвать его: «Денег нет? Тогда отдай себя в счет долга!»

«Стой!»

Чэн Сяолюй больше не мог этого выносить. Он резко встал, и бутылка минеральной воды в его руке с треском ударила по тыльной стороне руки мужчины со шрамом. Он сам не знал, откуда взялась эта смелость, возможно, ему стало противно, что они издеваются над женщиной, возможно, его подстегнул недавний жест Юй Ли, но он почувствовал, как гнев хлынул ему в голову, и его голос повысился: «Что вы за мужчины, издеваясь над женщинами! Если есть смелость, идите на меня!»

«О, появился какой-то щенок, ищущий смерти?» – парень с желтыми волосами пришел в ярость. Он замахнулся стальной трубой и с свистом обрушил ее на голову Чэн Сяолюя. Труба выглядела тяжелой, и если бы она попала прямо, то голова бы точно раскроилась.

Чэн Сяолюй в страхе инстинктивно закрыл глаза, его сердце екнуло, он подумал: «Все пропало».

Но ожидаемая боль не наступила. Вместо этого он услышал глухой удар, словно стальная труба ударилась обо что-то твердое. Он быстро открыл глаза и увидел, что Юй Ли, неизвестно когда, уже оказалась перед ним, держа портфель в руке, которым она заблокировала трубу. Металлические украшения на углу сумки холодно блестели в свете лампы, сразу было видно, что это не обычный портфель.

«Брат, если нужны деньги, мы можем поговорить, но драться – это неинтересно», – голос Юй Ли был сладок, как мед, но в ушах звучал с необъяснимым холодком, подобно сладости, обсыпанной льдинками. Говоря это, она достала из кошелька три стодолларовые купюры, зажала их между пальцами и протянула мужчине со шрамом. Уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке: «Всем трудно в пути, оставьте детям денег на еду. Давайте пойдем на уступки друг другу, что скажете?»

Взгляд мужчины со шрамом упал на модные кожаные ботильоны на ее ногах, затем скользнул по ее ветровке. В его глазах мелькнула жадность. Он усмехнулся, обнажив ряд желтых зубов: «Сестренка, ты очень щедрая?» Говоря это, его грубая ладонь внезапно схватила ее за грудь, движение было пошлым и грязным.

«Ты ублюдок!»

Чэн Сяолюй действовал на эмоциях, не думая ничего, бросился вперед и впился зубами в запястье мужчины со шрамом. Зубы впились с силой, сладковатый вкус крови мгновенно ворвался в рот, распространяясь по языку, солоноватый и противный, вызывающий отвращение. Но он не разжимал челюстей, крепко кусая, словно загнанный в угол маленький волчонок.

«Черт! Ты смеешь меня кусать!» – мужчина со шрамом закричал от боли, в ярости его кулаки обрушились на спину Чэн Сяолюя, как дождь. Каждый удар был полон силы, причиняя боль его костям, но он все равно не разжимал челюстей, наоборот, крепко обхватил его за ногу и кричал: «Контролер едет! Контролер, помогите!»

Он сам не знал, приехал ли контролер, просто кричал инстинктивно, надеясь напугать этих ублюдков.

Странное совпадение, но именно в этот момент вдруг прозвучал громкоговоритель над головой, сладкий женский голос объявил: «Пассажиры, скоро прибытие на станцию Чжанмутоу. Просьба пассажирам, выходящим на этой станции, заранее приготовить багаж и организованно покинуть поезд».

Затем со стороны соединения вагонов действительно послышался отрывистый свисток и неясные шаги, похоже, шел контролер.

Лицо мужчины со шрамом мгновенно изменилось. Станция Чжанмутоу – крупная станция, там наверняка будет полиция. Если их схватят, последствия будут непредсказуемы.

Стиснув зубы, он потянул Чэн Сяолюй за воротник и собрался ударить его головой об окно: «Маленький ублюдок, смеешь портить мне дела, я отведу тебя на станцию, чтобы ты узнал, что такое жизнь хуже смерти!»

Чэн Сяолюй задыхался от его хватки, лоб уперся в холодное оконное стекло. Холод стекла проникал сквозь кожу, заставляя его вздрогнуть. Он с трудом приподнял голову и увидел, как огни платформы проносятся мимо, словно звезды, яркие и слепящие.

В этот критический момент позади послышался звонкий стук высоких каблуков, «дэн-дэн-дэн», бьющий в сердце, как барабанный бой, стремительный и мощный.

«Ааа!»

Парень с желтыми волосами внезапно издал пронзительный визг. Чэн Сяолюй боковым зрением заметил, что женщина в красном свитере, сжимая в руке пустой контейнер от лапши, вылила кипящий бульон на парня. Жидкость стекала по его пестрой рубашке, промочив одежду. Женщина дрожала, как осенний лист на ветру, явно тоже была напугана, но в ее глазах проглядывала решимость, словно она готова была пойти до конца.

«Хватит».

Голос Юй Ли был холодным, без прежней нежности, лишь пронизывающий мороз. Она положила банкноты, которые держала в руке, на кровоточащее запястье мужчины со шрамом. Ее темные глаза были глубоки, как ночное море, непроницаемы, не давая понять, о чем она думает. «Следующая остановка – Чжанмутоу. Ты уверен, что выйдешь здесь?»

Одна эта фраза заставила выражения лиц трех головорезов застыть.

Название станции Чжанмутоу имело вес в криминальном мире. Полиция там была не из простых, и если их поймают, последствия будут ужасны. Мужчина со шрамом, скрипя зубами, посмотрел на Юй Ли, затем на приближающуюся платформу. Свет полицейских фонарей уже проникал в вагон, освещая их лица то ярко, то тускло.

Поезд медленно остановился на платформе, дверь вагона с шипением открылась. Прохладный ночной воздух хлынул внутрь, немного рассеивая духоту. Мужчина со шрамом сплюнул окровавленную слюну, злобно зыркнул на Чэн Сяолюй, полный ненависти, затем схватил деньги со стола и бросился к выходу. Парень с желтыми волосами и другой молчаливый сообщник быстро последовали за ним. Трое, спотыкаясь, выпрыгнули из вагона и вскоре исчезли в толпе на платформе.

Чэн Сяолюй обессиленно сполз на разгромленное сиденье. Апельсиновая кожура, обрывки бумаги, разбросанные мелкие деньги – все смешалось. Он смотрел на удаляющиеся полицейские огни за дверью вагона, его грудь тяжело вздымалась. Вкус крови во рту еще не рассеялся, боль в спине время от времени накатывала, но внутри он испытывал необъяснимое чувство облегчения.

«Плюх».

Рядом раздался легкий смешок – это была Юй Ли. Она наклонилась, подняла помятую бутылку минеральной воды, и, возвращая ее Чэн Сяолюй, кончики ее пальцев случайно коснулись его потрескавшегося уголка рта. Прикосновение было мягким, теплым, словно легкое касание перышка, или как электрический разряд. Рана, которая болела, словно внезапно покрылась медом, сладко, заглушая боль.

«Укус, у кого научился? Довольно дико». – Голос Юй Ли был полон смеха, в ее глазах была похвала и какая-то необъяснимая нежность.

Лицо Чэн Сяолюй мгновенно покраснело, от щек до ушей. Он смущенно опустил голову, почесал затылок и заикаясь проговорил: «Я… я тогда не думал, просто мне показалось, что он был слишком подлым».

Поезд снова тронулся. Колеса стучали по рельсам с «клац-клац» звуком, словно монотонная колыбельная. Юй Ли достала из сумки мятную конфету, очистила от фантика и вложила ему в руку. Конфета была холодной, с легким мятным ароматом. Чэн Сяолюй сжал ее в руке, чувствуя, как прохлада распространяется от кончиков пальцев, успокаивая его взволнованное сердце.

Он положил конфету в рот. Прохладная сладость взорвалась на языке, смешиваясь с остатками привкуса крови, создавая странный вкус. Он отчетливо слышал, как бьется его сердце, «бум-бум-бум», отдаваясь в барабанных перепонках, особенно в относительно тихом вагоне, оно звучало очень отчетливо.

«Поспи немного, следующая остановка – Дунгуань, еще придется потерпеть несколько часов», – сказала Юй Ли, сняла ветровку и накрыла ею их ноги. На ветровке еще оставался ее аромат, легкий, приятный, как весенние цветы или как запах свежей травы после дождя. Под тканью их колени случайно соприкасались. Ее колени были теплыми, словно искра, зажженная в темной ночи, развеявшая холод вагона и согревшая сердце Чэн Сяолюй.

«До Дунгуань еще много испытаний, нужно набраться сил», – добавила она тихим голосом, с едва уловимой усталостью.

В вагоне снова раздались храпы. Происшествие прошлой ночи казалось сном. Никто больше не вспоминал, никто не смотрел на них. Все были погружены в свои милые миры, спешащие в поисках пропитания, уже привыкшие к дорожным невзгодам и неожиданностям.

Чэн Сяолюй откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза, но его мозг был в полном беспорядке, сна не было ни в одном глазу. Он чувствовал ровное дыхание Юй Ли рядом, теплое дыхание, иногда касавшееся его уха, щекочущее, вызывающее волнение в сердце.

Он вспомнил, как она встала перед ним, как звучали ее слова, сладкие, как мед, с льдинками, как ее пальцы коснулись уголка его губ. Сердце снова забилось быстрее.

Некоторая защита не требует грома и молнии, достаточно просто инстинктивно встать перед тобой, чтобы почувствовать себя в безопасности.

Неловкость – это нечто, подобное воздуху в вагоне: невидимое, неосязаемое, но оно может незаметно проникнуть в сердце, заставляя тебя метаться.

Когда он уже почти засыпал, он вдруг почувствовал, как Юй Ли тихо вздохнула. Теплое дыхание коснулось его уха, с ноткой беспомощности и еще какой-то неопределенной эмоцией: «Глупыш…»

Остальное она не сказала, и Чэн Сяолюй не осмелился спросить. Он слегка приоткрыл глаза и посмотрел в окно. Темнота была непроглядной, словно таящей множество глаз, пристально смотрящих на поезд, несущийся в ночи.

Он не знал, что в другом конце вагона, в темном углу, парень с желтыми волосами, опустив голову, быстро стучал пальцами по экрану телефона. Свет экрана освещал его лицо, а также слабо виднеющийся под воротником его рубашки узор в виде черепа, излучающий зловещую ауру.

В интерфейсе SMS он нажал кнопку отправки: «Босс, эта женщина по имени Юй привела с собой задиру, с ней трудно справиться. Мы вышли на станции Чжанмутоу. Что дальше?»

Появилось уведомление об успешной отправке. Парень с желтыми волосами убрал телефон, его взгляд стал мрачным, он посмотрел в сторону сиденья 23, уголки его губ изогнулись в злобной ухмылке.

Обо всем этом Чэн Сяолюй и Юй Ли не имели ни малейшего понятия.

Чэн Сяолюй снова закрыл глаза, пододвинувшись к Юй Ли. Аромат ветровки стал сильнее. Он мысленно подумал: «Сколько бы препятствий ни было впереди, пока она здесь, кажется, уже не так страшно».

Смысл путешествия никогда не был в пункте назначения, а в том, чтобы рядом был кто-то, кто поможет тебе пережить тьму и дождаться рассвета.

Но он не знал, что это путешествие в Дунгуань было лишь началом их переплетения судеб, и гораздо большая опасность уже ждала их неподалеку. Какой шторм поднимет скрывающийся в тени «Босс»? Какова истинная личность Юй Ли? Все это еще оставалось неизвестным.

http://tl.rulate.ru/book/198564/22122421