Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: Глава 41.

«Лёгкая прогулка…»

Штурмовой экзо-риг «Ночной Богомол» был хорошей платформой. Не дайте Синдикатам обмануть вас насчёт этого. Не вина каркаса, что эти ублюдки продолжают прямые штурмы, используя разведывательный экзо. Конечно, восстановленный «Богомол» всё равно намного превосходит, скажем, модель «Атлас-Подъёмник» с парой приваренных пластин брони.

Не поймите меня неправильно. У него есть проблемы. Нестандартная силовая сеть. Одно орудийное крепление. Аудио-глюки. Но это скорее «текущие» проблемы. «Богомола» создал Войдвотч около пятисот шестидесяти лет назад. Тот факт, что мы всё ещё используем его, говорит о его конструкции.

Почему «Ночной Богомол» так популярен? То же самое, что и любая другая броня, которую Синдикаты любят использовать – лицензирование. Корпорация, создавшая «Богомола», мертва, как и Джаус, так что никто не отслеживает распространение его конструкции. Конечно, большинство этих каркасов всё равно подержанные, потому что сами авто-фабрики лицензированы, и Гильдии не станут продавать их маленьким людишкам внизу.

Что-то там о балансе сил и всё такое. Нельзя же позволить ОБЕЗДОЛЕННЫМ слишком творчески распоряжаться своими жизнями, верно?

— КВЕЙЛ ТАВЕРС, ШКОЛА НОР.

По израненным улицам из трескающейся ржавчины Аво начал свой бег. Крапчатые карманы мыслевещества выстилали периферию его ког-фида, а пульсирующие индикаторы вспыхивали на HUD его брони. Когда пятнистый свет Дневной Звезды разлился по его тронутому войной каркасу, Аво почувствовал себя чужаком в этой локальной экосистеме, его сияющая форма – словно нож, снова погружающийся в открытую рану, которой ещё предстояло зажить.

Сломанные мосты и разбитые улицы, покрытые слизью, выстилали пространство вокруг него маслянистым блеском. Оставлены слизнями, предположил Аво. Визуальные процессоры сканировали субстанцию через его множество оптик, но его база данных выдавала пустоту. Неизвестно, потому ли, что о существах ничего не было, или потому, что внутренние системы его каркаса были чистой доской после всего, что с ним сделал Синдикат.

— Так, — сказал Чеймберс. Аво показалось, что он слышит шуршание бумаг. Бумаг? Силовик смотрел в инструкцию? — Самое время объяснить тебе твою сенсорную систему. Всё, что тебе нужно сделать, чтобы отследить конкретный звук – это… сосредоточиться на нём, будто ты пытаешься слушать один конкретный звук или что-то типа того. Джаннард, какого хрена значит «омни-клоака»?

Голос теха прорезался:

— Ты имеешь в виду «омни-кохлеарный»?

— Это я и сказал, Джадан.

Аво слышал, как тех снова назвал своё настоящее имя. Чеймберс ответил, велев ему засунуть фьюжн-горелку себе в глотку. Аво проигнорировал разговор и решил, что сам разберётся с каркасом. Осторожно он сосредоточил внимание на ряби двух ближайших голосов, HUD каркаса сузился до их местоположения.

Тотчас он почувствовал, как из плеча выдвинулась небольшая тарелка. Пульсирующие отображения звуковых волн отскакивали от стен, направляя его в более оптимальную позицию для разведки. Аво услышал, как в ушах пробежал треск. Ещё один сбой – и внезапно он слушал пьяный разговор двух заплетающихся языками мужчин, их позиция была триангулирована на три этажа выше, в ветхом многоквартирном доме.

Свободные петляющие нити мыслей пульсировали, вырываясь из их разумов.

— Работает, — сказал Аво, прерывая тираду Чеймберса против Джаннанда. — Хватит орать.

— …И… и я говорю, — донёсся заплетающийся голос. Сквоттер, предположил Аво. — Я говорю ему: «Слушай сюда, ты, полукровка из полукровок, ты заступил на мою территорию». И тут я вытащил свой моно-нож, и угадай, что он сделал?

— Достал пистолет? — На этот раз более мягкий голос. Другой человек. Больше помех в словах. Система каркаса изо всех сил компенсировала, чтобы отделить их слова от общего фона.

— Достал пистолет. И отобрал у меня мой хороший нож.

Система записала и сохранила обе голосовые сигнатуры для дальнейшего анализа. Кроме того, она обвела пульсирующим контуром их наилучшую предполагаемую позицию. Обновляя свои системы новыми данными, каркас Аво отправил ему рекомендации по взаимодействию.

В его HUD появилось решение для вектора стрельбы. Стены многоквартирного дома были пятнистыми и пористыми. Похоже, они были сделаны из дешёвого плас-бетона – легко проницаемого материала, почти не способного остановить точный гаусс-выстрел с близкого расстояния. Его HUD требовал переместиться на фут вправо, чтобы поразить обе цели одним выстрелом.

Силой мысли Аво наложил свой Физ-сим поверх расчётов брони. Фантасмические и бинарные полосы наведения совпали идеально.

— Чеймберс, — спросил Аво из любопытства. — Тех? Насколько рано?

— Насколько рано что? Джаус – выражайся яснее, кровник, давай! Насколько рано был разработан тех?

Аво хмыкнул.

— Чёрт, гуляка. Каркасам шестьсот лет. Ну, шестьсот лет с тех пор, как воидеры-ублюдки продали их нам, землянам, за право сквоттинга на луне. У этих полукровок эта хрень, наверное, уже тысячи лет.

Тысячи лет. Внутри Аво закрутился холодный дискомфорт. Младшие магистры создали их вид в течение столетия. Они должны были быть монстрами среди монстров; биологическим оружием, превосходящим всё биологическое оружие. Он начал осознавать, что даже одна из Гильдий могла бы истребить их вид столетия назад. Чтобы убить гуля, не нужен был Регуляр. Достаточно было кого-то в каркасе.

Существовала особая разновидность ужаса в осознании, что тебя создали устаревшим, бесполезным. Младшие магистры были глупцами.

С Драус, по крайней мере, он мог купаться в иллюзии, что она была лучше своего вида. Оружие, а не человек. Прозелитизатор смерти и посланник Великого Ничто.

Теперь же, в этой броне?

Ребёнок быстро расправился бы с дюжиной гулей. Он знал это. Чувствовал в своих движениях, в меньшей всеведущести, которую она ему дарила. Даже в темноте, где он считал себя в безопасности, в глубинах, где, как он думал, он скрыт, они могли видеть его. Они всегда могли видеть его.

Чистая удача была единственной причиной, почему он выжил в войне.

— Так ты пристрелишь этих сквоттеров или нет? Проверишь пушку?

Аво отвернулся от вектора стрельбы. В его сознании вспыхнул другой интерфейс. Он почувствовал вес пушки внутри себя, настроенной на стрельбу по мысленной команде. У неё было двенадцать выстрелов в магазине и три магазина всего. Учитывая, что каждый дротик был длиной с его палец, он сомневался, что их предназначено тратить на пехоту, не говоря уже об ОБЕЗДОЛЕННЫХ.

И всё же ему было трудно пощадить их. Часть его хотела просто выстрелить. Наблюдать, как их плоть расцветает и разжижается, прежде чем питаться их призраками и Эссенцией. Это позволило бы ему получить свою Преисподнюю и реактивировать Лиминальный Каркас.

Он хотел выстрелить.

Он собирался выстрелить.

Развернувшись на каблуке, он нацелился на разрушенное шасси упавшего аэровека. Силой мысли пушка соединилась с его разумом, создав траекторию стрельбы, выстроенную как его Физ-симом, так и HUD. Это было странное присутствие – чувствовать пушку. Она ощущалась скорее как тяжесть в затылке, а не как полноценная конечность или фантасмик.

И всё же лёгкость, с которой она приспособилась к его неврологии, удивила его. Если бы не простота и отсутствие необходимости обслуживания призраков, мир Идхейма всё ещё правили бы металл, кремний и схемы. Это был бы мир, который, несомненно, принадлежал бы Войдвотчу.

Вместо этого в мире, каков он есть, Воидеры прячутся возле своих точек Лагранжа, их флоты рассеяны в страхе перед земной тауматургией, хорошо осознавая свою уязвимость перед богооблаченными.

Аво приказал пушке стрелять. Он почувствовал, как по его броне пробежал всплеск энергии, силовая сеть вдоль рёбер завыла. Шип встал на место, закрутившись между стволами, прежде чем вырваться с рывком магнитной силы.

Подобно камню, пробивающему центр страницы, аэровек сложился, а затем раскрылся, ржавые сплавы и пластик разлетелись в стороны в извержении разрушения. Выстрел продолжился, полоса пульсирующей энергии застыла в воздухе. Он пробил ещё на три фута в полустоящую плас-бетонную стену заброшенной витрины магазина, прежде чем наконец остановиться.

Звук разнёсся громко и далеко. Аво бросил взгляд на Выемку вдалеке. Неважно. Стрельба в Норах была как птичье пение. Потребуется Повторение, прежде чем кто-то явится на поиски, особенно уличная банда.

Но, на всякий случай, он отошёл от улицы вниз, в переулок. Он перешагнул через спящую семью – три неподвижных тела лежали на рваном ковре, а над ними парил авто-шеф, урча и разогревая дешёвый рис.

Здесь была история. Та, на изучение которой у Аво не было времени. Технологии и бедность были странными союзниками в Норах. Большинство людей брали то, что могли получить. Или украсть.

— Хотел проверить выстрел по чему-то потолще, — сказал Аво. — Проверить пробиваемость.

Он продолжил, петляя по местным переулкам. Аратниды и гидраножки разбегались, спасаясь в трещины, когда он топал мимо. Призраки задерживались на стенах, их мемориальные структуры медленно фрагментировались, когда знаки банд, которым они должны были служить, медленно распадались.

— Конечно, — фыркнул Чеймберс. — Поэтому ты и не пристрелил тех двоих. Я знаю, ты хотел.

— Желание – это не то, что важно, — сказал Аво.

— А что тогда?

— Выбор.

— Бля, звучишь как сообщение из лотерейной энграммы, гуляка.

Жизнь цеплялась за расщелины и переулки в Пути Выжигателя. Уличные оборванцы держали свои углы, сверля его взглядами с голографическими оскорблениями, хэп-татуированными на голых торсах, утыканных дешёвым хромом. Они носили дешёвые трубы и фьюжн-горелки, выкрикивая ругательства, когда он проходил мимо. Они понятия не имели, как сильно дразнят голод зверя.

Ещё одна причина, почему он был рад быть в броне.

Вокруг него бывшие башни промышленных кварталов теперь извергали в небо клубы чёрных отходов, их кольцевые структуры были выплавлены добела, остались только металлические каркасы. Это выглядело так, будто рёбра какого-то колосса были небрежно наложены друг на друга.

Сквозь чащу сплавов и капающей слизи Аво увидел зубчатые края того, что раньше было шестиугольной границей этой плиты Первого Яруса. Слабые частицы поднимающейся черноты выплёскивались в воздух, поднимающееся присутствие Зева лизало края города. Это обычно случалось, когда один из его секторов не получал достаточно материи.

Продолжая движение, Аво перешёл на бег. Броня была на удивление тихой, даже когда он бежал, его ноги толкали его вперёд. Пятьдесят миль. Шестьдесят. Девяносто. Мусор и обломки били по его броне, зажигая на интерфейсе целостности каркаса синие зоны попаданий. Ни пробития, ни повреждений.

Вокруг него улицы размылись, и избитые фигуры уставились на него с выступов и из окон. Он бы волновался, что они подадут сигнал местной банде. Волновался бы, если бы большинство не лежало, сгорбившись на земле, их тела были искажены передозировкой радости.

Сломанные скайвеи и руины эстакад оставались нагромождёнными на улицах. Единственное, что ещё работало – это уличные фонари, их неоновые голограммы постоянно переключались между красным, жёлтым и зелёным.

По изрытым артиллерией переулкам Аво бежал, набирая скорость, когда проносился мимо разрушенных корпусов павших големов, застывших среди обломков обрушившихся зданий. Он вырвался из переулков, ноги вгрызались в мягкую материю улицы, куски плас-бетона разлетались в стороны.

Движение начинало ощущаться лучше. Синхронность между ним и каркасом росла. Обратно на главном проспекте Пути Выжигателя здания, окружавшие район, выглядели как треснувшие зубы. Здесь тоже было ещё несколько крупных личинок, прилипших к стенам. Впереди ждало Ущелье, всего в четырёхстах футах.

Четыреста футов, окружённых парапетами, построенными из нагромождённых обломков аэровеков, охраняемых двумя охранниками, которые болтали в пьяной расслабленности, лёжа на спинах и глядя на голографические облака, проецируемые дном Второго Яруса. Далеко позади них, окутывая саму Выемку черноватой дымкой, изгибы света Дневной Звезды стекали по краям района, как водопад, сталкиваясь с искусственным сиянием, проецируемым голограммами сверху.

— Небрежно, — сказал Аво, глядя на состояние охраны Выемки.

— Говорил же. Полная лёгкая⁠…

С той стороны улицы раздался треск осыпающихся камней.

Аво развернулся, отслеживая аккрецию мыслевещества, которую увидел на периферии, прежде чем его HUD вообще идентифицировал угрозу. Его пушка была наведена и взведена, выстрел стоял наготове и вращался.

Он замер.

Ювец уставился на него снизу вверх. Капюшонный, нервный ювец с девятью разными видами рук, шестью ногами насекомого и восемнадцатью типами глаз, посаженными по всему лицу. Розовая масса надувалась из её губы, когда она продолжала надувать свою жвачку. Её взгляд был пуст, не выдавая ни ужаса, ни заботы о том, что он наставил на неё пушку.

Достав руку из кармана, она подмигнула ему половиной своих глаз и изобразила, как стреляет в него первой.

Он отключил свою пушку.

Она перестала смотреть на него и вернулась к прыжкам по дороге.

— Что с ней не так? — Спросил Аво.

— Ах, — пробормотал Чеймберс. — Гребаный ФЕЙТ-донор. Похоже, какой-то Синдикат, которому она принадлежит, перекормил её модами. Жесткое дерьмо.

— ФЕЙТ-донор? — Сказал Аво, изучая девушку. Ни один из глаз не походил на другие, и когда он приблизил, он предположил, что они принадлежали разным видам и моделям.

— В общем, ходячая ферма био-модов. Родители берут, э-э, нестандартный кредит, чтобы вырастить ребёнка и зарегистрировать его ФЕЙТ в одной из Гильдий. Их спонсоры получают возможность напихать в этих детей всякой сомнительной фигни и продавать их по мере взросления. Вин-вин. Ну, пока ювец не сдохнет, то есть.

— Непрактично? — Сказал Аво. — Можно просто клонировать органы.

Чеймберс фыркнул. — Авторское право, кровник. Ни одна Гильдия не потерпит клонировочный чан или биопринтер в руках Синдиката. А если поймают нас на краже, они, блядь, выскребут весь район. Без лишних разговоров.

— Выращивание модов в детях решает это?

— Ага. Противопоставляет один закон другому. Закон об авторском праве против… гребаного… как его там – Хартии прав софонтов! Спасибо Войдвотчу за это дерьмо, этим массистским полукровкам. Если органы несёт в себе юридически признанный софонт, государство не может просто изъять его органы, потому что это убьёт индивидуума. Итак, вот вам результат этой юридической фигни.

Для Аво это всё ещё не имело большого смысла. Гильдиям нужны были люди, чтобы умирать и подпитывать их Души и кормить их Небеса. Но не настолько бесчеловечно, чтобы оскорблять их чувствительность. Возможно, Войдвотч стремился к определённой моралистической эстетике. Чему-то более приемлемому, чем функциональному.

— Ладно, хватит о гаммавере, растущем на её лице, ты должен сосредоточиться на том, чтобы достать мою бету в Ущелье.

Аво зарычал. — Я даже к каркасу ещё не привык.

— Какого хрена ты имеешь в виду? Ты можешь двигаться. Можешь стрелять. Можешь читать. У тебя на два преимущества больше, чем у большинства наших парней. Ладно, хватит этого дерьма, спускайся туда и хватай наши вещи, чтобы мы могли вернуться, пока босс не заинтересовался. Испытания столько не длятся.

Вздохнув с брезгливым фырканьем, Аво начал медленно приближаться к Выемке. Слева он изучал фабричный блок, на который хотел подняться для обзорной точки. Личинки усеивали его бока кучами. Похоже, теперь этот вариант отпадал. Хорошо, что противник оказался даже мягче, чем ожидалось. Всё упрощалось.

Несмотря на это, он всё ещё двигался осторожно, перелезая через стены, окружающие Выемку, вместо того чтобы просто войти через главные ворота. Какими бы хилыми и вялыми ни казались охранники, ему всё же было лучше избегать их внимания.

Лучше для всех сторон сохранить это безнаказанным. Насколько мог судить Аво, он всё ещё не обучен своему каркасу. Чеймберс явно не знал, что делал, а Джаннанд просто подчинялся приказам. Любая эскалация ляжет бременем на Аво, а ему уже надоедало такое положение вещей.

Достигнув верха баррикады, он выглянул, используя оптику на руках, и поискал патрули. Его встретил долгий спуск в глубокий канал, наполненный застоявшейся водой. Аво нахмурился.

— Святые угодники, — сказал Чеймберс, звуча действительно впечатлённо, — полукровки построили ров. Технически не с той стороны. Но всё же.

Аво посмотрел на канаву с грязной водой. — Ров?

— Бля… древнейшее оборонительное сооружение времён Искусства войны. Не даёт людям на лошадях просто подъехать к твоим стенам.

Аво снова моргнул. — Лошади?

Этот вопрос на мгновение поставил в тупик и самого Чеймберса. — Думаю, это что-то вроде ню-пса, достаточно большого, чтобы на нём ездить – Не суть. Это чертовски мило, но ты в каркасе. Перепрыгни его. Заберись туда. Получи мой⁠…

— Кейс, — сказал Аво, заканчивая фразу силовика. — Я знаю. Всё, что тебе нужно, – это кейс.

Нацелившись на особенно мягкое пятно почвы, чтобы смягчить приземление, Аво оттолкнулся от баррикады. Он приземлился, вес его каркаса выбросил в воздух фонтаны земли. Сканируя окрестности через свои всеракурсные оптики, он подождал мгновение, прежде чем продолжить. Никаких охранников. Никаких патрулей. Только свет и музыка, пульсирующие сверху. Коридоры внутри бывшего мегаблока были открыты ему, как рёбра, вырубленные клинком.

Низкое гудение привлекло его внимание, когда два дрона проплыли мимо, неровно зависая в воздухе. Они сканировали землю под собой и больше ничего. В десяти футах Аво оставался незамеченным.

Чеймберс рассмеялся. — О, это так мило. Чёрт, я почти хочу сфоткать это. Два дрона для наблюдения. Это кого-то остановит.

Изучая полётные шаблоны дронов, он смотрел, как оба одновременно огибают башню, оставляя весь сектор без наблюдения. Плохо запрограммированные патрульные маршруты. Начинало походить на ту лёгкую прогулку, которую обещал Чеймберс.

Аво приблизился к башне, медленно ступая по участкам яйцевидных углублений, разделённых на квадраты в сетке остекленевшей материи. Похоже, скучающие артиллеристы во время войны предавались игре в крестики-нолики.

Развлечение находит путь.

Держась низко, Аво обнаружил троих бандитов, вываливающихся из частично обрушившегося главного входа в квартал. Улыбки неестественными гримасами растягивали их лица, из горла вырывались резкие смешки. Их тела выглядели атрофированными и истощёнными, дешёвый хром и дефектные сервоприводы поддерживали их движение, несмотря на ослабшие мышцы. Одежда висела на них лохмотьями и обрывками.

У некоторых на шеях виднелись мутные пустулезные наросты. Живые раки имели полупрозрачный блеск. Они напоминали Аво дрожащие задницы личинок.

— Блядские радостезависимые, — сказал Чеймберс. Он произнёс оскорбление без всякой шутливости, со злобой.

— Не нравится счастье? — Сказал Аво, подкалывая его в ответ.

— Не нравится, когда люди принимают эту радостную дрянь. Это яд, замаскированный под нечто другое. — Аво услышал, как силовик сглотнул. — Это неправильно.

Здесь было что-то более личное, какой-то груз, давивший на нерв силовика. Аво хотел снова подколоть, посмотреть, какую реакцию сможет спровоцировать, но его высшие чувства предостерегли его.

Он подождал, пока бандиты, пошатываясь, скроются за кварталом, направляясь к лачуге. Они смеялись, плакали от радости, находя забаву во всём и ни в чём. В Склепе это было не редкость. Но радостезависимые были лёгким топливом для ликвидаторов.

Приблизившись к кварталу, Аво изучал свой выбор способа подъёма. Входная дверь, казалось, была не охраняема, но это было слишком прямолинейно. Привлекло бы слишком много внимания – он не хотел рисковать чем-то, что могло привлечь чей-то взгляд. Он знал, что броня прочнее его плоти, но если у кого-то здесь была взрывчатка, он, вероятно, просто превратился бы в мясную пасту внутри банки.

Насколько он помнил, у каркаса не было встроенных инерционных компенсаторов. Это значило, что он всё ещё кланялся прихотям физики, когда она стучалась.

Оставался другой вариант.

По бокам башни тянулись непрозрачные панели стекла, застывшего, как приливы в середине волны, разделённые на четыре секции полосами голо-проекторов. Однако без чего-то проецируемого башня выглядела как утыканное, волнистое весло какого-то рода. Нелепо, одним словом.

По крайней мере, полосы проекторов дали ему что-то, за что можно было уцепиться.

Его подъём был тихим делом, Аво использовал оптики, чтобы отслеживать патрули внизу. К счастью, они были слишком обдолбанные или невнимательные, чтобы смотреть вверх. Подъём продолжался под аккомпанемент Чеймберса, напевающего новый поп-мотив на тексты оскорблений.

Несмотря на вульгарность пародий мужчины, Аво должен был признать, что силовик умел петь. — Не та профессия, Чеймберс.

— Что? Комплимент? От тебя?

Аво хмыкнул. На этом он и остановился.

Он погрузился в почти медитативный транс, пока поднимался. Под ложным светом, проецируемым Вторым Ярусом, рядом с мерцающим приливом почерневшего стекла, до Аво дошло, что он испытывает то, чем никогда раньше не наслаждался. Он был снаружи в дневные часы без савана, без маскировки глаз за зеркальными очками.

Он на мгновение задержался, чтобы насладиться моментом, подняв руку, словно сжимая в кулаке голографическую сферу, которая должна была имитировать Дневную Звезду, и заявляя на неё права. Это было настолько абсурдное действие, что он чуть не рассмеялся. Но всё равно наслаждался той маленькой властью, которую обрёл над светом.

А затем момент был безнадёжно испорчен, когда стеклянная панель над ним поднялась. Клуб дыма вырвался наружу, когда кашляющая бандитка высунула голову через край, чтобы очистить лёгкие от влаги. Её лицо представляло собой коллекцию медных пирсингов, пульсирующих неоново-ярких хэп-тату и цепких волос, которые каждую минуту меняли стиль.

Аво замер на месте, его кулак всё ещё тянулся к свету.

Она была на несколько этажей выше, кашляя из окна на сто семьдесят седьмом этаже.

Маркер назначения сиял в HUD Аво, как маяк.

Он прижался ближе к зданию. Ладно, это просто, ему нужно только…

Она наклонилась и выплюнула очередную порцию желчи. Желчь, которая затем плеснула на плечо каркаса Аво.

Моргнув, она потёрла глаза и замерла, наконец заметив его. — Святые угодники⁠…

Аво активировал свой Целеростилус.

http://tl.rulate.ru/book/198521/22032258