Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: ГЛАВА 23.

ЛОЖЬ

Лгать когда-то было куда проще – пока призраки не начали выкачивать истину прямиком из твоей памяти.

Конечно, и докопаться до правды раньше было легче. Теперь же поди разбери, что реально, а что – лишь подсаженное воспоминание, когда любой обладатель Метаразума и верной последовательности кодов может перекроить тебе мозги.

Но именно здесь начинается искусство. Быть некрохакером – это не просто быть мошенником или меметическим инженером, и даже не всё это вместе взятое. Быть некрохакером – значит формировать веру, погружаться в чужое сознание, чтобы понять желания людей, и извращать их так, чтобы они служили твоим целям.

— БЕЛЫЙ РАБ, «КОНСТРУКЦИИ ОБМАНА», СТР. 96.

Аво зарычал, готовясь сражаться за свою жизнь. Существовало не так уж много способов интерпретировать открывающийся люк аэровека как дружелюбный жест. Вот почему переговорами обычно занимался Уолтон.

Он активировал призрачную связь; зазубренное острие его Травмы замерло в готовности нанести удар.

По крайней мере, так было до того момента, пока нечто не протащило его сквозь потолок. Невероятная Сила схватила его за загривок; хватка пронзила кожу, втягивая его в отражение наверху.

Его охватил панический страх. Первобытный. Животный. Аво почувствовал, как тело дернулось, пересекая невидимый Порог, и он оказался в месте, которое не могло бы существовать без тауматургии.

Или без Небес.

Талассофобия: боязнь глубокой воды. Некрохакеры время от времени страдали этим недугом из-за специфики своей работы. Нередко случалось наткнуться на левиафана Травмы, затаившегося в складках на первый взгляд не связанных между собой воспоминаний. Но даже тогда всегда оставалась лазейка – путь к отступлению. Всегда можно было обрубить призраков, чтобы защитить сознание. Спрятаться в хаосе и переждать.

Здесь же, перед лицом существа с зазубренными сияющими крыльями и вращающимися кольцами, искажавшими три его огромных, точно бездны, глаза, Аво почувствовал, как взвыли его призраки, а Метаразум приготовился к удару. Прятаться негде. Бежать некуда. Его ментальные щиты взлетели до предела, натягиваясь под тяжестью увиденного. Он с трудом отвел взгляд; груз безумия стал чуть легче, но никуда не исчез.

Его запредельная масса была куда больше, чем у Сангейста – левиафан, способный заглатывать города, а не жалкую башню. И всё же, пока его огонь пылал вспышками непостижимой иризации, Аво ощущал нечто более глубокое: внутри существа кричала скорбная нота.

ДВАЖДЫ-ИДУЩИЙ, СЕРАФИД ХОРА.

Таково было его имя, так он сам себя называл. Его существование ощущалось разумом Аво как открытая рана; обнаженные воспоминания призраков сочились из него, словно шрам, высеченный в плоти реальности.

А затем, с презрительной легкостью, оно проглотило его.

Внезапно мир сузился до крошечного продолговатого отверстия. Аво вынырнул из отражения, его тело выдавилось из тесных пределов черепа Миррорхеда, влекомое невозможной мощью холодных пальцев синдикатского богооблаченного. Аво вырвался на свободу и инстинктивно забился, разум кружился от осознания произошедшего. Он боролся против хватки, полосуя когтями в слепой животной ярости.

Всё впустую.

Рука, вытащившая его из-за завесы, обладала силой, превосходящей любое воображение. Его когти разорвали внешние слои костюма, но увязли в зеркальном материале, составлявшем основу плоти Миррорхеда. Там, где когти впивались в плоть врага, они выходили с другой стороны, пуская кровь самому Аво – Миррорхед обращал атаку против него самого. Аво успел нанести три удара, прежде чем понял, что калечит себя, сдирая лоскуты кожи с собственной груди.

Миррорхед вздохнул. — Ну, это было очень мудро с твоей стороны.

Одним простым толчком он отправил Аво обратно в свой череп.

Мир сузился, становясь невыносимо тесным. Аво снова пересек Порог, на этот раз вывалившись из потолка. Чувства поплыли, он судорожно глотал воздух, словно вынырнул из глубокой воды. Извиваясь, он обнаружил, что его держат над краем рампы. Дождь жалил тело, как иголки. Внизу яростные ветры превращали улицы в туман сквозь мутное неоновое марево, скрывая истинную высоту падения.

К горлу подкатила тошнота. Смутно он слышал шум дождя, ощущал на вкус успокаивающую силу, разлитую в воздухе.

— Он не лгал, — прорычала Драус, подползая по ковру. — Верни его назад.

Голова Аво шла кругом. Что только что произошло?

Миррорхед стоял над ним, поправляя воротник своего изорванного костюма с видом абсолютного превосходства. Босс Синдиката коснулся своего лица, и Аво увидел в нем отражение своего жалкого облика – промокшее бледное существо в небрежной хватке того, кто был неизмеримо сильнее.

— Реальность подчиняется метафизике, — начал Миррорхед. — И хотя я не агнози. Не настоящий теолог павших божеств и Небес, что когда-то составляли их тела, а теперь творят чудеса в наших городах… — его рука повернулась, словно у читающего лекцию теоретика. — …кое-что я всё же знаю. Например, то, что горстке смертных не под силу одолеть голема. Даже того, чьи Небеса столь же устарели, как Сангейст.

Сверкнула молния, отразившись в лице Миррорхеда бледными ветвистыми шрамами сквозь затянутые тьмой облака. Сточные канавы расходились внизу, словно сыпь городского разложения, а пустые здания были испещрены огоньками костров.

— Итак, попробуем еще раз: что случилось с Крошкой Злюкой? Мы знаем, что в момент её смерти в Пустоши произошел сбой. У нас есть записи нескольких далеких Спектров, подтверждающие, что Небеса голема пали. Мы знаем, что ты сожрал её. И мои некрохакеры не зафиксировали никаких вторжений, так как же…

— Ваша безопасность в Пустоши – полное дерьмо, — прорычал Аво, всё еще находясь в хватке Миррорхеда. Сама дерзость этого заявления заставила босса Синдиката замолчать.

— Поясни, — сказал Миррорхед, и его пальцы сжались. Аво услышал хруст в шее. Перед глазами поплыли пятна. — И лучше не лги мне. Солжешь – и я первым сброшу пустышку. — Он кивнул в сторону отца. — Затем нашего бывшего капитана Драус. А напоследок – тебя.

Аво вдохнул так глубоко, как только мог, пытаясь вспомнить, чему Уолтон учил его в плане социального обмана.

Дело не в истине. Дело в том, во что они могут поверить и во что они хотят верить.

Чего хотел Миррорхед? Хороший вопрос. Аво почти не знал его, но до сих пор каждый акт угрозы, каждый негласный выпад или смена тона были направлены на поддержание абсолютного контроля. И Аво, возможно, только что намекнул, что его хваленая безопасность и в подметки не годится его ожиданиям.

Это значило, что он либо только что подписал себе смертный приговор, либо нашел выход.

Значит, вернемся к правде. Посмотрим, куда она приведет.

— Призраки твоей охраны никуда не годятся. Плохая аккреция. Утечка эмоций и мыслей. Я чувствовал их, а не они меня. Приличному некрохакеру раз плюнуть пробраться внутрь. Твои некро не справляются. Тебе нужна команда получше.

Миррорхед ослабил хватку. Это был либо хороший знак, либо очень, очень плохой.

— Что-то взломало внутренний локус голема. Взломало через меня! — Выпалил Аво. — Подумай… подумай о конкурентах. Другой Синдикат. Целая группа.

Миррорхед замер и обернулся. — Ну и почему ты не начал с этого? Будь я проклят, проклят во всех и каждой Преисподней. Всё это время игнорировал очевидное. Скальперы, чертовы Скальперы.

Он перебросил Аво через плечо, как мешок с мусором, не заботясь о том, что тот ударился о потолок и вцепился когтями в бархатный ковер, чтобы погасить инерцию. Простым жестом Миррорхед приказал задним дверям закрыться, отсекая шум дождя и гул города внизу.

Тяжело дыша, с нервами, натянутыми от прилива адреналина, Аво прильнул к полу, глядя на Миррорхеда как дикий зверь. Он держался пониже и как можно дальше от любых отражающих поверхностей. И хотя зверь внутри выл, требуя новой попытки, Аво понимал: против богооблаченного у него шансов не больше, чем у снежинки в аду, если он не смог справиться даже с упакованным хромом ликвидатором вроде Слоттермена. Или с тем же големом. При всей мощи Сангейста, тот был в лучшем случае зажженным фитилем по сравнению с яростным пламенем, которым был Миррорхед.

Если бы только удалось снова запустить Сангейст. Всё еще девяносто процентов Разрыва.

ВЫХЛОП! ВЫХЛОП! ВЫХЛОП!

— Я хотел бы извиниться за свое поведение, — сказал Миррорхед, бросая Аво носовой платок.

Аво моргнул. — Что?

Миррорхед посмотрел на него как на тугодума. — Я извиняюсь. Я был неправ.

В Аво вспыхнула паранойя. Разговор вилял из стороны в сторону слишком резко и быстро. Казалось, человек ведет себя в точности как бог, обитающий внутри него – хаотично и капризно.

— Я не…

Миррорхед небрежно прошел мимо Аво. Он снова сел на свое место, словно ничего не произошло, и налил себе еще выпить. Он указал бокалом на Драус. — Впрочем, на тебе тоже лежит часть вины. Знаешь почему, капитан Драус?

Драус вздохнула, её лицо выражало крайнюю степень изнеможения. — И почему же?

— Ты не подала голоса! — Миррорхед ударил кулаком по стеклу. По стенам отсека пробежала трещина. Осколки разлетелись повсюду, у Аво заложило уши. Каким-то образом Миррорхед преодолел расстояние до Драус в мгновение ока. Теперь он прижимал её к стене, сжимая пальцы на горле; из её носа хлынула кровь.

Аво только сейчас заметил, насколько Драус была крупнее Миррорхеда, даже лишившись конечностей. И всё же то, как он держал её, будто она ничего не весила, казалось чем-то противоестественным. Она ухмылялась ему в лицо, ничуть не впечатленная, скорее даже заинтригованная.

— Ну, — сказала она, сплевывая сгусток крови на его безликую маску, — теперь-то я точно знаю, что в твоих Небесах Силой и не пахнет.

Аво увидел, как свободная рука Миррорхеда сжалась в кулак. А затем разжалась.

Вздохнув, он позволил Драус упасть и отошел от неё. — В… знак признания твоих заслуг я спущу это на тормозах. Полагаю, я не могу тебя винить. Ты – достойный противник. Часть Колонны. А потому я расценю это как акт открытой враждебности, а не диверсию. Но впредь ты будешь говорить мне то, что я хочу знать. Не стоит меня испытывать. Иначе я натравлю своих некрохакеров на твой разум. Я знаю, ваш брат не сдается, но вы ломаетесь. Все ломаются.

К её чести, Драус лишь закатила глаза и снова подмигнула Аво.

Теперь он был уверен: она ищет смерти.

Подняв запасной бокал с подноса, Миррорхед рассмеялся и налил себе еще. — К тому же, меня умиляет, как бывшая присягнувшая Гильдии находит столько общего с недочеловеческим монстром. Не знаю, считать ли это комплиментом тебе или деградацией с её стороны. Её ведь создавали для ликвидации любых угроз, понимаешь? Твой вид на войне был не более чем кочкой на дороге. Но что-то в тебе, должно быть, пробудило подобие верности в этом брутальном сосуде, который мы зовем регом.

Подойдя к Аво, Миррорхед помедлил. — Кто тебя учил? Кто рассказал про Пустошь? Дикарь не мог такого знать. И одет ты слишком прилично для дикаря.

Вопрос попал слишком глубоко, Аво стало не по себе. Миррорхед снова перешел в наступление, прощупывая почву новыми вопросами, слой за слоем снимая то, кем Аво был и кем он себя воображал.

— Уолтон.

— Уолтон кто?

— Просто Уолтон, — сказал Аво. Уолтон никогда не называл фамилии.

Миррорхед кивнул. — Просто Уолтон. Этот Уолтон неплохо научил тебя изъясняться. Читать умеешь? Писать.

И они вернулись к вопросам анкеты. Как будто он не держал Аво над бездной за бортом летящего аэровека мгновение назад. — Стандарт. Низкий Ноло…

— Стандарта достаточно, — перебил Миррорхед. — И ты знаешь, как быть некро?

Аво кивнул.

— Что ж, я бы сказал, кем бы ни был этот Уолтон, он сделал человека из гуля.

Если это и был комплимент, то один из самых прямолинейных, что Аво когда-либо слышал. Тупая боль предубеждения была похожа на слой шрамов, которые кровоточили слишком часто, чтобы причинять страдание. Естественная реакция – но не человеческая. Гули не особо переживали из-за остракизма или предрассудков. Они не были социальными существами. И не могли ими быть, учитывая, что их создали для заражения и пожирания.

Учитывая близость видов, психопатия была естественной чертой, вживленной в гуля. Кладе биоформных монстров ни к чему было страдать от эмоциональных терзаний, когда их добыча взывала о пощаде.

— Ему нравилось чинить сломанные вещи, — произнес Аво.

— У всех нас есть свои… фиксации. — Собрав осколки разбитого стекла в ладонь, Миррорхед швырнул их сквозь собственное лицо.

Зачем он это сделал?

— Такое случается, понимаешь, — продолжил он, жестом предлагая Аво сесть. — На самом деле, пока госпожа Драус не призналась, я знал, что ты меня дурачишь. Не знаю, зачем регу спасать гуля. Черт, может, она видит в тебе сувенир из былых времен. Ностальгирует по остальным бойцам своего отряда. По «Сиротам». Скажите, капитан, я слышал, еще один из ваших погиб в прошлом месяце. Мои соболезнования.

Аво услышал, как участилось сердцебиение Драус. Миррорхед задел своими словами что-то сокровенное. Со стороны же самого Миррорхеда была лишь тишина. Ни звука. Ни пульса. Ни запаха.

Будто там вообще ничего не было.

— Тебе везет, ты это знаешь? — Спросил Миррорхед.

Аво хмыкнул. — Везет. — Везет, что у него есть Лиминальный Каркас, не дающий Зеву выпить его досуха. Везет, что тот может вернуть его с того света. Везет, что он может вырвать Небеса у голема и привить их ему.

Теперь оставался главный вопрос: где и когда в него вжгли Лиминальный Каркас?

По-прежнему ничего. Словно эти воспоминания были начисто скальпированы из его разума. Это не сулило ничего хорошего.

— Давай поговорим об условиях, — сказал Миррорхед, заставляя Аво снова сосредоточиться.

— Условиях?

Миррорхед пренебрежительно махнул рукой. — Ты принадлежишь мне. Теперь мы можем обсудить, как именно ты мне принадлежишь и как я буду тебя использовать.

Аво понимал слова, но какой-то барьер мешал ему полностью осознать смысл. — Я принадлежу вам?

— Ты гуль, кровник. Может, у тебя и был добрый хозяин, но давай честно – прав у тебя нет. В лучшем случае ты оружие. — Миррорхед рассмеялся. — Но, откровенно говоря, для меня то, что младшие магистры сотворили с вашим видом, было скорее… арт-проектом.

— Джаус, он серьезно. — Разум Аво поплыл. — Купили меня у мусорщиков. Бросили в Горнило. И теперь я ваша собственность?

— Да, — ответил Миррорхед так, будто это было в порядке вещей. — Видишь в этом что-то странное?

Аэровек замедлился, начиная снижение. Свет у задних дверей мигнул дважды.

Миррорхед встал и поправил свой монохромный костюм. Одним щелчком он отключил голографический галстук.

— За мной.

Аво посмотрел на Миррорхеда. Посмотрел на Драус. Посмотрел на отца, всё еще сжимавшего голову руками.

— Не беспокойся о своих друзьях. У меня на них другие планы. И не принимай мои слова за просьбу. За мной.

Дверь с шипением открылась. Дождь ослаб до мелкой измороси, дымка рассеялась достаточно, чтобы обнажить пульсацию далекого неона и всполохи стробоскопов. Грохочущая музыка доносилась от далеких призраков, перемежаясь звуками перестрелок.

Это было сердцебиение Нор. Так жили люди здесь, внизу.

— Иди, — сказала Драус, — дуй за ним.

Аво уставился на неё. Он не знал, что сказать. — Драус…

Она усмехнулась. — Просто заткнись и вали отсюда. Со мной всё будет путем. Присмотрю за пустышкой. Попробую выклянчить новые руки и ноги у этих недобитков, если они не вздумают меня пытать. — Она фыркнула. — Прямо как снова в учебке оказаться.

— Гуль, — голос Миррорхеда донесся сквозь стекло. Он не собирался повторять дважды.

Аво хотел что-то сказать Драус. Пообещать что-то. Но Миррорхед слушал. Наблюдал. Вглядывался в каждое отражение. В каждый изгиб и поворот комнаты. Оковы паранойи сомкнулись на Аво, и новая тяжесть придавила его к земле.

Поэтому он промолчал. Вместо этого он тихо протянул свою призрачную связь, пряча Шив так искусно, как только мог.

ПЕРЕДАЧА ПРИЗРАКА.

ПРИЗРАКИ: [34]

Одного он потерял, когда недавно выводил из строя Спектра. А теперь еще одного – упаковывая свою мысле-заточку в аккуратную посылку. На лице Драус на мгновение отразилось замешательство, прежде чем оно снова стало бесстрастным. Он заметил, как на её щеке дрогнула тень улыбки.

— Да, — прошептала она. — Спасибо.

http://tl.rulate.ru/book/198521/22032240