Готовый перевод Godclads / Богооблачённые: ГЛАВА 3.

ОБЕЗДОЛЕННЫЕ

ОБЕЗДОЛЕННЫЙ: Не зарегистрированный гражданский; индивид, которому еще предстоит заслужить спонсорство Гильдии по заслугам или через лотерею.

СУДЬБА: Метафизическая система в ПУСТОШИ, используемая Гильдиями для отслеживания и индексации граждан.

— НОВО-ВАЛТУНСКИЙ СТАНДАРТНЫЙ СЛОВАРЬ.

Опухолеликая старалась изо всех сил. Ее стараний не хватило. Аво понимал это.

С избытком ярости и скудностью возможностей она бросилась на него, тяжесть ее ритма вбивалась в пол, словно она была тяжелой кавалерией из исторического сима памяти. Ослепленная агрессией, она сунулась прямо в пасть зверя. Та малая часть Аво, что была способна имитировать человеческое чувство уважения, одобрила ее поступок.

Основная же часть его разума, все еще упоенная жаждой крови, взялась за задачу ее обескровливания. В его руке чавкал последний выдранный комок плоти, взятый с останков Зеленоглазого. Аво сжал его. Кровь потекла по впадинам между его когтями. Сгодится.

Мысленной командой Аво попытался активировать калькулятор траекторий. Моргающий ответ «null» в глубине сознания напомнил ему, что у него есть один призрак и ни одной фантазмической энграммы. Придется делать это вручную.

Сплавные конечности ее ритма поднялись, когда она приблизилась, как раз вовремя, чтобы встретить брызги крови и потрохов на своих проекционных ребрах. Кровь заляпала ее лицо и затуманила взгляд. Она размахнулась, тремя конечностями вырезав изуродованную борозду в металлическом настиле над ними, перерубив его наполовину. Она бы рассекла Аво от плеча до бедра, если бы он не увернулся. Несомая слепотой, болью и инерцией, ее крабоподобные ноги высекали искры по металлической палубе, перегруженные механизмы заклинивало и шипело.

Аво проскользнул у нее за спиной, преследуя мусорщицу подобно хищнику, каким его и создавали. Царапины и борозды, оставленные на корпусе ее заносом, послужили хорошей опорой для его когтей, даже когда баржа внезапно накренилась вниз.

Она резко остановилась, прокатившись еще несколько футов. Теперь они были у края корабля. Пылающие двигатели по бокам судна излучали корону неестественного света, отбрасывая ее в тень. Руки ритма бешено молотили по сторонам. Аво нырнул низко, между ее ног. Опухолеликая была еще слепа, когда он вонзился в нее, растопырив когти, а нижние челюсти разжимая в предвкушении пиршества.

Ее пилотская сбруя была маленьким отсеком, едва достаточным, чтобы вместить пустышку ее размера. Сам ритм не обладал ни массой, ни способностью должным образом запечатать ее под слоем защиты. Дешевый, как он был, ее жизнь была, вероятно, еще дешевле. В этих глубинах работы хватало на всех, но ресурсов, чтобы ее поддерживать, было в обрез. Для города ее жизнь стоила больше, когда она была потеряна, чем когда сохранена.

Аво вонзился в мягкость ее живота, водопад красного залил ему глаза. Запах кишечной жидкости смешался со вкусом ржавчины. Он обломал резцы о кости, усиленные дешевым титаном, и принялся за ее сухожилия. Сквозь неглубокие удары ее сердца он слышал ее крики, заглушаемые кровью, залившей его уши. Он отпрянул и вырвал ее внутренности, сухожилия и хрящи застряли между его клыками. Он вышел из этого крещения обновленным. Возбужденным.

Но даже превратившись в искореженную развалину, Опухолеликая хрипела, цепляясь за жизнь и хватая его, а ее глаза все еще пылали ненавистью. За гнездом проекционных ребер ритм дернулся, не в силах различить сигналы разума, столь охваченного ненавистью.

Она решила, что машина ей не нужна. С вызывающим визгом, пронзительным от ярости и боли, она ударила его своим черепом о его. Аво почувствовал, как глухой удар прошел сквозь его кости. Истощенная, она привалилась к нему и сплюнула кровь и неуважение ему на щеку. — Гребанный… полукровка ублюдок. — Собрав остатки сил, она подняла голову и уставилась на него, не отводя взгляда даже умирая. В этот момент она была больше гуль, чем он, – тело сломанное, искореженное, но все еще борющееся; дух, горящий углями ненависти и отвращения; действия целенаправленные, но тщетные.

Он взял ее за голову. Так близко, фантазмальная аура его ког-фида окутала ее священным блеском света. — Лучшее, на что ты была способна, — сказал он. — Все, что ты могла. — Он не знал, утешение ли это для нее или обращение к своему прошлому «я», а ее тело стало алтарем, исповедальней. Все, что он знал, – эта мучительная правда связывала их обоих.

Она посмотрела на него, ненависть не угасала. Сжав челюсти, она не видела того, что он пытался донести. Не было взаимопонимания. Возможно, в этот момент его можно было считать более человечным, чем ее, по праву философского понимания и жизни, лучше обеспеченной приемным отцом.

Мгновение прошло со следующим ударом ее сердца, а волнующий запах ее обнаженных внутренностей позвал Аво. Он откинул ее голову назад. Она попыталась дотянуться до тактильных органов управления, спроецированных ее ритмом. Это движение перешло в судорогу, когда ее шея переломилась между его зубами. Его клыки с легкостью скользнули сквозь ее неусиленную мягкость.

Пустышки – легкая добыча.

Ее страдания длились недолго. Его челюсти, широкие, как у змеи, сомкнулись вокруг ее шеи. Кожа и мышцы расступились. Укус уперся в позвоночник. Не важно. Он дернул, и комок плоти остался у него. Сочный. Ее голова безвольно свесилась. Когда он покончил с ее трахеей, он продолжил глазами. Глаза всегда были его любимым лакомством.

На периферии сознания он почувствовал эхо, которое уловил в ней ранее. Оно хлынуло в него, как и от Зеленоглазого. Внутри его разума снова вспыхнуло что-то вроде лучистой звезды, лишенной тепла. Статические интерфейсы формировались и угасали в глубине его сознания. В углу его ког-фида проявились три строки информации.

ТАУМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ: 3 ТАУМ/c.

ПРИЗРАКИ: [2]

ОБНАРУЖЕНЫ АРТЕФАКТЫ ПАМЯТИ – ЗАПУСТИТЬ АВТОСЕКВЕНИРОВАНИЕ?

Аво проигнорировал это пока. Некротеургия – акт изменения и модификации разумов через призраков – требовала времени. Часы и дни, чтобы перебрать все воспоминания и травмы, которые могли бы составить полезную фантазму. В конечном счете, секвенирование призраков было одновременно и психологическим искусством, и метафизическим конструированием, практикой, обычно проводимой в бессознательном состоянии. Несмотря на всю его нынешнюю психическую уязвимость, если только само существование не было согласно одолжить ему восемь часов на создание каких-нибудь защит, ему нужно было двигаться дальше без них.

Он все еще не до конца понимал, что с ним происходит, но сейчас ему было все равно. Он наслаждался радостью убийства, чувствуя, как его гемофагические клетки расщепляют поглощенную биомассу, превращая все, чем была Опухолеликая, в материал для питания и восстановления.

Его кровь. Венец творения тауматургии младших магистров. Псевдоразумный организм сам по себе. Она обеспечивала питание гуля с максимальной эффективностью. Она также могла инфицировать и преобразовывать любое живое существо с достаточным количеством органических тканей и клеток мозга.

Огуливание, как это называли люди. Так численность его вида выросла с нескольких десятков до миллиардов за считанные годы. Так они могли поддерживать себя без необходимости в еде или отдыхе в течение длительных периодов. Просто обидно, что их создали во времена, когда плоть уже давно была вытеснена сплавами и технологиями.

Он закончил с останками Опухолеликой за несколько минут. Поедая, он усилил регенерацию, по мере того как голод утихал. Худшее из звериного было утолено. Рациональность и мысль вернулись.

А вместе с ними пришло чувство стыда.

Глядя на тела двух мусорщиков, пелена спала, свирепая радость сменилась растущим отвращением к содеянному. Уолтон не одобрил бы эту бессмысленную резню, даже если они и были рабовладельцами. Это было самообманом. Их признание собственной аморальности просто давало ему оправдание для насилия.

Правда заключалась в том, что он просто хотел их съесть.

Что еще хуже, он понятия не имел о планировке баржи, и теперь он остался с…

Сердцебиение привлекло его внимание. Аво услышал напряженные хрипы, вырывающиеся из спавшегося легкого. Вытирая требуху, свисающую с челюстей, он обнаружил Хэп-Тат, ползущую по палубе корабля. Ее ноги были вывернуты под неудобными углами, а след крови тянулся от поручня, о который ее ударило, прежде чем она упала.

Воспоминание о том, как он отшвырнул ее в Зеленоглазого, чтобы сбить его с ног, вернулось к нему. Тогда это казалось таким прагматичным. Сейчас этот поступок показался ему бессмысленным. Сделанным лишь для того, чтобы утолить его желание причинять боль, калечить.

Впервые за много лет Аво был рад смерти своего приемного отца. Аво выбрал свои действия, как учил его Уолтон. Но без его Метаразума, настроенного на впрыскивание доз стыда, ужаса или отвращения к психопатии, он чувствовал себя наркоманом, поддающимся старым желаниям.

Он последовал за Хэп-Тат, не зная, что собирается делать. Ряд трещин прошел сквозь его ноги. Восстановление нижней части тела почти завершилось. Его походка была уже не шатающейся, а более уверенной, когти звенели по палубе с каждым шагом.

При звуке его приближения ее сердцебиение участилось. Она бросила взгляд, полный ужаса, через плечо и всхлипнула. — Нет, — всхлипнула она. — Нет, Джаус – твою ж, прошу, нет! — Она извивалась по земле, конечности бесполезны, тело дрожало. Лужа отходов вытекла из нее. Она казалась насмешливым зеркалом того, как он очнулся в яме.

Он прошел мимо нее с легкостью и остановился рядом. Ее открытые раны все еще благоухали адреналином, но он отвел от этого свое внимание. Пролистав свой ког-фид, он попытался отсканировать ее на предмет травм, но ничего не появилось. Долговременные воспоминания, которые он взял у призраков недавних жертв, еще нельзя было использовать – они требовали секвенирования. Пока у него был только усиливающий восприятие оверлей и два сырых, необработанных призрака.

Это станет проблемой. Он не мог припомнить времени, когда его разум не был защищен метафизической крепостью от вторжений. Не с тех пор, как Уолтон решил поднять его на первый Ярус самого города, где жили все «настоящие люди» со спонсорством Гильдий, далеко-далеко над Зевом.

Аво снова посмотрел в пропасть над собой. Свет насмехался над ним. Сама ткань Пустоши насмехалась над ним, недосягаемая для его двух призраков.

Этот Метаразум был не его. Неважно, был ли он построен из копии его разума или нет. Его Метаразум был создан как эхо Уолтона, единственное, что осталось от отца. И теперь он пропал, потерянный где-то на континентальных просторах Нью-Валтуна.

Пытаться выследить метафизический конструкт было бы все равно что выделить отдельную воздушную струю в урагане. Неважно. Он найдет его, любой ценой. Но сначала нужно выбраться из Зева.

От Хэп-Тат снова донесся мягкий сдавленный звук. Точно, он пытался оценить ее раны. Нет энграммы для этого. Приходится полагаться на свой жалкий опыт и догадки, но, судя по тому, как ее внутренности наполнялись жидкостью, ей оставалось недолго.

Не хотел он этого, хотел он сказать. Он решил не делать этого. Он действительно хотел. Захочет снова, когда вернутся приступы голода. Подавив шипение разочарования, он вспомнил, что Уолтон говорил ему об использовании правды, принятии ее, даже если она причиняет боль.

— Я… сожалею, — сказал Аво с трудом, натужно разыгрывая этот фарс – это казалось абсурдным, — что так вышло. — Это не было извинением. Даже сейчас он не сожалел о том, что смертельно ранил ее и зарезал двух других мусорщиков. Все, о чем он действительно сожалел, – это то, что Уолтон не одобрил бы этого. Что он не смог совладать с собой, сдавшись зверю при первой же возможности.

Над палубой баржи свистели иссушающие ветра Зева. Один, гуль повернулся к девушке, которую собирался убить, и продолжил:

— Не хотел этого делать. Голод… — он замолчал. Голод был просто импульсом. Он сделал выбор. — Каждый выбирает. Каждый лжет себе. Правда уродлива. Правда в том, что я хочу причинить тебе боль. Правда в том, что я хочу съесть тебя. Пытался бороться с этим. Пытался. Я проиграл.

Снова он не был уверен, для кого это было – для нее или для него. Ему всегда было легче говорить с мертвыми. Сортировать и секвенировать воспоминания из призраков, превращать их в сосуды для использования. Возможно, это было что-то, связанное с силой. Он мог выражать правду только тогда, когда сам не мог пострадать.

Он увидел слезу, скатившуюся из ее левого глаза. На ее лбу продолжали пульсировать коды ошибок вживленных объявлений. — Я не хочу здесь умирать…

Он принюхался. Он мог учуять приближающуюся смерть. Это было очевидно по кровопотере. У нее не было регенеративных имплантов или модов биостазиса, и она явно не зарабатывала достаточно импов, чтобы позволить себе филактерию для хранения сознания. Она была бедна. Она была слаба. Она собиралась умереть.

И Нью-Валтун от этого станет только сильнее.

— Умрешь, — сказал Аво. Она тихо заплакала от его слов. — Мне… жаль. — Он задумался, как сделать так, чтобы ей стало хоть немного легче. — Долговые рабы, ОБЕЗДОЛЕННЫЕ. Где они?

Сквозь рыдания она недоверчиво рассмеялась. — П-пошел ты, трупоед.

— Нужно освободить их, — сказал Аво. — Вытащить. Сделать так, чтобы твоя смерть что-то значила.

Ее лицо застыло. Она снова посмотрела на него. — Я не понимаю.

Он знал, что она чувствует. — Я тоже. Все еще учусь. Хочу поступить правильно. Помоги мне. Пожалуйста. Не хочу, чтобы это было просто очередным убийством.

Он встретился с ней взглядом. Она сглотнула. — Больно, — прошептала она. — Мне страшно.

Внутри него вспыхнула вспышка раздражения. Это было бесполезно. Он должен убить ее и просто… Он подавил порыв. Он попытался вспомнить, что бы он чувствовал, если бы у него все еще был индуктор морали с рук. Стыд. Вину. Ужас от убийства. Насилие было диссонансом для людей, оно разрушало их психику. Он представил, что бы разрушило его здравомыслие.

Голод. Что ж, это было не очень полезно.

— Я знаю, — сказал он. Неловко он протянул руку и взял ее мягкую ладонь в свою, стараясь не полоснуть ее своими когтями-лезвиями. — Страх. Он недолгий. Рабы? Где они?

Она сглотнула. — Внизу. Тремя уровнями ниже, в фазовых загонах. Подписали премиальные контракты на контрабанду через границу. — Ее взгляд стал отстраненным.

Покосившись на ее ногу, он подумал, каков будет ее вкус, если откусить всего один кусок. Раны были глубокими. Он чувствовал запах костного мозга. Он сглотнул, подавляя голод. Она умирала медленно, а вкус был восхитителен.

Нет. Плохо. Это плохо. Ему нужно было вспомнить, каково это – сожалеть.

— Я мечтала подняться наверх, знаешь, — сказала она, тихо хрипя. — Хотела увидеть… Ярусы. Настоящий Нью-Валтун. Хоть раз побыть счастливой. — Она рассмеялась. — Хреново, конечно, поняла. Я просто… — Ее губы сжались. — Дверь на корме не должна быть заперта. Слушай, это очень больно, но… если хочешь меня съесть – ладно. Только не превращай меня. Видела… видела, как это случилось с моей… с моей мамой. Я не могу… Я не могу.

Аво понял. Гемофаг был палкой о двух концах. Он подчинял себе так же, как и преобразовывал. Позволь ему просочиться в живого носителя с префронтальной долей – и через несколько минут у тебя будет гнездо гульков.

— Не буду, — сказал Аво. Он подумал сжать ее руку, но ее кости были мягкими. Неусиленными. Ее сердце начинало замедляться. Эхо, пульсирующее внутри нее, вместе с желтком поверхностных мыслей ее призрака, влекло его. — Хочешь, я убью тебя сейчас? — Он сказал это как одолжение.

Ее лицо исказилось, разбившись чистой мукой и ужасом перед грядущим концом. — О… о Джаус, — рыдала она. — Да. Черт! Сделай это, сделай, пока я не…

Он отпустил ее руку и взял за горло. Он сжал с намерением убить, а не раздробить ей череп для пытки. Ее шея переломилась между его когтями. Ее тело забилось в агонии, когда она последний раз хрипнула, кровь хлынула из глаз и рта.

Без металла, без улучшений плоть пустышки хрупка. Слишком хрупка для этой новой эпохи. Базовое человечество марширует по доске в сторону вымирания. Аво задался вопросом, не были ли пустышки тем противником, для противостояния с которым младшие магистры создали его вид, вместо существ из сплавов и огня, обитающих наверху.

Очевидно, они не знали врага.

Эхо Хэп-Тат поднялось по его руке и погрузилось в тлеющее пламя внутри него. Снова оно вспыхнуло, не неся тепла, только яркость. Вспышка другого места проявилась вокруг него. Реальность споткнулась. Его ког-фид завис и на мгновение перезагрузился.

Он почувствовал себя лучше. Тяжелее. Будто он был якорем чего-то чужеродного, чего-то, чему здесь просто не место. Будто у него появился вес за пределами тела – невидимая масса, растущая и прорастающая, словно политое семя.

Аво решил, что новое ощущение лучше пойдет под закуску из плоти.

ТАУМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ: 4 ТАУМ/c.

ПРИЗРАКИ: [3]

ОБНАРУЖЕНЫ АРТЕФАКТЫ ПАМЯТИ – ЗАПУСТИТЬ АВТОСЕКВЕН…

Когда он закончил, он приказал Метаразуму прекратить спрашивать, хочет ли он автосеквенирования. Автосеквенированные призраки были ужасны. Неоптимизированы для того, что ему было нужно. Не говоря уже о том, что это было медленнее, чем делать все самому.

И была еще одна вещь, которая постоянно повторялась. Таумический цикл. Странно. У него было четыре… таума? Погодите, почему внутри него были таумы? Они добывались из мертвых и использовались для питания Душ. Чистые метафизические компоненты сырой воли или веры, как ему объясняли. Это было то, что должно было находиться в сердцевине тауматургического реактора или внутри…

Громкий эфирный зов пронесся по кораблю, хлынув в его разум и заставив его вздрогнуть. +Обнаружены призраки Гильдий: экзорцисты. Тридцать тысяч футов и приближаются. Всем мусорщикам – снять ритмы и спуститься под палубу. Всем вернуться в центральные камеры хранения и принять депрессанты. Погружаемся через две минуты.+

Они собирались спуститься в Зев, чтобы избежать обнаружения. Гильдиям очень не нравилось, когда мусорщики шастают по Зеву в поисках старого хлама. Аво не был до конца уверен, почему, но он перестал считать Гильдии логичными институциями давным-давно. Все, что он знал сейчас, – если он не спустится под палубу, он останется здесь один, и бездна Зева, лишенная света, сожрет его заживо.

Он немедленно направился на корму. На барже должна быть дверь. Где-то, куда можно спуститься вниз.

Он уже убил троих. Съел их. Было приятно, но это было неправильно. Неправильно так, как мог объяснить только Уолтон. Неправильно относиться к людям как к расходному материалу. Что Аво мог понять, так это то, что спасение тысячи жизней давало ему огромный перевес в этико-экономике по сравнению с убийством троих мусорщиков. С моральной точки зрения это было сложнее осознать, поэтому он не заморачивался.

Баржа была старой. Она имела форму изогнутого носа с двенадцатью двигателями, прикрепленными по бокам. Двенадцать ям по всей ее длине были наполовину заполнены отбросами и телами, питаемыми зачерпывающими когтями, которые доставали далеко в бесконечные пустоши Зева. Один многогранный алмазный рог поднимался с носа корабля, вонзаясь в воздух, пронзая лучами призраков Пустошь.

Локус-проектор. Вероятно, подключен к основным системам корабля. То, что он был так выставлен наружу, говорило о плохой конструкции. Или, что более вероятно, он был установлен на корабле позже. Грязь, покрывавшая корпус, густо текла между его цепкими когтями. Маслянистая. Учитывая, что наземные Гильдии перестали использовать обычную материю в качестве инфраструктурных материалов столетия назад, баржа должна была датироваться еще до Богопада.

Джаус. Он плыл на реликвии.

Люк, ведущий в чрево корабля, открывался на небольшом полукруглом выступе. Болты и ожоги по его краям заставляли Аво предположить, что он был сделан недавно. Слева и справа от люка слои брезента и пласкрита покрывали то, что могло быть ракетными шахтами или какими-то пусковыми платформами. Аво недостаточно знал о кораблях, чтобы судить.

Внезапно из люка донесся топот. Над ним мигнул зеленый свет. Люк поднялся с шипением. Высунулся тощий, остроподбородый мужчина, вращая левым плечом. Обе его руки были дешевыми имплантами: трехпалые, с видимой гидравликой. Его шея была покрыта рекламными тату. Одна из них была МемКодом: что-то, что можно отсканировать, чтобы связаться с радостным дилером, судя по данным. Аво не мог представить, чтобы этот человек получал достаточно импов, чтобы оправдать сдачу своего тела в аренду под рекламу.

— Кальд! Босс сказал… — Его глаза выпучились, когда он увидел Аво. Они остались выпученными даже после того, как Аво перерезал ему горло. Рациональное смятение столкнулось с эйфорией. Еще одна жизнь принадлежала Аво. Он не мог отрицать дикую радость, которую это ему принесло. Он сказал себе, что это было необходимо, но он мог бы так же легко взять человека в заложники.

Кровь и схемы разлетелись по палубе. Алое вытекало между титановыми пальцами человека, когда он сполз на бок у люка, тихо умирая. Аво почувствовал, как призрак этого человека и эхо снова погрузились в него, влекомые неумолимо, как звезды, просачивающиеся в черную дыру. Интересно. Будто он был центром притяжения.

ТАУМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ: 5 ТАУМ/c.

ПРИЗРАКИ: [4]

Подобрав тело, Аво выбросил его за борт и наблюдал, как оно размазывается в туман, втягиваясь в двигатели. Он моргнул. Он убил этого даже не думая. Все было рефлексом – слишком легко. Ему нужно было секвенировать свой Метаразум. Ему нужен был Инъектор Морали.

Проход вниз, во внутренности корабля, был узким и тесным. Он не был рассчитан на гуля ростом почти восемь футов. Его руки постоянно обо что-то стукались. УФ-лампы обжигали его чувствительный скальп.

Отовсюду доносились отголоски сердцебиений и шагов. В воздухе витал запах пота вперемешку с дешевым лабораторно выращенным мясом. В одной этой секции находилось более дюжины человек. Проходы расходились в трех направлениях. Аво направился налево, туда, где он чувствовал наименьшее скопление персонала.

Он старался двигаться легко, ступая на кончиках когтей. Он был пальцеходящим, предназначенным для спринта и хватки, цепкие когти на обеих конечностях. Его масса не способствовала скрытности. Тем не менее, гул корабля заглушал его приближение.

Миновав искрящийся, сломанный сканер безопасности, Аво заглянул в комнату и обнаружил четверых членов команды, сидящих в углу с тупым выражением блаженства на лицах. Пустые флаконы и инъекционные пистолеты валялись на полу. Флуоресцентное свечение пятнало простыни одной из коек, торчащих из стен.

Эти люди были радостезависимыми. Наркоманами. Легкой добычей.

Аво шагнул внутрь. Команда почти не отреагировала. Один засмеялся.

— Эй, консанги, этот похож… похож на гуля.

Аво замер. Похож на гуля. Просто гуль. Сцепив зубы, Аво собрал всю свою волю и отвернулся. Он убил четверых через несколько минут после пробуждения от собственной предполагаемой смерти. Они не должны были умирать. Но они были бы такими вкусными. Убить троих и оставить одного в живых? Он мог бы заразить последнего и позволить заразе отвлечь и дестабилизировать корабль, пока он освобождает рабов.

Но что бы он сделал, если бы съел их? Что бы он сделал, если бы потом нашел рабов? Смог бы он остановиться? Разве они не были бы такой же легкой добычей?

«Ты – это то, что ты делаешь». Так сказал Уолтон. «Никогда не поздно сделать другой выбор».

Именно с этой мыслью, крепко удерживаемой в сознании, он впервые поборол зверя без помощи своего Метаразума. А также тот факт, что он недавно насытился. Теперь он был здесь, чтобы спасти беспомощных. Чтобы уравновесить свое более раннее преступление. Потакание своим порокам сейчас привело бы к его краху позже.

Аво сделал выбор. И вопреки своим вопящим побуждениям, он вышел из комнаты, но замер, услышав шаги в коридоре за спиной. Только один. Хорошо. Прекрасная возможность. Аво проскользнул обратно в комнату и стал ждать.

— Ты права, — хмыкнул другой член команды. Это была перекачанная женщина со стальными шипами, торчащими из головы вместо волос. — Это действительно гуль. — Все засмеялись, будто его присутствие было лучшим, что могло с ними случиться. Блаженство делает с разумом такое.

Тени удлинились за углом. Шаги приблизились. Вместе с ними донесся насвистываемый мотив. Коренастый лысый мужчина беззаботно вышагивал по проходу, а за ним парил дрон в форме сферы. Вспышкой насилия Аво с размаху припечатал дрона к стене тыльной стороной ладони, выбив из него дух, а затем схватил мужчину за шкирку и втащил в комнату.

Швырнув мужчину на одну из коек, Аво наклонился и прошептал:

— Крикнешь – перережу глотку. Моргни, если понял. — Это оказалось сложно, потому что у мужчины вместо глаз были, судя по всему, дешевые хромовые блинкеры. Они мигали красным, желтым и зеленым. Аво вздохнул. У дурака были имплантированы светофоры. — Кивни, если понял.

Мужчина кивнул.

Аво продумал свой план. — Сколько людей на корабле?

— Триста тридцать членов экипажа, — прохрипел мужчина, в его голосе звучал ужас. — Плюс капитан.

Теперь меньше, но мужчине не нужно было этого знать. — Фазовые загоны?

Красные глаза уставились на него в замешательстве. — Двумя уровнями ниже. Зачем…

Аво оскалил клыки. Мужчина вспомнил, кто здесь задает вопросы. — Отведешь меня вниз. Нет – сначала в центр управления. — Ему нужно было захватить корабль. Если он сможет захватить корабль, то сможет заблокировать двери. Взять под контроль его локус и направить запас призраков, чтобы лишить разума команду без боя.

Мужчина тихо вывел Аво, его походка была напряженной. За исключением его глаз, он был практически пустышкой. Вероятно, сам недалеко ушел от беженца или новичка в городе. У большинства коренных жителей Нью-Валтуна было в себе что-то неестественное. «Нюхачи» в основном были неорганическими из-за своей профессии – улучшения, как правило, облегчали убийство. У гильдийцев не было нужды в хроме. Благодаря своему биовэру и нановэру они уже были пост-людьми, расхаживающими среди обезьян. Тот факт, что у них была монополия на Души и большинство богооблаченных работали на них, означал, что они не просто сложили метафорическую колоду, они по сути владели ею.

Тем не менее, это предвещало Аво добро. Корабль, полный пустышек и низкохромщиков, означал, что он вряд ли столкнется с кем-то, у кого есть титановая кожа военного класса или акселеро. Если он столкнется с кем-то подобным, вопрос будет не в том, сможет ли он победить, а в том, какую часть его трупа они оставят после себя.

Большая часть команды находилась в своих каютах или собралась в других отсеках, чтобы избежать худшего воздействия радиационной энтропии Зева. Аво понятия не имел, насколько титановое покрытие корабля поможет им, но что-то подсказывало ему, что этого будет недостаточно. Мусорщичество плохо сказывается на долголетии.

На периферии он заметил тусклое пламя, горящее сквозь стены. Аво нахмурился. Отключив ког-фид на мгновение, он наблюдал, как оно угасает. Он снова активировал ког-фид и схватил Светофорного за шкирку.

Аво указал в сторону мерцания. — Что там?

— Реакторная, — сказал мужчина. — Я могу…

— Нет. Продолжай. — Он изучит реактор позже, когда у него будет время. Что-то в нем влекло его к себе. Влекло его голод. Необъяснимо, ему захотелось узнать его вкус. Но сейчас ему нужен был контроль.

Сделав еще несколько поворотов, он наконец спустился по склону. Дверь, ведущая на капитанский мостик, была покрыта слоем ржавой стали. Она выглядела несочетаемо под зеленым брезентом и изолирующей фольгой, покрывавшей стены. Тем не менее, когда Светофорный приблизился, дверь с шипением открылась.

По ту сторону женщина-гора в пальто из расплавленных пластин испепеляла взглядом окровавленного мужчину, стоящего на коленях. Его лицо было изуродовано и распухло. Его нижняя губа была зажата в ее левой руке, облаченной в блестящую перчатку. От него разило болью и пытками. Она возвышалась над ним, башня безразличия, излучающая откровенную досаду.

Незамеченный, Аво предупреждающе сжал своего заложника и наблюдал.

Ее лицо было лоскутным одеялом из кибернетики и шрамов. Ее челюсть была хромовой, уходящей далеко вверх по правой стороне лица. Кислотные ожоги испещряли ту маленькую плоть, что была на другой стороне. Оба ее глаза мерцали, как угли в темноте. Когда ее пальто откинулось, Аво заметил, что ее ноги выглядели как промышленные поршни.

Капитан определенно производила впечатление. Даже непреднамеренно.

На заднем плане узкой камеры многочисленные голо-проекции отображались на вогнутом экране, освещая тусклость комнаты унылым синим цветом. На самом большом изображении были видны члены команды, приставляющие ножи к шеям двух женщин. Близнецов. Они были похожи на мужчину, который сейчас стоял на коленях перед капитаном.

Капитан вздохнула. Ее легкие извергали воздух ветрищами. — Итак, мистер Стреклов, старшая или младшая? Мы подписали долговой контракт на двоих. Сейчас я насчитываю троих в вашей семье. Возможно, я никудышный, бесполезный, пьяный кусок дерьма, давно вышедшая из тиража, но считать я еще умею… — Она замолчала, когда сквозняк ворвался в люк, ведущий на мостик. Нахмурившись, она заметила Аво и Светофорного и наклонила голову.

— Инженер Юлли, — сказала она, — вы в курсе, что у вас за спиной стоит гуль?

— Заложник, — объяснил Аво.

Женщина кивнула. Будто это было для нее обычным делом. Она, вероятно, видела и более странное. В конце концов, это был Нью-Валтун. — Ладно. Гули разговаривают. Они умеют это делать. Только не припомню, чтобы кто-то из них брал заложников… — Она нахмурилась. Вздохнув, она небрежно направила ладонь на лицо мужчины – Стреклова. Вспышка света пронзила воздух. Чистый луч проделал зияющую рану в голове мужчины. Его дочери закричали. Капитан отключила трансляцию взмахом руки.

Эхо и призрак снова перетекли в Аво, погружаясь в него, как и раньше.

ТАУМИЧЕСКИЙ ЦИКЛ: 6 ТАУМ/c.

ПРИЗРАКИ: [5]

РЕКОМЕНДОВАНА КОРРЕКТИРОВКА МЕТАРАЗУМА – БАЗОВАЯ СТРУКТУРА ДОСТИГАЕТ ПРЕДЕЛА.

— Вот, — сказала капитан, — долговой контракт закрыт. Переходим к следующей проблеме. — Она оглядела Аво с ног до головы. — Вы понимаете Стандарт, я надеюсь?

Аво хмыкнул. — В совершенстве. — Будто она не слышала, как он говорил на нем раньше.

— Ладно, — сказала она. — Просто хотела убедиться. Я немного перебрала с выпивкой раньше. Боялась, что вообразила вас себе.

Аво хотел вонзиться в нее. Нет. Нужен был лучший способ нападения. Он не знал всей глубины ее имплантов и возможностей. Отсутствие должным образом сконструированных призраков означало, что он не мог и просканировать ее. Вместо этого он повторил один из своих старых трюков. Внезапным толчком он запустил Светофорного в нее и метнулся под углом. Мужчина столкнулся с ней и отскочил.

Капитан вздохнула, не обратив на это внимания. Аво приблизился, когти раскрыты…

Он сделал два шага, прежде чем из ее разума вырвалось двойное концентрическое гало. Глаза Аво расширились. Над короной ее гало зажглась фантазмальная сигнила в виде меча. Воспоминания ее призраков вырвались из центра ее гало, наводнив его чувства. Итак, вот она, разница между Метаразумом, состоящим из едва секвенированной коллекции призраков, и тем, у которого есть работающий гостджек.

У нее был гостджек. Каким образом? Здесь? Она была капитаном баржи, добывающей пропитание из трупов и мусора. Гостджек был для практикующих некросов и профессионалов. Такие вещи не…

Цунами травмы беспрепятственно хлынуло в него. Без надлежащих защит у него не было ни контрмер, ни обороны. Во власти ее воли боль взорвалась в его нервных центрах, когда ее призраки захватили его ментальные функции. Аво ахнул, опрокидываясь, когда ее призраки зарывались глубже, разрывая его поверхностные мысли и делая его разум пористым. За него трудно было уцепиться.

ПРЕДУПРЕЖД…

Его ког-фид захлебнулся. Поток безумия хлынул в его разум. Он погрузился в водоворот грез, хаоса. Воспоминания об избиениях и пытках захлестнули его чувства. Так продолжалось некоторое время, пока его разум не притупился настолько, что отступил, словно волны, возвращающиеся в океан. Занавес тьмы опустился на его глаза, миазма статики отделила его от чувств.

Сквозь крошечную точку осознания он чувствовал, как его тело бьется в конвульсиях по земле. Он попытался встать. Его тело не слушалось. Капитан активно перехватывала его мысли, прежде чем они успевали добраться до его тела.

— Он мертв? — Услышал он сквозь тьму голос Светофорного.

— Нет, — сказала капитан. — Это было бы расточительством. Это говорящий гуль. Такое каждый день не увидишь.

Бешеные шаги загрохотали по коридору, откуда пришел Аво. — Капитан! Капитан!

— Да, да, я знаю. Гуль на корабле.

— Кальд, Тагма и Джесса мертвы. Ли-йинг пропала.

Наступила пауза. Капитан вздохнула. — Думаю, я могу догадаться, почему. Юлли, подними команду по тревоге. Проверь, не заразил ли он… кого-нибудь. Мисс Ката, отведи его в загоны. Помести его с товаром и подключи к локусу. Вкачай ему кошмаров. Иначе не вырубится. Чертовы трупоеды.

— В загоны? — Спросил незнакомый голос.

— Да, в загоны. Чтобы потом продать. — Капитан фыркнула. — Оно уже убило троих моих. Нужно же как-то извлечь из этого прибыль.

— Я просто подумал…

— Выбросить его в Зев? — Рассмеялась капитан. — Зачем, чтобы его смерть была приятной и безболезненной? Нет – когда мы вернемся на Развязку Маццы, мы сбудем его вместе с ОБЕЗДОЛЕННЫМИ.

При этих словах зверь внутри него взорвался. Он ярился против призраков, вцепившихся в его разум. Он ярился бесполезно.

Занавес раздора опустился на его мысли. Его разум утонул в водовороте смятения, чувства отслаивались от его сознания. Ему показалось, что его куда-то тянут вверх, а затем он увидел во сне, как визжащая пила врезается в бок его живота. Затем он увидел бабочек, вылетающих из его ран, а его кишки, которых у него быть не могло, превратились в змей и впились клыками ему в глаза.

Затем пришло последнее воспоминание. Он падал в горящий дом, задыхаясь в дыму. Мгла сгущалась. Такая густая, что она была всем, что осталось от его мыслей. Растущий туман пожирал его, топя во тьме.

http://tl.rulate.ru/book/198521/22030878