Готовый перевод Son-in-Law Reads Minds: Only Wife’s Thoughts Stay Hidden / Зять-паразит читает мысли, но жена — загадка: Глава 2

Глубокой ночью, одиннадцать вечера. В гостиной виллы горел лишь один торшер.

Лу Хуайцзинь откинулся на диван, закрыв глаза. В ушах еще звучали отголоски чужих мыслей с банкета. «Как долго она сможет радоваться», — думал Вэнь Минхуэй. «Выдать замуж за никчемного тоже удобно контролировать», — размышлял второй дядя. «Старик предвзят», — вздыхала тетя… Они жужжали в голове, словно рой мух.

Он потер виски и поднял полупустой стакан остывшей воды со журнального столика.

В этот момент с лестницы послышались тихие шаги.

Он открыл глаза и увидел, как Вэнь Цинцы спускается в шелковом халате. Казалось, она только что приняла душ, ее длинные волосы были слегка влажными, спадая на плечи. Лицо без макияжа в полумраке казалось намного мягче — хотя прежнее холодное выражение никуда не делось.

— Еще не спишь? — спросила она, подойдя к кухонному уголку налить воды. Голос ее был спокоен и ровен.

Лу Хуайцзинь ответил утвердительно, и его взгляд невольно упал на нее. Странно, но, хотя она двигалась прямо перед ним, он не слышал ни звука. Не тишина, вызванная покоем, а… словно вокруг нее была прозрачная преграда, изолирующая любую внутреннюю активность.

Вэнь Цинцы подошла с чашкой воды и села на одноместный диван. Между ними было три метра — как и в течение последних трех месяцев, когда они оказывались в одной комнате — ни близко, ни далеко, ни холодно, ни тепло.

— Сегодня на банкете, — внезапно заговорила она, кончиками пальцев нежно потирая стенки чашки, — спасибо тебе.

Лу Хуайцзинь поднял на нее глаза.

— По поводу Ван Цзяня, — добавила она, тон ее оставался ровным, как будто она говорила: «Завтра будет хорошая погода».

Тут он вспомнил анонимное сообщение. Услышав, как Ван Цзянь обдумывал, как бы присвоить средства по проекту, он, недолго думая, отправил напоминание. Он не ожидал, что она догадается, что это был он.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — Лу Хуайцзинь решил притвориться глупым.

Вэнь Цинцы взглянула на него. Ее взгляд был поверхностным, но казалось, что он может проникнуть сквозь все. Однако в итоге она не стала настаивать, лишь отпила воды.

В гостиной снова воцарилась тишина.

Лу Хуайцзинь попытался сосредоточиться и «послушать», но со стороны Вэнь Цинцы по-прежнему была пустота. Зато он слышал бормотание няни наверху, перевернувшейся во сне: «Завтра надо купить продукты», «си-ха» кошек, дерущихся за окном, даже мысли таксиста где-то на дальней улице: «Как довезет эту, и домой».

Ее же — не слышал.

Эта аномалия вызывала у него сильный дискомфорт. За тысячу лет прошлого существования он повидал всякие сверхъестественные способности и магические техники, но такое одностороннее «оглохновение» было впервые.

— Ты… — Вэнь Цинцы внезапно заговорила снова.

Лу Хуайцзинь очнулся.

Она, казалось, на мгновение замялась, прежде чем сказать: — Вэнь Минхуэй потом досаждал тебе?

— Нет, — сказал он правду. Те хулиганы, столкнувшиеся друг с другом, сами себя наказали. Вэнь Минхуэй был сильно напуган и, вероятно, не скоро осмелится снова лезть к нему.

— Это хорошо, — она кивнула и снова замолчала на несколько секунд. — Если он будет тебя притеснять в будущем, можешь сказать мне.

Эти слова прозвучали немного неуклюже, словно она хотела выразить заботу, но не могла отбросить свою гордость.

Лу Хуайцзинь смотрел на ее склоненное лицо, когда она пила воду, и внезапно почувствовал, что эта номинальная жена, возможно, не такая уж холодная, как кажется.

— Госпожа Вэнь, — он использовал привычное обращение, — Вам на самом деле не нужно беспокоиться об этом.

Вэнь Цинцы подняла на него глаза, ее брови едва заметно нахмурились.

— Раз уж мы муж и жена, — сказала она, в ее голосе не было никаких эмоций, — мы должны сохранить лицо. Если в семье Вэнь тебя будут обижать, это плохо отразится на моей репутации.

Ах, ради репутации.

Лу Хуайцзинь криво усмехнулся и не ответил.

Снова наступила тишина. На этот раз она продлилась дольше, так что Вэнь Цинцы, видимо, решили, что пора идти наверх. Она поставила чашку и встала.

В тот момент, когда она обернулась, Лу Хуайцзинь внезапно спросил: — Твоя головная боль, в последнее время лучше?

Шаги Вэнь Цинцы замерли.

Она обернулась, в ее глазах мелькнуло удивление: — Откуда ты знаешь, что у меня болит голова?

Лу Хуайцзинь помедлил. Несколько дней назад он «услышал», как она, потирая виски в кабинете, подумала: «Опять болит», но сейчас этот предлог нельзя было использовать.

— Видел, как ты иногда массируешь виски, — он выбрал самый безопасный вариант.

Вэнь Цинцы смотрела на него пару секунд, ее взгляд был похож на безмолвный суд. Затем она сказала: — Старая болезнь, привыкла.

Сказав это, она собралась уходить.

— Подожди, — Лу Хуайцзинь и сам не знал, почему остановил ее.

Она остановилась у лестницы, повернулась боком, спрашивая взглядом.

Лу Хуайцзинь встал и подошел к ней. Расстояние было очень близким, настолько, что можно было уловить легкий аромат ее геля для душа, смешанный с едва уловимым запахом, похожим на кедр.

Вэнь Цинцы, казалось, не привыкла к такому близкому расстоянию, подсознательно сделала полшага назад, но остановилась, словно посчитав этот жест слишком раскрывающим.

— Я немного изучал традиционную китайскую медицину, — сказал Лу Хуайцзинь, — если ты не против, я могу сделать тебе акупрессуру. Это должно помочь.

Сказав это, он сам почувствовал себя неловко. Исходя из их отношений за последние три месяца, такой договоренности между ними быть не должно.

Вэнь Цинцы явно думала так же. Она смотрела ему в глаза, словно пытаясь определить его намерения.

Время шло.

Когда Лу Хуайцзинь уже думал, что она откажется, она внезапно сказала: — Пойдем в кабинет.

Кабинет находился на втором этаже, это было рабочее место Вэнь Цинцы. В комнате витал тот же кедровый аромат, что и от нее. На столе лежали документы, экран компьютера был включен, показывая график фондового рынка.

Она села в офисное кресло, спиной к нему.

Лу Хуайцзинь обошел ее сзади и легко коснулся пальцами висков с обеих сторон. В момент соприкосновения с кожей он почувствовал, как ее тело слегка напряглось.

— Расслабься, — сказал он, голос его невольно стал тише.

Кончики пальцев собрали едва уловимую нить духовной энергии, медленно проникая внутрь. Это была не лечебная магия, а лишь самая базовая техника успокоения и очищения — с его нынешней силой большего он сделать не мог.

Вэнь Цинцы сначала была напряжена, но постепенно напряжение ослабло. Она закрыла глаза, ее дыхание стало ровнее.

Лу Хуайцзинь, массируя акупунктурные точки, наблюдал за ее реакцией. Он по-прежнему не слышал ее мыслей, но чувствовал усталость, исходящую от ее тела. Эта усталость была глубокой, словно накапливалась очень долго.

— Дела в компании очень хлопотные? — спросил он, но, сказав это, понял, что вопрос выходит за рамки их договоренностей.

Согласно их «трем правилам», невмешательство в дела друг друга было самым основным.

Вэнь Цинцы помолчала.

Когда Лу Хуайцзинь уже подумал, что она не ответит, она тихо сказала: — Проект в сфере новых энергоресурсов, Клан Чжоу тоже на него претендует. Они привлекли зарубежную техническую поддержку, мы… в очень невыгодном положении.

Она говорила спокойно, но Лу Хуайцзинь чувствовал, как напряглись мышцы ее плеч и шеи.

— Поэтому ты не спала последние дни, пытаясь найти решение? — спросил он, смягчив нажим пальцев.

— Ага, — ответила она, помедлила и добавила: — В общем-то, ничего особенного, привыкла.

Снова «привыкла».

Лу Хуайцзинь вдруг вспомнил мысли, которые слышал на банкете. Члены Клана Вэнь, внешне льстивые, за спиной ждали, когда она потерпит неудачу. Женщина двадцати шести лет, возглавляющая такую большую корпорацию, с мужем, который к тому же «никчемный зять»…

— Все решится, — сказал он.

Вэнь Цинцы усмехнулась. Это была легкая усмешка, в которой нельзя было уловить никаких эмоций: — Ты легко говоришь.

— Я сказал, что решится, значит, решится, — Лу Хуайцзинь говорил спокойно, но с неоспоримой уверенностью.

Вэнь Цинцы открыла глаза. В черном экране монитора компьютера перед ней она видела отражение мужчины позади. Он был опущен, сосредоточен, его пальцы двигались с такой профессиональной точностью, будто он действительно изучал традиционную китайскую медицину.

Она вдруг спросила: — Лу Хуайцзинь, чем ты занимался раньше?

Этот вопрос прозвучал внезапно.

Согласно данным предварительного расследования, Лу Хуайцзинь был обычным студентом-эмигрантом, родители которого погибли, образование среднее, способности средние, характер… тоже средний. Клан Вэнь выбрал его, потому что он был из чистой, легко контролируемой семьи.

Но за три месяца общения Вэнь Цинцы все больше убеждалась, что в этих данных что-то упущено.

Этот мужчина был слишком спокоен. Не спокойствием слабости, а спокойствием человека, пережившего бурные волны. Не злился, когда его высмеивали, не унижался, когда его презирали. Даже сегодня, когда на банкете звучали явные и скрытые нападки, он, казалось, не замечал их.

Это было ненормально.

Пальцы Лу Хуайцзинь на мгновение замерли, затем продолжили движение.

— Тем, что написано в данных, — сказал он.

— Правда? — Вэнь Цинцы смотрела на него через монитор: — Но мне кажется, это не так.

— И кем же, по-вашему, я кажусь, госпожа Вэнь?

Этот вопрос поставил Вэнь Цинцы в тупик. Она долго молчала, так долго, что Лу Хуайцзинь уже подумал, что разговор окончен.

— Не знаю, — наконец сказала она, ее голос был тихим, словно вздох. — Но мне кажется, тебе не следует быть таким.

— Таким каким?

— Таким… — она подбирала слова, — человеком, который смирился с ролью зятя-приживальщика.

Лу Хуайцзинь рассмеялся. Это был его первый смех за вечер, тихий смех, который звучал особенно отчетливо в тихой комнате.

— Как вы думаете, госпожа Вэнь, каким людям свойственно мириться с ролью зятя-приживальщика?

Вэнь Цинцы молчала.

— Тем, кто жаждет богатства? Слабым и неспособным? Или… — он помедлил, — тем, кто преследует какие-то скрытые цели?

Последние слова он произнес медленно, и тело Вэнь Цинцы заметно напряглось.

Лу Хуайцзинь вздохнул и убрал руки.

— Все, закончил. Попробуйте, прошла ли головная боль?

Вэнь Цинцы повернула шею, в ее глазах мелькнуло удивление — действительно, боли не было, даже ощущение тяжести и напряжения исчезло.

— Спасибо, — сказала она, на этот раз ее тон был более искренним.

— Пожалуйста, — Лу Хуайцзинь отступил на два шага, увеличивая дистанцию. — Отдыхайте пораньше, недосыпание не решит проблем.

Вэнь Цинцы встала и повернулась к нему лицом. Между ними было два шага. Она могла ясно видеть свое отражение в его глазах.

— Лу Хуайцзинь, — внезапно назвала она его по имени, а не «ты» или «эй», — если… я имею в виду, если однажды ты захочешь уйти из Клана Вэнь, можешь сказать мне.

Лу Хуайцзинь поднял бровь: — Госпожа Вэнь, вы меня выгоняете?

— Нет, — она покачала головой, ее тон был сложным. — Мне просто кажется, что такой талантливый человек, как ты, не должен быть здесь заперт.

— Откуда вы знаете, что я талантливый человек, госпожа Вэнь?

— Интуиция, — сказала Вэнь Цинцы, затем, поняв, что этот довод не выдерживает критики, поджала губы. — Забудьте, считайте, что я ничего не говорила. Спокойной ночи.

Она быстро вышла из кабинета, оставив Лу Хуайцзинь одного.

Интуиция?

Лу Хуайцзинь смотрел на пустой дверной проем и вдруг почувствовал, что эта жена, чьи мысли он не мог слышать, возможно, гораздо проницательнее, чем он думал.

Вернувшись в гостевую комнату, Лу Хуайцзинь не включил свет.

Он подошел к окну и посмотрел на тихий двор снаружи. Лунный свет падал на газон, придавая ему серебристый оттенок.

Все, что произошло сегодня, пронеслось в его голове. Пробуждение «искусства слушания сердца», «беззвучие» Вэнь Цинцы, тот шум злобы, и ее последнее слово: «не должен быть здесь заперт».

В прошлой жизни, практикуя тысячу лет, он видел слишком много человеческих сердец. Жадных, лживых, злобных, переменчивых… Поэтому он выбрал самый крайний путь бесстрастия, оборвав все связи, лишь бы достичь вознесения.

Но Небесный Путь дал ему последнее испытание — испытание демоном сердца. Образы в испытании были такими: стать никчемным зятем, презираемым всеми, в совершенно незнакомом мире, с холодной женой.

Это было дано ему, чтобы испытать самое унизительное положение, самые сложные человеческие сердца.

Но он не ожидал, что в испытании будут такие переменные.

«Искусство слушания сердца»… и только ее он не слышал.

Было ли это совпадением, или неким намеком, устроенным Небесным Путем?

Лу Хуайцзинь закрыл глаза и попытался направить слабую духовную энергию в теле. Духовная энергия в этом мире была жалкой. За три месяца он восстановил лишь уровень начальной стадии закалки ци — по меркам прошлой жизни, он даже не годился во внешние ученики.

Но для выполнения мелких дел этого было достаточно.

Например, завтра стоит попытать счастья на антикварной улице, посмотреть, не найдется ли там предметов, содержащих духовную энергию.

Или… стоит подумать, как «случайно» помочь Вэнь Цинцы решить сложную проблему с проектом новых энергоресурсов.

Раз уж в этой жизни ему суждено пройти испытание, то стоит пройти его достойно. Испытать человеческие сердца? Хорошо, он испытает их до конца.

Что же касается Вэнь Цинцы…

Лу Хуайцзинь открыл глаза. В его глазах мелькнула сложная эмоция.

Она была частью его испытания, но и единственным «спокойствием». В этом шумном мире ее беззвучие, наоборот, стало самой особенной сущностью.

Телефон внезапно завибрировал.

Лу Хуайцзинь поднял его и увидел сообщение с незнакомого номера:

«Господин Лу, спасибо вам за напоминание по поводу Ван Цзяня сегодня. Я Линь Вэй, ассистент госпожи Вэнь. Госпожа Вэнь поручила мне передать вам, что с завтрашнего дня вы можете работать в компании личным водителем госпожи Вэнь, зарплата — двадцать тысяч в месяц. Если согласны, пожалуйста, ответьте».

Личный водитель?

Лу Хуайцзинь поднял бровь. Она хочет держать его под присмотром?

Он ответил одним словом: «Хорошо».

Как только сообщение было отправлено, дверь комнаты тихо постучали.

Лу Хуайцзинь подошел открыть дверь. Снаружи стояла Вэнь Цинцы. Она уже переоделась в домашнюю одежду и держала в руке стакан молока.

— Тебе, — она протянула ему молоко, выражение ее лица было таким же спокойным. — Для сна.

Лу Хуайцзинь принял стакан. Он был теплым.

— Спасибо.

— Ага, — ответила она, но не ушла сразу, а стояла в дверном проеме, словно хотела что-то еще сказать.

Свет из коридора падал на нее сзади, отбрасывая легкую тень на ее лицо. В этот момент Лу Хуайцзинь внезапно заметил, что под ее глазами были очень легкие темные круги.

— Есть еще что-то? — спросил он.

Вэнь Цинцы покачала головой, затем кивнула, и наконец сказала: — Завтра в восемь утра отправляемся. Не опоздай.

— Хорошо.

Она повернулась, чтобы уйти, прошла пару шагов и снова обернулась: — Это… молоко лучше пить теплым.

Сказав это, она быстро вернулась в главную спальню.

Лу Хуайцзинь, держа в руке теплое молоко, стоял в дверном проеме, глядя на закрывшуюся дверь ее комнаты, и вдруг почувствовал, что эта «ледяная» жена, возможно, не так уж и холодна.

В семь тридцать утра следующего дня, когда Лу Хуайцзинь спустился вниз, Вэнь Цинцы уже сидела в столовой за завтраком.

Она была одета в строгий деловой костюм — белая блузка, черная юбка-карандаш, волосы аккуратно собраны, обнажая тонкую шею. На лице был безупречный макияж, она вернула себе облик делового элитного руководителя.

— Доброе утро, — поздоровался Лу Хуайцзинь.

Вэнь Цинцы подняла на него глаза, кивнула: — Доброе. Завтрак на кухне, бери сам.

Ее тон снова вернулся к отстраненному спокойствию.

Лу Хуайцзинь взял завтрак с кухни и сел напротив нее. Они спокойно ели, лишь тихонько звенела посуда.

— Линь Вэй расскажет тебе о твоих обязанностях водителя, — внезапно заговорила Вэнь Цинцы. — В основном, возить меня на работу и обратно, иногда на деловые встречи. В остальное время ты можешь распоряжаться по своему усмотрению, главное, чтобы телефон был доступен.

— Понял, — ответил Лу Хуайцзинь.

— И еще, — она помедлила, — в компании мы просто начальник и сотрудник. Понял?

Лу Хуайцзинь взглянул на нее: — Понял.

Вэнь Цинцы, кажется, облегченно вздохнула и продолжила есть тост.

После завтрака они вместе вышли. В гараже стояло несколько машин, Вэнь Цинцы выбрала самую неприметную черную легковую.

— Ты за руль, — она бросила ему ключи.

Лу Хуайцзинь принял ключи и естественно сел за руль. В прошлой жизни, когда он практиковал, он часто летал на мечах, так что вождение для него — пустяк.

Машина плавно выехала из жилого комплекса и влилась в утренний поток машин.

В машине было тихо. Вэнь Цинцы на заднем сиденье изучала документы на планшете, слегка нахмурившись.

Лу Хуайцзинь взглянул на нее через зеркало заднего вида и внезапно спросил: — В проекте новых энергоресурсов, на каком этапе возникли трудности?

Вэнь Цинцы подняла глаза и встретилась с его взглядом в зеркале: — Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Любопытно, — сказал Лу Хуайцзинь. — Ты вчера упомянула.

Вэнь Цинцы помолчала несколько секунд, затем сказала: — Ключевая технология. Клан Чжоу получил эксклюзивную лицензию от немецкой компании. Наша собственная разработка идет слишком медленно. К тому времени, как мы ее закончим, рынок уже будет упущен.

— Так нужен альтернативный вариант?

— Ага, — Вэнь Цинцы потерла лоб. — Но технологии в мире монополизированы гигантами. Внутри страны… пока никто не может конкурировать.

Лу Хуайцзинь не ответил, но в мыслях быстро перебирал варианты.

В прошлой жизни в мире совершенствования существовало множество методов использования энергии. Хотя духовная энергия в этом мире была скудной, и высокоуровневые формации не работали, некоторые базовые принципы преобразования энергии, возможно, можно было бы адаптировать и реализовать с помощью технологий.

Однако нельзя было спешить, нужно было найти подходящий момент, чтобы «случайно» предложить это.

— О чем ты думаешь? — Вэнь Цинцы вдруг спросила.

Лу Хуайцзинь очнулся: — Ни о чем. Просто думаю, может, стоит сменить направление.

— Какое направление?

— Например… — Лу Хуайцзинь подбирал слова, — не обязательно конкурировать на той же трассе, что и они. Они делают аккумуляторы, мы можем делать систему управления энергией. Они стремятся к плотности хранения, мы можем стремиться к эффективности преобразования.

Вэнь Цинцы смотрела на него несколько секунд, ее взгляд был острым: — Откуда ты знаешь эти термины?

Лу Хуайцзинь внутренне напрягся, но внешне оставался спокойным: — Недавно читал соответствующие отчеты.

— Правда? — Вэнь Цинцы явно не поверила, но и не стала настаивать, лишь сказала: — Мы тоже рассматривали это направление, но технологические барьеры такие же высокие.

— Может быть… не такие уж высокие, — тихо сказал Лу Хуайцзинь.

Вэнь Цинцы не расслышала: — Что?

— Ничего, — Лу Хуайцзинь покачал головой. — Приехали.

Машина въехала на подземную парковку здания Вэнь. Вэнь Цинцы убрала планшет, глубоко вздохнула и вышла из машины.

В этот момент Лу Хуайцзинь «услышал» множество мыслей вокруг:

Охранника: «Госпожа Вэнь сегодня все такая же красивая». Сотрудников, спешащих мимо: «Все, опоздаю». Нескольких девушек на лифте: «Слышала, Клан Чжоу снова переманил у нас один контракт»…

Шумно, хаотично, как безмолвный гул.

А Вэнь Цинцы шла среди этих звуков, с прямой спиной, с холодным выражением лица, словно ничего не слышала.

Но Лу Хуайцзинь знал, что она чувствовала эти взгляды. Взгляды сомнения, сочувствия, злорадства.

Она просто привыкла не показывать этого.

— Сначала иди в отдел кадров оформить прием на работу, — сказала Вэнь Цинцы. — Потом поднимись на двадцать восьмой этаж ко мне.

— Хорошо.

Она вошла в служебный лифт, двери медленно закрылись. В последний момент Лу Хуайцзинь увидел, как она закрыла глаза и тихо вздохнула.

Этот вздох был легким, но тяжело лег на его сердце.

Лифт поднялся. Лу Хуайцзинь стоял на месте. Вокруг все еще продолжали звучать мысли:

— Это тот зять госпожи Вэнь? Выглядит неплохо.

— Какой от него толк, говорят, он просто для красоты.

— Госпоже Вэнь так не повезло, такая выдающаяся, а вышла за такого человека…

Лу Хуайцзинь криво усмехнулся и направился в отдел кадров.

Не повезло?

Возможно.

Но скоро эти люди узнают, что «цветок для красоты», о котором они говорят, станет тем, на кого они будут смотреть снизу вверх.

А первое, что он сделает, — поможет той женщине, которая привыкла нести все в одиночку, решить ее самую большую проблему.

В десять часов утра Лу Хуайцзинь закончил оформление документов и поднялся на двадцать восьмой этаж в офис президента.

Линь Вэй уже ждала его. Это была деловая женщина лет тридцати, ее взгляд оценивал его, но был достаточно вежлив.

— Господин Лу, ваше рабочее место здесь, — Линь Вэй указала на небольшой отсек за офисом президента. — Госпожа Вэнь сейчас на совещании, вы пока оставайтесь здесь. Это ваша пропускная карта, удостоверение сотрудника, и я уже установила вам программу для внутренней связи.

— Спасибо, — Лу Хуайцзинь принял вещи.

— Кроме того, — Линь Вэй понизила голос, — хотя вы муж госпожи Вэнь, в компании, пожалуйста, соблюдайте правила. Не входите в офис президента без разрешения, госпожа Вэнь сама вас позовет, если понадобится.

— Понял.

Линь Вэй, казалось, была удивлена его послушанием, взглянула на него еще раз, затем повернулась и ушла.

Лу Хуайцзинь сел в маленьком отсеке. Это место находилось прямо напротив двери офиса президента, откуда был виден его угол. Вэнь Цинцы стояла спиной к двери и совещалась с несколькими руководителями.

Он мог «слышать» мысли этих руководителей:

— Этот план не сработает…

— Давление со стороны Клана Чжоу слишком сильное, у нас нет преимущества.

— Госпожа Вэнь все еще слишком молода. Боюсь, на этот раз она потерпит неудачу…

А мысли Вэнь Цинцы по-прежнему были абсолютно тихими.

Лу Хуайцзинь закрыл глаза и начал перебирать в памяти низкоуровневые энергетические формации. Что можно реализовать с помощью современных технологий? Что можно обойти патентные барьеры?

Ему нужно время, и нужен подходящий момент.

Пока он думал, дверь офиса открылась. Руководители один за другим вышли, у всех лица были не очень довольные.

Последней вышла Вэнь Цинцы. Она стояла в дверном проеме и сказала Линь Вэй: — Собери все материалы по проекту новых энергоресурсов и дай мне, мне нужно посмотреть их днем.

— Хорошо, госпожа Вэнь.

Вэнь Цинцы повернулась, чтобы вернуться в офис, ее взгляд скользнул по отсеку Лу Хуайцзинь, она замерла: — Войди.

Лу Хуайцзинь встал и последовал за ней.

Дверь офиса закрылась, отрезав их от посторонних взглядов. Вэнь Цинцы подошла к окну от пола до потолка, стоя спиной к нему, ее голос звучал устало: — Днем мне предстоит встреча с инвестором, подготовь машину.

— Хорошо, — ответил Лу Хуайцзинь, глядя на ее тонкую спину, и внезапно спросил: — Проект идет не гладко?

Плечи Вэнь Цинцы едва заметно напряглись.

— Ага, — она не стала отрицать. — Три инвестора отказались, сказали, что не видят перспектив прибыли.

— Мне нужно что-то сделать?

Вэнь Цинцы повернулась и посмотрела на него, в ее глазах была сложная эмоция: — Что ты можешь сделать?

Эти слова были не насмешкой, а скорее беспомощным вопросом себе.

Лу Хуайцзинь смотрел на усталость в ее глазах, и что-то в его сердце смягчилось.

— Возможно, — медленно сказал он, — я могу попробовать найти решение.

Вэнь Цинцы улыбнулась. Это была очень легкая улыбка, с оттенком горечи: — Лу Хуайцзинь, я знаю, ты хочешь мне помочь. Но это поле боя бизнеса, а не детские игры. Технологии, финансы, таланты, рынок… это не решается несколькими словами.

— Я знаю, — кивнул Лу Хуайцзинь. — Поэтому дайте мне три дня.

— Три дня? — Вэнь Цинцы подняла бровь. — Что ты можешь сделать за три дня?

— Через три дня, — Лу Хуайцзинь смотрел на нее, его взгляд был серьезным, — я предложу тебе направление. Если не получится, я больше никогда не буду об этом говорить.

Вэнь Цинцы долго смотрела на него.

Солнечный свет падал из окна, окаймляя ее золотым ободком. Она стояла там, словно хрупкая фарфоровая статуэтка.

Наконец, она тихо сказала: — Хорошо, три дня.

Ее голос был очень тихим, почти неслышным.

Но Лу Хуайцзинь услышал.

И услышал звук принятия решения в своем сердце.

Пусть испытание демоном сердца в этой жизни начнется с защиты этой безмолвной ее.

Даже если она никогда не услышит его мыслей.

Даже если она никогда не узнает, зачем он пришел.

По крайней мере, в этот момент он хотел, чтобы тяжесть на ее плечах стала немного легче.

Глава 3. Мысли как прилив, лишь ты тих.

Хрустальные люстры в банкетном зале резали глаза.

Лу Хуайцзинь стоял у фуршетного стола с белой фарфоровой тарелкой в руках, кончики пальцев побелели от напряжения. Это не нервозность — в голове было слишком шумно; шумно, словно одновременно включили пятьсот телеканалов, и каждый транслировал внутренние драмы разных людей.

«Тьфу, этот примак ещё смеет являться на семейный банкет.»

«Вэнь Цинцы тоже жалко, вышла за такого ничтожества.»

«Говорят, в прошлом месяце даже на бензин у неё просил.»

Эти голоса — резкие, маслянистые, полные расчёта — хлынули в его сознание со всех сторон. Лу Хуайцзинь закрыл глаза, пытаясь вызвать обрывки памяти, оставленные прежним хозяином этого тела — а, да, сегодня квартальный семейный банкет клана Вэнь, придут все родственники по боковой линии. Номинльно — для укрепления связей, на деле — грандиозное представление в духе «кто кого перещеголяет, кто на чьей стороне, кто выведает истинное положение».

А он, Лу Хуайцзинь, — самый неловкий статист в этом спектакле.

— Хуайцзинь.

Холодный голос раздался сбоку.

Лу Хуайцзинь резко открыл глаза и увидел, что Вэнь Цинцы уже стоит рядом с ним, неизвестно когда подошедшая. На ней сегодня было длинное платье шампань, оттеняющее бледную кожу; длинные волосы небрежно собраны, обнажая стройную шею. Красиво, но красиво как фарфор за стеклом музейной витрины — изысканно, хрупко и недосягаемо.

Более того, Лу Хуайцзиня поразило: он не слышал её голоса.

Не в физическом смысле. Её губы двигались, и звук действительно достигал ушей. Но в только что пробудившемся, невыносимо шумном мире чужих мыслей та зона, что принадлежала Вэнь Цинцы, была абсолютной, мёртвенной тишиной.

— Что задумался? — Вэнь Цинцы слегка нахмурилась, взяла у него тарелку и естественно положила в неё несколько пирожных. — Мама просила тебя подойти к главному столу и поздороваться.

Её пальцы нечаянно скользнули по его руке.

Ледяные.

В то же время окружающие мысли будто нажали кнопку усиления:

«Вэнь Цинцы может хорохориться только сейчас, погоди, когда старик...»

«Говорят, тот молодой господин из семьи Чжоу всё ещё ждёт её.»

«Этот брак рано или поздно распадётся!»

Лу Хуайцзинь глубоко вздохнул, заставив себя отвлечься от этого шума. Он посмотрел на Вэнь Цинцы, пытаясь найти в её лице трещину эмоций — отвращение? раздражение? хотя бы притворное равнодушие.

Но нет.

На её лице не было никаких эмоций, спокойное, как замёрзшее озеро.

— Хорошо, — услышал себя Лу Хуайцзинь; голос прозвучал сухо.

Вэнь Цинцы, казалось, мельком взглянула на него — так коротко, что Лу Хуайцзинь усомнился, не показалось ли ему. Затем она повернулась, юбка очертила холодную дугу, и направилась к главному столу.

Лу Хуайцзинь последовал за ней, шаги были неуверенными. Не из-за робости — шутка ли, в прошлой жизни в мире культивации он видел всякое, и на собрании десяти тысяч бессмертных, противостоя демоническому владыке, глазом не моргнул. Но это чувство, когда тебя насильно заставляют погружаться в тёмные стороны чужих душ, было слишком отвратительным.

Просто как идти босиком по переулку, залитому сточными водами.

За главным столом сидели настоящие ключевые фигуры клана Вэнь. Во главе — старик Вэнь, хотя ему уже семьдесят восемь, но он бодр, взгляд острый как у орла. Справа — отец Вэнь Цинцы, Вэнь Годун, лет пятидесяти с хвостиком, виски уже седые, он наклонился к родственнику рядом и что-то говорил. Слева...

Мать Вэнь Цинцы, Чжао Юйжу.

Лу Хуайцзинь почти незаметно запнулся.

Потому что мысли Чжао Юйжу вползали в его мозг, как ядовитые змеи:

«Когда же уберётся этот ничтожный примак? И Цинцы тоже хороша, упёрлась держать его здесь, позорище.»

«Вчера госпожа Чжоу спрашивала: мол, если разведётся, её сын всегда готов...»

«Надо придумать способ, чтобы он сам ушёл.»

— Мама, — Вэнь Цинцы уже подошла к столу, голос всё такой же ровный.

Чжао Юйжу тут же натянула улыбку — смена выражений была такой быстрой, что Лу Хуайцзинь поразился:

— Цинцы пришла, садись. И Хуайцзинь здесь? — её взгляд скользнул по Лу Хуайцзиню, улыбка не дошла до глаз. — Чем занимаешься в последнее время? Нашёл работу?

Ну вот.

Классическое вступление.

Лу Хуайцзинь чувствовал как минимум семь-восемь взглядов, прикованных к нему, сопровождаемых злорадными мыслями: «Посмотрим, как он будет выкручиваться», «Наверняка снова не нашёл», «Обнаглел на халяве»...

— Присматриваюсь, — сказал Лу Хуайцзинь, голос спокойный, даже с оттенком уместного стыда. — Разослал несколько резюме, жду ответа.

Внутренний голос Чжао Юйжу был острым: «Ври дальше. Думаешь, я не знаю, что ты целыми днями дома в игры играешь?»

Но вслух она сказала:

— Не торопись, работу надо выбирать с умом. Кстати, — она вдруг повернулась к Вэнь Цинцы, — Цинцы, Чжоу Е сегодня тоже пришёл, хочет обсудить с тобой проект по новой энергетике. Не хочешь...

— Мама, — прервала её Вэнь Цинцы, негромко, но отчётливо, — сегодня семейный банкет, не будем о делах.

За столом на мгновение воцарилась тишина.

Лу Хуайцзинь увидел, как улыбка на лице Чжао Юйжу застыла, а затем расцвела ещё ярче:

— Да, да, я всё о работе думаю. Ладно, садитесь, я пойду встречу второго дядю и остальных.

Она встала и ушла, стук каблуков по мраморному полу был звонким и торопливым.

Вэнь Цинцы села на только что освободившееся место, Лу Хуайцзинь после секундного колебания опустился рядом. Это место было очень близко к старику Вэню — так близко, что можно было разглядеть пигментные пятна на его руках.

— Цинцы, — вдруг заговорил старик Вэнь.

Все за столом затихли.

— Дедушка, — Вэнь Цинцы слегка выпрямилась.

Старик не смотрел на неё, а устремил взгляд на Лу Хуайцзиня. Глаза, как у ястреба, оглядели его сверху донизу, и наконец он медленно произнёс:

— Почти год женаты?

— Одиннадцать месяцев и три дня, — почти машинально ответил Лу Хуайцзинь.

Из-за стола донеслось несколько сдавленных смешков. Кто-то подумал: «Так хорошо помнит, наверное, дни считает, чтобы долю от наследства получить?»

Но старик Вэнь лишь кивнул и спросил снова:

— Какие планы?

Это был общий вопрос, но все понимали, о чём он спрашивает — о будущем в этом доме, в корпорации Вэнь, в этом браке.

Лу Хуайцзинь помолчал несколько секунд.

Он мог дать много разных ответов. Красивую общую фразу, искреннее заверение, даже унизительное обещание. Но как раз когда он собрался заговорить, в его сознание врезалась яростная злая мысль:

«Давай, говори! Скажи, что хочешь работать в корпорации Вэнь!»

«Старик больше всего ненавидит людей без амбиций, но и тех, кто слишком амбициозен, тоже...»

«Что бы ты ни ответил, будет неправильно! Ничтожество и есть ничтожество!»

Мысли принадлежали двоюродному брату Вэнь Цинцы, Вэнь Минхуэю. Он сидел напротив, на лице — дружелюбная улыбка, а взгляд как отравленная игла.

Лу Хуайцзинь поднял голову, спокойно встретил взгляд старика:

— Сейчас я ещё на стадии адаптации и изучения. У Цинцы много работы, я хочу в первую очередь хорошо вести домашнее хозяйство, чтобы у неё не было забот на тылу.

Очень средний ответ, даже немного «немужественный».

Мысли Вэнь Минхуэя тут же переключились на торжество: «Ну точно тряпка!»

Но старик Вэнь долго смотрел на Лу Хуайцзиня — так долго, что воздух за столом застыл. А потом старик вдруг улыбнулся — не широкой улыбкой, а очень лёгкой, почти незаметной.

— Вести хозяйство — тоже умение, — сказал он, отхлебнул чай из чашки и больше не смотрел на Лу Хуайцзиня.

Такое отношение было двусмысленным, мысли у всех за столом разошлись. Но Лу Хуайцзинь отчётливо слышал их внутренние монологи: кто-то разочарован, кто-то озадачен, кто-то начал переоценивать...

Только Вэнь Цинцы.

Лу Хуайцзинь покосился на неё. Она опустила голову и вытирала руки влажной салфеткой, медленно, тщательно — от пальцев до ладоней, каждый миллиметр. Лицо по-прежнему без выражения, будто только что состоявшийся разговор её не касался.

Он по-прежнему не слышал её мыслей.

Эта абсолютная тишина на фоне гвалта чужих внутренних голосов стала самой пронзительной реальностью.

После официального начала банкета Лу Хуайцзинь под благовидным предлогом улизнул на террасу. Вечерний ветер принёс прохладу ранней осени, обдувая лицо, и шум в голове немного стих.

Он опёрся на перила, глядя на огни города вдалеке. В прошлой жизни в это время он должен был находиться в уединении в горах, готовясь штурмовать стадию Зарождения Души. За пещерой — вечные снега, тишина, в которой слышно, как течёт кровь.

А не так, как сейчас: застрять в чужом теле, в лицемерной семейной встрече, да ещё и с дурацкой способностью читать чужие мысли.

— Ты нервничаешь?

Лу Хуайцзинь резко обернулся.

Вэнь Цинцы вышла следом и стояла в двух-трёх метрах позади него. На террасе тусклый свет, её лицо в тени — не разобрать выражения.

— Нет, — ответил Лу Хуайцзинь, помолчал и добавил: — Просто душно.

— Внутри действительно душно, — Вэнь Цинцы подошла и встала рядом с ним у перил. Она держалась не слишком близко, между ними было расстояние примерно в полруки — вежливое и отстранённое.

Повисло молчание.

Лу Хуайцзинь слышал смех и звон бокалов из банкетного зала, и множество шумных мыслей. Но на террасе было тихо, только ветер да почти незаметное дыхание двоих.

У него вдруг возникло абсурдное желание спросить её: о чём ты сейчас думаешь?

Зачем ты вышла за меня? Зачем держишь рядом? Почему, когда все надо мной смеются, ты никогда не поддакиваешь, но и никогда не защищаешь?

Как ты на самом деле ко мне относишься?

Но он не мог спросить. Эти вопросы были чересчур, нарушали их негласный договор — брак по взаимной выгоде: ей нужен щит, ему нужны... ну, прежнему хозяину нужны были деньги и защита, а ему самому нужно понять, почему он здесь.

— Чжоу Е, — вдруг сказала Вэнь Цинцы; голос уносил ветер.

Лу Хуайцзинь повернул голову к ней.

— Тот человек, о котором говорила мама, — продолжила она, всё так же глядя вдаль на огни, — молодой хозяин группы Чжоу. Если услышишь сплетни, не обращай внимания.

Это объяснение? Или предупреждение?

Лу Хуайцзинь попытался найти ответ на её лице, но не смог. Она была слишком спокойна, спокойна, как если бы обсуждала сегодняшнюю погоду.

— Мм, — только и отозвался он.

Снова молчание.

Затем Вэнь Цинцы сказала:

— В следующем месяце день рождения отца, нужно приготовить подарок. Если у тебя есть время...

— Я подготовлю, — перебил Лу Хуайцзинь.

Вэнь Цинцы наконец повернулась и взглянула на него. В тусклом свете её глаза казались очень глубокими, как озеро, не видимое ночью.

— Хорошо, — сказала она, затем достала из сумочки тонкий конверт и протянула ему. — Здесь кое-какие материалы. Отец в последнее время увлекается коллекционированием тушечниц. Можешь ознакомиться.

Лу Хуайцзинь взял конверт, пальцы коснулись бумаги. Лёгкая, но в руке чувствовалась странная тяжесть.

— Спасибо, — сказал он.

Вэнь Цинцы покачала головой, больше ничего не говоря. Она постояла на террасе ещё немного; ветерок развевал выбившиеся пряди у висков. На мгновение Лу Хуайцзиню показалось, что она хочет что-то сказать — губы дрогнули.

Но в итоге она лишь поправила на плечах палантин и повернулась, чтобы уйти обратно в зал.

— Цинцы, — вдруг окликнул её Лу Хуайцзинь.

Она остановилась перед стеклянной дверью, обернулась на четверть, показав половину лица. Свет позади неё рисовал размытый ореол вокруг её силуэта.

— Что? — спросила она.

Лу Хуайцзинь открыл рот. Он хотел сказать: если Чжоу Е или кто-то другой тебя обидит, я могу... что я могу сделать? Никчёмный примак — что он может?

Вслух же он сказал другое:

— Снаружи прохладно. Заходи.

Вэнь Цинцы долго смотрела на него. Так долго, что Лу Хуайцзинь подумал, время остановилось.

Затем она слегка кивнула и толкнула дверь, войдя внутрь.

На террасе снова остался только Лу Хуайцзинь. Он опустил взгляд на конверт в руке и вдруг почувствовал себя зрителем в театре: каждый на сцене старательно играет свою роль, а он видит истинные лица под масками — кроме самого главного человека.

Он вскрыл конверт. Внутри оказалось несколько распечаток — информация о различных знаменитых тушечницах, рыночные цены, основы подлинности. Данные были подобраны очень тщательно, даже приложены записи недавних аукционов.

На последней странице, на пустом поле, от руки было написано:

«У отца прямой характер, не любит вычурностей. Лучше что-то практичное.»

Почерк чёткий и сдержанный, как и сама Вэнь Цинцы — сдержанный и ясный.

Лу Хуайцзинь долго смотрел на эту строчку. Затем снова сложил материалы в конверт, убрал в карман, опёрся обеими руками на перила и глубоко вдохнул прохладный воздух.

Гвалт мыслей в голове продолжался, как никогда не умолкающий фоновый шум. Но странно — он вдруг показался не таким невыносимым.

По крайней мере, в этом болоте из лжи, расчётов и лицемерия есть один человек, которого он совершенно не может понять.

И эта непонятность стала единственной реальностью.

В разгар банкета Лу Хуайцзинь всё же был вынужден вернуться в зал. Вэнь Минхуэй подошёл к нему с бокалом, на лице — характерная родственная улыбка, одновременно тёплая и снисходительная.

— Хуайцзинь, давай, брат с тобой выпьет.

Лу Хуайцзинь принял бокал и отчётливо услышал мысли Вэнь Минхуэя: «Напоить его, разговорить, выяснить, что означало сегодняшнее поведение старика...»

— Спасибо, брат Минхуэй, — Лу Хуайцзинь приподнял бокал и отпил глоток.

— А ты действительно не собираешься искать работу? — Вэнь Минхуэй наклонился ближе, понизив голос. — У меня есть одна возможность. Знакомый ищет администратора в фирму — с девяти до пяти, зарплата невысокая, но стабильная. Если интересно, я замолвлю словечко?

Слова красивые, но мысли совсем другие: «Такой ничтожный и годится только на администратора — тысяч пять в месяц максимум. А потом я попрошу «позаботиться» о нём, сам сбежит через три месяца».

Лу Хуайцзинь опустил взгляд на колышущуюся жидкость в бокале. Янтарный виски под светом люстр отливал соблазнительным блеском.

— Спасибо за доброту, брат Минхуэй, — он поднял глаза и изобразил смущённую улыбку, — но я хочу сначала попробовать сам. Всё-таки... ради Цинцы я тоже должен поддерживать лицо, верно?

Выражение лица Вэнь Минхуэя застыло на мгновение, затем он расцвёл ещё шире:

— Да-да, есть амбиции! Давай, выпьем ещё!

Ещё один бокал до дна.

Лу Хуайцзинь мог бы легко нейтрализовать алкоголь с помощью духовной энергии, но не стал. Во-первых, это тело пока не выдерживает много ци, а во-вторых... ему вдруг захотелось посмотреть, что будет, если он действительно напьётся.

Воспользуется ли кто-нибудь случаем?

Будет ли у неё хоть какая-то реакция?

Когда эта мысль пришла в голову, Лу Хуайцзинь сам опешил. Чего он ждал? Что эта жена-ледышка проявит заботу о своём номинальном муже, если он напьется?

Смешно.

Но люди так устроены: чем меньше получаешь, чем сложнее ухватить, тем сильнее хочется проверить границы.

Лу Хуайцзинь выпил ещё несколько бокалов. Вэнь Минхуэй явно старался напоить его, несколько боковых родственников тоже подошли подшучивать. Он слышал их злорадные мысли — как стая гиен, окружившая раненого льва, пусть даже у льва уже вырваны клыки и когти.

— Хватит.

Холодный голос, точно нож, разрезал маслянистый гам.

Вэнь Цинцы подошла незаметно, взяла из рук Лу Хуайцзиня бокал и поставила его на поднос проходящего официанта. Движение было естественным, будто она делала это тысячу раз.

— Он плохо переносит алкоголь, прошу прощения, — сказала она, ни на кого не глядя, взгляд остановился на лице Лу Хуайцзиня. — Если нехорошо, посиди вон там.

Тон по-прежнему ровный — не заботливый и не укоризненный. Как констатация факта: «Сегодня вторник».

Но Вэнь Минхуэй и остальные мгновенно сникли. Не потому, что боялись Вэнь Цинцы — боялись стоящей за ней корпорации Вэнь, двусмысленного отношения старика.

— Цинцы права, это мы не доглядели, — улыбнулся Вэнь Минхуэй. — Хуайцзинь, иди отдохни.

Лу Хуайцзинь проследовал за Вэнь Цинцы в диванную зону в углу банкетного зала. Здесь было относительно тихо, свет приглушён, далеко от главного стола.

— Сядь, — коротко бросила Вэнь Цинцы.

Лу Хуайцзинь сел, смотрел, как она поворачивается, чтобы уйти, и вдруг протянул руку и схватил её за запястье.

Тонкое запястье, кожа ледяная, кости выступают.

Вэнь Цинцы остановилась, глядя на него сверху вниз. На её лице наконец появилась трещинка — едва заметная морщинка, будто от недоумения или неудовольствия.

— Отпусти, — сказала она.

Лу Хуайцзинь не отпустил. Алкоголь притупил мысли, но импульс стал сильнее. Ему хотелось узнать: если он перейдёт границы, если перестанет играть роль послушного, незаметного, никчёмного примака, что она сделает?

— Ты... — начал он, голос чуть хриплый. — Зачем ты меня выручила?

Едва спросив, он пожалел. Слишком прямо, слишком глупо. Это не похоже на вопрос, который задал бы он, и даже не на вопрос, который задал бы прежний хозяин.

Вэнь Цинцы молча смотрела на него, её глаза в тусклом свете были как непроглядный холодный омут.

Затем она произнесла:

— Потому что ты мой муж.

Слова прозвучали без малейших эмоций, будто констатация объективного факта. Но сердце Лу Хуайцзиня пропустило удар.

Не из-за смысла слов, а потому что он наконец, впервые за всё время, увидел на её безупречной маске проблеск едва заметной усталости.

Очень слабой, почти невидимой. Как крошечное облачко пара на зимнем стекле — исчезает в мгновение ока.

Но Лу Хуайцзинь увидел.

Он разжал пальцы.

Вэнь Цинцы больше не сказала ни слова, повернулась и ушла. Спина прямая, походка уверенная — будто ничего не случилось.

Лу Хуайцзинь откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Гвалт мыслей продолжался, как нескончаемый звон в ушах. Но сейчас все звуки отступили, остались только её слова и та промелькнувшая усталость — эхом отдававшиеся в голове.

Потому что ты мой муж.

Какая простая, какая сложная, какая... тяжёлая причина.

Банкет подходил к концу. Телефон Лу Хуайцзиня завибрировал. Он достал его — сообщение от Вэнь Цинцы:

«Я провожаю гостей. Через десять минут в подземном гараже.»

Краткая команда, без лишних слов.

Лу Хуайцзинь ответил «Хорошо», встал и пошёл в туалет. Умылся холодной водой, посмотрел в зеркало на незнакомое лицо — молодое, чистое, с налётом книжности и тусклым отпечатком долгой подавленной жизни.

Каким человеком был прежний хозяин? Он попытался вспомнить обрывки памяти: рано потерял родителей, рос у чужих родственников, средние оценки, замкнутый характер, после университета нашёл обычную работу, а затем... из-за одного происшествия стал мужем Вэнь Цинцы.

Не было любви, не было выбора — только сделка. Вэнь Цинцы нужен был щит от приставаний преследователей и давления с замужеством, а ему нужны были деньги — много денег, чтобы оплатить долг перед родственниками и покрыть какой-то смутно упомянутый «долг».

Полный бардак.

Лу Хуайцзинь вытер лицо и вышел. В коридоре он увидел Вэнь Цинцы, провожающую нескольких старших родственников. Она слегка поклонилась, линия профиля при свете стала мягче, но спина оставалась прямой как струна.

— Цинцы, не затягивай, — одна тётя сжимала её руку, голос был слышен во всём коридоре. — Каких бы успехов женщина ни добилась в карьере, без ребёнка семья неполная. Вон твоя двоюродная сестра уже второго родила...

Вэнь Цинцы лишь улыбнулась, промолчав.

Но Лу Хуайцзинь слышал мысли той тёти: «Что ты корчишь из себя недотрогу? Всё равно мужа не удержишь. Вот уйдёт старик — поглядим, как ты будешь задирать нос!»

Злоба неприкрытая.

Вэнь Цинцы, словно почувствовав его взгляд, вдруг обернулась. Их взгляды встретились на короткое мгновение, и она тут же отвернулась, продолжая ублажать лицемерных родственников.

У Лу Хуайцзиня вдруг защемило в груди.

Не за себя, за неё.

Эта, со стороны кажущаяся всемогущей президент корпорации Вэнь, на самом деле тоже узница в клетке. Ожидания семьи, запутанные интересы, фальшивые родственные связи... сколько она несёт одна?

А он, номинально её муж, на деле лишь сторонний наблюдатель.

К тому же обуза.

Десять минут спустя, подземный гараж.

Машина Вэнь Цинцы — чёрный седан, неброский, но дорогой. Лу Хуайцзинь открыл дверцу и сел на переднее пассажирское сиденье, почувствовав тонкий аромат духов — кедр и янтарь, холодный и устойчивый, как она сама.

Вэнь Цинцы завела двигатель, выехала из подземки. Ночной город переливался огнями, неоновые вывески за окном струились, словно звёздная река.

Оба молчали. Из динамиков лилась тихая классическая музыка — сюита для виолончели соло Баха, низкая и протяжная мелодия, текущая в замкнутом пространстве.

Лу Хуайцзинь откинулся на спинку кресла, глядя на стремительно уносящиеся назад огни. Хмель ещё не выветрился, шум мыслей в голове оставался, но стал далёким, словно за толстым стеклом.

Он вдруг произнёс:

— В следующий раз на семейный банкет я могу не приходить.

Вэнь Цинцы сжала руль, но лицо осталось бесстрастным:

— Почему?

— Ты и сама знаешь, — сказал Лу Хуайцзинь ровно. — Моё присутствие только делает тебе сложнее. Эти сплетни, эти взгляды... ты могла бы не терпеть всего этого.

Красный свет.

Машина плавно остановилась.

Вэнь Цинцы повернулась к нему. В салоне было темно, но её глаза сияли удивительно ярко, как холодные звёзды глубокой ночью.

— Лу Хуайцзинь, — впервые назвала она его полным именем, голос тихий, но каждое слово отчётливо, — наш брак с самого начала не для того, чтобы мне было «легче».

Она помолчала, отвернулась и уставилась вперёд. Зажёгся зелёный, машина тронулась.

— Так что, — продолжила она прежним ровным тоном, — не нужно лишних мыслей. Присутствуй там, где надо, делай то, что надо. Остальное я улажу.

Лу Хуайцзинь долго молчал.

Затем сказал:

— Хорошо.

Снова одно слово в ответ. Но на этот раз оно отличалось от всех прежних «хорошо».

Машина въехала в вилловый посёлок и остановилась перед трёхэтажным особняком. Это был их «дом» — подарок старика Вэня к свадьбе. Большой, роскошный, пустой.

Вэнь Цинцы отстегнула ремень, но не сразу вышла. Она сидела за рулём, руки всё ещё лежали на руле, взгляд устремлён на тёмную стену гаража впереди.

— Лу Хуайцзинь, — снова окликнула она.

— М?

— Тот вопрос, что дедушка задал тебе сегодня, — её голос в тихом гараже звучал особенно отчётливо, — ты ответил... очень хорошо.

Лу Хуайцзинь опешил.

Он повернул голову, чтобы посмотреть на неё, но она уже толкнула дверцу машины и вышла. Стук её туфель по земле был звонким и размеренным, шаг за шагом она направлялась к воротам виллы.

Лу Хуайцзинь сидел в машине, глядя на её прямую спину, и вдруг засмеялся.

Это был не смех от радости, не сарказм, а какой-то… очень сложный, непонятный смех.

Он открыл дверцу машины и пошёл следом.

В вилле горел свет, но было так пусто, что не чувствовалось ни капли жизни. Вэнь Цинцы уже поднялась на второй этаж, её шаги затихли в направлении главной спальни.

Лу Хуайцзинь стоял в пустой гостиной, осматриваясь. Роскошный ремонт, дорогая мебель — всё кричало о богатстве и статусе этой семьи. Но всё вокруг дышало холодом, как тщательно обставленный выставочный зал, а не дом.

Он подошёл к дивану, сел и достал из кармана конверт, ещё раз прочитав короткую надпись:

«У отца прямой характер, он не любит вычурные вещи. Практичность — лучше всего».

Значит, она учила его.

По-своему, спокойно, сдержанно, незаметно.

Лу Хуайцзинь убрал бумаги обратно в конверт, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Шум в голове всё ещё слышался, как бесконечный фоновый шум. Но сейчас, среди этой бесконечной суеты, он наконец уловил чуть более чёткую частоту —

Не с помощью искусства слушания сердца.

А с помощью чего-то другого.

Чего-то более древнего, более первобытного, чего-то, что слишком долго спало в глубине его души.

Восприятие.

Он мог почувствовать присутствие другой души в этом доме. Она была недалеко, наверху, спокойно существовала. Как одинокий огонек, горящий посреди ночи, не яркий, не тёплый, но вечно горящий.

Во тьме, горящий.

Лу Хуайцзинь открыл глаза и посмотрел в сторону лестницы.

Лунный свет пробивался сквозь панорамные окна, бросая на пол холодное серебристое сияние.

Он вдруг подумал, что, возможно, это нелепое перерождение, этот необъяснимый брак, эта женщина, чьих мыслей он не слышит… не были случайностью.

Возможно, это было начало.

**Анонс следующей серии**: Кризис в компании начинает проявляться, Вэнь Цинцы попадает в коммерческую ловушку. Лу Хуайцзинь «случайно» встречает ключевого персонажа в туалете и слышит секрет, который не должен был услышать. Впервые он действует сам — одним бокалом красного вина он меняет всю ситуацию. А взгляд Вэнь Цинцы, обращённый к нему, начинает меняться…

http://tl.rulate.ru/book/197993/22650021