Готовый перевод Elite Club Medic: From Special Forces to VIP Secrets / Спецназовец в элитном клубе: Лечу богачей и раскрываю тайны: Глава 1

Ночи Яньцзин-чэна никогда не бывают чисто черными.

Это бесчисленные желания и амбиции, поднимающиеся из глубин земли, возгорающиеся в мерцании неоновых огней и текущем свете фар, вместе расцвечивающие собой необъятный, подвижный свиток темно-золотого цвета.

А «Клуб Столицы» — драгоценный камень, зависший на самой вершине, в самом сердце этого полотна. Он не слепит, напротив, сдержан, обладает глубоким, подобным черному нефриту цветом, который становится еще более таинственным, впитав в себя слишком много блеска.

Он безмолвно инкрустирован на вершине города, взирая на внизу раскинувшуюся галактику суеты и ничтожности, сотканную из мирской суеты.

Внутри клуба царит тщательно отрегулированная микроклиматическая среда. Постоянная температура, словно безупречные улыбки, которые никогда не сходят с лиц членов клуба.

В воздухе — густой, как выдержанная кожа, аромат дорогих сигар, смешанный с запахом эксклюзивных духов от дам, чьи композиции нужно вдыхать вблизи, чтобы различить верхние, средние и базовые ноты, и каждая капля которых стоит целое состояние.

И прохлада конденсата на бутылках с шампанским в ведрах со льдом. Все это тонко переплетается, обвивается, оседая, наконец, в невидимый идентификационный код, принадлежащий определенному классу — это гостиная власти, салон капитала.

Все звуки, будь то хрустальное касание бокалов или приглушенные разговоры, касающиеся движения миллиардов средств, поглощаются густым, словно облака, афганским ковром ручной работы и звукопоглощающими материалами, скрытыми в стенах.

Остается лишь безмолвие, наполненное деньгами и властью, подобное морской пучине, с виду спокойной, но полной подводных течений.

Линь Чэньфэн стоял перед огромным, словно произведение искусства, окном от пола до потолка. Его фигура, отраженная в бесконечном великолепии за окном, казалась одинокой.

На нем был темно-синий комплект формы службы безопасности, сшитый на заказ итальянским кутюрье. Ткань была безупречной, линии — плавными, идеально подчеркивая его перевернутый треугольник торса, выкованный пятилетним пребыванием в спецназе, и длинные ноги, хранящие в себе взрывную силу.

Однако эта дорогая «оболочка» по-прежнему казалась ему неукротимой броней, сковывая движения, привыкшие к джунглям, болотам, пескам и дыму, и отгораживая его от той первобытной силы, исходящей из глубин гор Мяолин, смешанной с горьковатым запахом трав и влажностью горных лесов после дождя.

Он неосознанно слегка сжал пальцы, кончики которых, казалось, все еще отчетливо вспоминали холодную дугу спускового крючка автомата Тип 95, или грубую текстуру при растирании лекарственных трав, таких как кровь дракона и сафлор красильный.

Это создавало разрыв на уровне души с исключительной гладкостью и прохладой австрийского хрустального бокала, который он держал в руке, играя роль, и в котором плескалась янтарная жидкость.

Он чувствовал себя ребенком, который только научился ходить, осторожно ступая по этому небесному полу, каждый шаг казался зыбким, далеким от реальности и безопасности, которые давали шершавые камни и гладкая земля на юго-западной границе.

— Ну что, Линьцзы? Не сказочная ли жизнь здесь, среди облаков? По сравнению с тем, как мы тогда на границе кормили комаров и ели брикеты, годные на кирпичи, разве это не одно — вознесение в рай, а другое — падение в грязь?

Сюй Шаокай проплыл мимо, словно легкий ветерок. На нем был бархатный пиджак темно-винного цвета, ткань которого под светом ламп переливалась едва заметным блеском, без галстука.

Две верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты, обнажая часть гладкой ключицы. На лице играла бесхитростная, даже слегка беспечная, лучезарная улыбка, выращенная богатством и вседозволенностью с детства.

Он был товарищем Линь Чэньфэна, которому тот мог доверить свою спину в перестрелке, и к тому же прямым наследником одной из могущественных финансовых групп, стоящих за этим клубом — семьи Сюй.

Именно он, когда Линь Чэньфэн снял форму и почувствовал растерянность и невесомость перед будущим, без лишних слов, почти насильно, втянул этот клинок, привыкший рассекать на поле боя, в этот мир, построенный из золота и мишуры, — мир, который казался мягким, но имел строгие правила, словно арена для гладиаторов.

Линь Чэньфэн медленно отвел взгляд от бескрайнего моря огней за окном. В его взгляде не было опьянения, только четкая отстраненность и спокойное наблюдение.

Уголки его губ тронула едва заметная, самоироничная дуга. Его голос был низким, словно журчание ручья в глубине горного ущелья.

Ровный, но с пронизывающей прохладой: — Небо, конечно, прекрасно, звезды сияют, облака клубя́тся. Только вот… облака под ногами слишком мягкие, не чувствуешь опоры. Боюсь, как бы не провалиться. И еще, Шаокай.

Он снова слегка покачал бокал с виски, который, как говорили, был родом с отдаленного шотландского острова и имел выдержку, сравнимую с его возрастом. Янтарная жидкость оставляла извилистые следы на стенках хрустального бокала.

— Одной такой «божественной воды» хватит маленькой девочке из моей родной деревни, А Дуо, на учебники от начальной школы до старшей, плюс красивое новое платье.

Услышав это, Сюй Шаокай издал раскатистый, безудержный смех, привлекший внимание двух элегантно одетых дам неподалеку. Он ничуть не смутился, наоборот, еще сильнее похлопал Линь Чэньфэна по крепкому плечу.

С грубой солдатской нежностью: — Ты, парень! Как у тебя в голове еще такое держится! Говорю тебе, здесь философия проста — что видишь, то и реально; что держишь в руках, то и ценно.

Не измеряй высоту Яньцзин-чэна своим мяолинским мерилом, иначе износишься до смерти! — Он приблизился, его освежающий мужской парфюм смешался со слабым запахом алкоголя. Голос его понизился, в нем слышалась насмешка и едва уловимое предостережение.

— Вот, видишь? Самая дальняя комната, VIP-зал «Юньдин». Сегодня там Сыту Ваньэр. Это настоящая богиня, мой старик, когда ее встречает, кланяется и говорит: «Здравствуйте, госпожа Сыту». Ты, парень, будь сообразителен, держи ухо востро, не обижай знатных гостей.

— Сыту Ваньэр… — Линь Чэньфэн прошептал это имя про себя. Легендарная личность, о которой даже в относительно закрытых войсках иногда слышал из экономических новостей или разговоров товарищей.

Молодая вдова, но стремительно, подобно раскатам грома, удержавшая шаткую бизнес-империю после внезапной смерти мужа и даже расширившая ее границы.

Имя, которое могло легко поднять волны в финансовых водах столицы. Символ, который существовал только в печатных строчках газет и видеороликах в интернете, навсегда далекий от его жизненного пути.

Именно в этот момент, словно подтверждая весомость слов Сюй Шаокая, из-за массивной двери VIP-зала «Юньдин», сделанной из цельного бразильского палисандра и украшенной вручную отполированной темно-золотой латунной ручкой итальянского мастера, раздался внезапный, резкий звук разбитого стекла — последний предсмертный крик хрустального бокала, столкнувшегося с твердым мраморным полом.

Этот звук, словно камень, брошенный в кажущееся спокойным озеро, мгновенно разрушил тщательно поддерживаемую тишину и гармонию клуба.

Затем последовали несколько сдавленных, полных паники женских возгласов, словно стайка испуганных редких птиц, прорвавших вуаль из легкой музыки и тихих смешков, царившую в зале.

Линь Чэньфэн и Сюй Шаокай одновременно напряглись. Многолетний боевой опыт, отточенный на грани жизни и смерти, выработал у них взаимопонимание, выходящее за рамки слов.

Тело Сюй Шаокая слегка напряглось, а Линь Чэньфэн, словно леопард, учуявший опасность, мгновенно утратил свою расслабленность, сменившуюся сжатой, готовой в любой момент взорваться настороженностью.

Он почти инстинктивно, первым, толкнул эту тяжелую дверь, символизирующую некую границу.

Вид внутри VIP-зала развернулся, словно роскошная картина, на которую внезапно опрокинули палитру красок, — беспорядочно и ослепительно.

Пространство оказалось больше, чем предполагалось, убранство — предельно роскошным. Сложные завитки в стиле рококо причудливо сочетались с линиями современного минимализма. Огромная хрустальная люстра заливала все бриллиантовым, холодным светом, словно алмазный дождь.

Воздух был наполнен смесью легкой кислинки дорогого шампанского, остаточного аромата дорогих духов и какой-то напряженной, тревожной эмоции, создавая приторно-сладкий, удушающий запах.

А в данный момент все внимание, весь хаос, отчаянно сходились на огромном, изогнутом диване в центре комнаты, обитом первоклассным бархатом.

Сыту Ваньэр сжалась там. Она больше не была королевой, управляющей финансовыми потоками, расчетливой и мудрой, как гласили слухи, а скорее хрупкой, дорогой орхидеей, подвергшейся внезапной буре.

Ее длинное шелковое платье небесно-белого цвета, превосходного качества, было сейчас бессознательно смято ею, словно лепестки помятого цветка.

Ее некогда белоснежное, почти прозрачное лицо утратило весь цвет, приобретя тревожащую, фарфоровую бледность и хрупкость.

Мелкие, холодные капли пота проступали на ее гладком, словно нефритовая резьба, лбу и крыльях носа, смешиваясь с несколькими прядями растрепавшихся черных волос, липко прилипая к коже.

Одна ее рука, с костяшками пальцев, побелевших от чрезмерного напряжения, была судорожно прижата к животу, словно она пыталась удержать терзающую ее изнутри, режущую боль, вправить ее обратно. Идеально ухоженные ногти, казалось, вот-вот впились в мягкую, гладкую ткань.

Те самые глаза, которые должны были сиять и проникать в самую душу, были плотно закрыты. Длинные, изогнутые ресницы, словно крылья раненой бабочки, непроизвольно дрожали, выдавая невыносимую, всепоглощающую боль, которую переживала их обладательница.

http://tl.rulate.ru/book/197827/22297029