Готовый перевод Uncle Yi’s Nephew: Supermarket Revolution in 1955 / Супермаркет в 1955-м — племянник меняет историю: Глава 9

Мокрая, рваная одежда липла к телу, и каждый шаг отнимал последние остатки тепла.

— Черт, как холодно!

Ли Чанхэ, дрожа, обхватил себя руками. Голова была туманной, словно месиво.

— Эх, сбрею-ка я голову и стану отшельником...

Продвигаясь всё дальше на север, он увидел перед собой земли провинции Цзи.

По сравнению с засушливыми и пустынными землями северной Лутской провинции, здесь, казалось, появилась хоть какая-то жизнь — деревни встречались чаще.

Большинство этих деревень были низкими, с земляными стенами, на которых виднелись выцветшие лозунги: «Тяжёлый труд, бережливость — основа государства». Кое-где ещё можно было заметить тонкие струйки дыма из очагов.

Если приглядеться, поля у дороги уже не были бесплодными. Хоть пшеница и росла редко, но всё же чувствовалось присутствие людей.

— «Реалити-шоу „Экстремальное выживание”, второй сезон: глава о провинции Цзи»... Сложность с «Ада» изменили на «Трудно»?

Ли Чанхэ с горькой иронией подумал, изо всех сил стараясь открыть немного отекшие глаза в поисках любой возможности согреться.

Добраться живым до Четырёхдевятого города... Это была единственная мысль, что осталась в его голове.

И вот, шанс появился!

Возле полуразрушенной деревушки, недалеко от императорской дороги, Ли Чанхэ увидел седого старика, сгорбившегося и с трудом размахивающего зазубренным серпом, срезая траву по обочине поля.

Ли Чанхэ остановился и хриплым голосом взмолился:

— Дедушка, позвольте мне помочь вам срезать траву? Дадут хоть что-нибудь поесть, кружку горячей воды — и то хорошо!

Старик перестал работать и настороженно осмотрел юношу, похожего на тростинку.

В его глазах читалось сочувствие, но и инстинктивная настороженность по отношению к бродяге.

— Парень, ты откуда?

— Из Лутской провинции, у нас засуха... Еду в Пекин, к родственникам.

Старик помолчал, бросил взгляд на свою старую спину, потом на глаза юноши, в которых горело желание выжить.

Он, наконец, вздохнул, протянул серп и указал на небольшой участок травы рядом:

— Срежь начисто... В полдень дам тебе миску каши.

— Ай! Спасибо, дедушка! Спасибо!

Сердце Ли Чанхэ дрогнуло. Взяв серп, он тут же присел и принялся за работу.

Хоть руки и болели от слабости, он не смел останавливаться... Ведь каждый удар серпа был борьбой за собственную жизнь.

Пот струился со лба. В голове Ли Чанхэ остались только механические движения: косить, связывать, складывать...

Когда участок травы был очищен, солнце уже поднялось в зенит.

Он, обессиленный, плюхнулся на обочину поля, тяжело дыша.

Старик не обманул. Он принёс грубую глиняную миску с отколотым краем — в ней была половина миски жиденькой каши с плавающими в ней листьями диких трав.

Ли Чанхэ принял её обеими руками. Обжигающая температура передавалась через стенки миски.

Он, забыв о приличиях, с жадностью проглотил содержимое.

Через мгновение тёплая волна поднялась из желудка, временно подавив чувство голода.

В этот момент Ли Чанхэ показалось, что эта миска травяной каши слаще любых изысков, которые он пробовал в прошлой жизни.

— Дедушка, спа... спасибо!

Старик махнул рукой.

— Отдохни немного и иди дальше... Время трудное, всем нелегко.

Старик, сгорбившись, поднял серп и направился к другому участку поля.

Ли Чанхэ смотрел на его удаляющуюся спину, мысленно запоминая эту доброту.

Он не смел отдыхать слишком долго, боясь, что это мимолётное тепло ослабит его волю к движению вперёд.

Через некоторое время Ли Чанхэ поклонился старику в спину и снова отправился в путь на север.

Режим выживания постепенно устоялся.

Ли Чанхэ, подобно кроту, зорко выискивал любую возможность достать еду или укрытие.

Помогая одной семье носить воду, он чувствовал, как тяжелые вёдра давили на плечи, каждый шаг был шатким...

Взамен он получил полкуска твёрдого, как камень, зернового хлеба.

На току в другой деревне он помогал перелопачивать старые, с плесневелым запахом, зерна...

В награду ему разрешили свернуться калачиком у стога сена на ночь.

А чаще всего он шёл по заброшенному железнодорожному полотну.

Редкие чёрные угольные шлаки, разбросанные у насыпи, стали его важной «твёрдой валютой».

Ли Чанхэ, словно искатель сокровищ, тщательно подбирал каждый более-менее крупный кусок шлака и осторожно заворачивал его в тряпку.

Когда он встречал путников, едущих на бычьих или лошадиных упряжках, он подходил к ним и обменивал горсть шлака на глоток горячей воды или маленький кусочек чёрной лепешки...

После каждой успешной сделки Ли Чанхэ, грызя скудный паёк, с горькой усмешкой говорил сам себе:

— Я тут, значит, воплощаю в жизнь романтизм индустриалистов, обменивая топливо машинное на топливо человеческое...

Физическая усталость и голод стали привычкой, но дух, благодаря успешным «сделкам» и подтверждению направления, становился всё крепче.

Ли Чанхэ никогда не переставал расспрашивать о своей цели.

Каждая короткая остановка, каждый, казалось бы, доброжелательный прохожий, любое место, где можно было задержаться... становились для него пунктами сбора информации.

— Дядя/Тётушка, позвольте спросить... Далеко ли ещё до Четырёхдевятого города?

Ли Чанхэ всегда начинал с самой искренней интонацией.

— Четырёхдевятый город? Прямо на север по большой дороге... Ещё далеко, придётся идти несколько дней!

— А вы слышали про Сталелитейный завод «Красная Звезда»? Говорят, большой завод...

Затем он осторожно выбрасывал ключевые слова.

— Сталелитейный завод «Красная Звезда»? О... слышал от сына, это очень известный завод в Четырёхдевятом городе... Делают железные штуковины!

Упоминая сталелитейный завод, собеседники часто говорили с ноткой благоговения и восхищения.

Получив это подтверждение, Ли Чанхэ ощутил огромную надежду.

— А вы знаете, есть ли там... старший слесарь по имени И Чжунхай?

Он, затаив дыхание, задал самый важный вопрос.

— И Чжунхай?

Большинство собеседников растерянно качали головой.

— Старший слесарь — это очень важный человек, выдающийся специалист!

— Но как его зовут точно... Мы, деревенские, откуда можем знать?

Хотя имя И Чжунхая узнать не удалось, само существование Сталелитейного завода «Красная Звезда» было подтверждено неоднократно.

— Искать иголку в стоге сена... Теперь хотя бы знаю, в каком море её искать!

По мере того, как Ли Чанхэ продвигался на север, дорога под ногами, казалось, становилась «выше».

Хотя грунтовая дорога была всё ещё ухабистой, она стала заметно шире, а следы от колёс — глубже и плотнее.

Проезжаемые местечки становились всё крупнее, а лозунги на стенах — всё плотнее и свежее:

«Единая закупка и единая продажа — на благо страны и народа!»

«Решительно пресекать спекуляцию и незаконную торговлю!»

«Строим новую социалистическую китайскую державу!»

......

Иногда мелькали силуэты людей в синих рабочих комбинезонах, спешащих на велосипедах — в эту эпоху это были абсолютно «элитные» люди.

Ли Чанхэ ясно чувствовал: Четырёхдевятый город... всё ближе!

— Скоро, совсем скоро...

http://tl.rulate.ru/book/197811/21962017