Готовый перевод Uncle Yi’s Nephew: Supermarket Revolution in 1955 / Супермаркет в 1955-м — племянник меняет историю: Глава 5

Ветер то дул, то стихал, хлестал по лицу, причиняя боль.

Ли Чанхэ, закутанный в обтрёпанную одежду, цвет которой давно стёрся, упорно двигался на север по ухабистой грунтовой дороге.

После нескольких дней непрерывного пути энергия, получаемая от диких трав, быстро иссякала.

Губы Ли Чанхэ покрылись коростой от трещин, но глаза горели удивительным светом.

Слова «И Чжунхай», «Сталелитейный завод», «ученик водителя» были для него сильнейшим морфием, поддерживая шаткое тело и волю.

— Чёрт, эта дурацкая система… какой же странный у неё стиль!

Ли Чанхэ с трудом раздвинул полузасохшие колючие кусты у дороги, пытаясь найти под ними не до конца высохшие корни.

Но после долгих поисков нашёл лишь несколько тонких, как волосок, поникших травинок.

Он нахмурился, засунул их в рот и с усилием начал жевать.

— Пфу-пфу-пфу… Такое, в прошлой жизни, и свиньям бы не дал!

Ли Чанхэ с трудом подавил протест желудка и снова невольно выругался про себя.

— Система, уважаемая, какого ты типа?

— Система входа? Вход в дом И Чжунхая в Четырёхдевятом городе?

— Система заданий? Главное задание: выживание в дикой природе на тысячу километров?

— Или, чёрт возьми, система выживания в постапокалипсисе… заброшенная в мир Сыхэюань?

Хоть он и ругался, система оставалась безмолвной, как стоячая вода.

— Ладно! Ты крут! Притворяешься мёртвой, да?

Ли Чанхэ закатил глаза в пустоту, а затем, волоча ноги, словно налитые свинцом, продолжил путь по обочине дороги.

Неизвестно, сколько он шёл, когда солнце начало клониться к закату.

В этот момент у обочины дороги, наполовину зарытое в песок, что-то привлекло его внимание.

Это была повреждённая деревянная табличка, испещрённая ветром и песком, воткнутая в землю под углом.

Ли Чанхэ, пошатываясь, подошёл и с трудом разгреб песок, покрывавший её.

Края таблички были истерзаны, но вырезанные на ней знаки выдавали долгожданную информацию.

— Цзи… → уезд XX…

Глаза Ли Чанхэ распахнулись.

Провинция Цзи!

Хоть надпись и была нечёткой, а название уезда невозможно было разобрать, это простое указание подтвердило одно: он шёл в правильном направлении все эти дни, Четырёхдевятый город был впереди!

Волна волнения захлестнула его, глаза Ли Чанхэ увлажнились, тело слегка задрожало.

— Чёрт! Наконец-то увидел что-то человеческое!

Он с силой хлопнул себя по бедру.

— Какими днями я жил эти десять дней… даже Беар Гриллс и Эд Стаффорд назвали бы меня «профи»!

После огромной радости пришло крайнее желание увидеть «людское жильё».

Ли Чанхэ облизал потрескавшиеся, кровоточащие губы, посмотрел в направлении, указанном табличкой, и взгляд его стал ещё твёрже.

— Господин И, ваш родной племянник… ещё на шаг приблизился к вам!

Словно получив силу от этой указательной таблички, Ли Чанхэ, то и дело спотыкаясь, шагал по обочине, но скорость его была немного выше, чем раньше.

Продолжая двигаться на север, помимо угольной крошки, Ли Чанхэ обнаружил несколько ржавых деталей: сломанные болты, деформированные шайбы и даже небольшой обломок искореженной проволоки…

Пока, наконец, в небольшой канаве он не увидел наполовину ржавый красным железом предмет.

Ли Чанхэ присел на корточки и с трудом разгреб рыхлый песок и мелкие камни.

Показался увесистый предмет размером с ладонь — часть сломанного зубчатого колеса!

Ли Чанхэ осторожно выкопал его, держа в ладони и внимательно разглядывая.

— Зубчатое колесо…

Он уставился на этот кусок металлолома, и необъяснимое чувство близости охватило его.

— Четырёхдевятый город… наверное, уже не так далеко?

Ли Чанхэ без колебаний сунул это тяжёлое, повреждённое зубчатое колесо за пазуху.

Подсознательно он чувствовал, что эта вещь может пригодиться, пусть даже просто как символ.

Убрав зубчатое колесо, Ли Чанхэ продолжил путь по обочине.

Днём он питался найденными кореньями диких трав; ночью сворачивался клубком в защищённом от ветра месте у обочины.

Но по мере того, как шли дни, Ли Чанхэ начал смутно ощущать что-то необычное.

По идее, питаясь грязными сырыми травами, пия мутную воду из луж, даже раны кое-как перевязывая…

В таких экстремально суровых условиях обычный человек давно бы заболел.

Дизентерия, малярия, столбняк… любая из этих болезней могла легко его убить.

Но до сих пор он был бодр и весел!

Кроме головокружения от крайнего голода и тупой боли в ранах, у него не было жара, диареи или каких-либо серьёзных инфекционных симптомов!

— Ни хрена себе… неужели система наложила на меня баффы «желудок как у сталевара» и «невосприимчивость ко всем болезням»?

Ли Чанхэ прислонился к земляному склону, глядя на свои тонкие, как спички, руки, и, грызя горькие коренья, бормотал про себя:

— Эта паршивая система… почему она усиливает только сопротивление болезням, а не физическую форму? Чтобы я мог горы сворачивать, летать как ветер… и добежать до Четырёхдевятого города – разве это не лучше?

Затем Ли Чанхэ опустил взгляд на своё худое тело и не мог не выругаться ещё раз:

— В крайнем случае… усиль мой член! Я ведь в прошлой жизни был известен как «карманный алмаз города X»!

— Если я перенесусь сюда, а «аппарат» уменьшится… как я буду жениться на красавице и жить счастливой жизнью?

Ночной ветер в дикой местности пронёсся, унося прочь несбыточные фантазии.

Ещё несколько дней пути, и дорога под ногами стала немного чётче.

В полдень солнце палило нещадно, Ли Чанхэ чувствовал себя как подвяленный баклажан, горло пересохло.

Только он собрался найти место, чтобы прилечь и передохнуть, как впереди показалась медленно движущаяся фигура.

Это был старый крестьянин.

На нём была такая же залатанная грубая хлопковая рубаха, а за спиной – потрёпанный дзаньцзы.

Шаги Ли Чанхэ замерли, бдительность достигла предела.

После прошлого инцидента с «старым глиняным горшком» он никак не мог расслабиться в отношении незнакомцев в дикой местности.

Ли Чанхэ остановился на месте, наблюдая за спиной крестьянина издалека.

Старый крестьянин, казалось, почувствовал, что кто-то позади, и слегка замедлил шаг, но не обернулся, продолжая двигаться вперёд по обочине.

Видя это, Ли Чанхэ поколебался и в конце концов решил продолжить путь.

Он намеренно отставал метров на десять, держась на безопасном расстоянии.

Они шли так, один за другим, по пустынной обочине, в полной тишине.

Прошло полдня, солнце начало клониться к западу.

Старый крестьянин остановился в тени, опустил дзаньцзы, видимо, собираясь отдохнуть.

Ли Чанхэ тоже нашёл место в десяти метрах от него и присел, прислонившись к камню.

Он достал последние коренья из-за пазухи и начал жевать.

В этот момент что-то чёрное прорезало воздух и с глухим стуком упало на каменистую землю перед ним.

Ли Чанхэ резко вздрогнул, поднял голову и настороженно взглянул на старого крестьянина.

Тот медленно отнял руку, мутным взглядом окинул его и быстро отвёл глаза:

— Ешь, ребёнок, жизнь важнее…

Голос был тихим, но ясно донёсся до ушей Ли Чанхэ.

Он опустил голову, пристально уставившись на предмет на земле.

Это был кусок лепёшки из грубого зерна размером с ладонь… чёрно-жёлтого цвета, с шероховатой поверхностью, и такой твёрдый… Ли Чанхэ нисколько не сомневался, что этим можно было бы набить шишку, если ударить по голове!

Но… это была первая настоящая еда, которую он видел за полмесяца с момента своего перерождения!

Поток тепла хлынул к ноздрям, Ли Чанхэ глубоко вдохнул и торжественно сказал старому крестьянину:

— Спасибо… спасибо вам, дедушка!

Затем Ли Чанхэ протянул дрожащую руку и осторожно поднял лепёшку.

Он тщательно вытер пыль с лепёшки рукавом, а затем с усилием попытался отломить кусок, но лепёшка была слишком твёрдой…

В конце концов, Ли Чанхэ пришлось грызть её, как камень, откусывая по крошечному кусочку.

Сложный вкус отрубей и жмыха наполнил рот. Ли Чанхэ посчитал это самой вкусной едой в своей жизни!

Он мелкими глотками откусывал, размягчая твёрдый кусок лепёшки слюной, тщательно пережёвывая каждый кусочек.

Через мгновение тёплый поток соскользнул по пищеводу в желудок, принося долгожданное чувство сытости.

Ли Чанхэ, продолжая грызть лепёшку, боковым зрением наблюдал за старым крестьянином.

— Дедушка, пусть доброта ваша вернётся сторицей…

Он мысленно дал обещание.

— Благодарность за лепёшку… я запомнил, если судьба сведёт нас снова… Чанхэ отплатит сторицей!

Когда Ли Чанхэ облизнул последние крошки, небо окончательно стемнело.

Они всё ещё молчали, каждый отдыхая…

http://tl.rulate.ru/book/197811/21962013