Готовый перевод Pop Star’s Little Sister Has Healing Powers at Four / Четырёхлетняя плакса с даром эмпатии лечит душу звезды: Глава 8

На следующий день после того, как ассистент отвез Синсин обратно в столицу, Су Мубай и Линь Сэнь, уладив дела покойных родителей, устроили прощальный банкет для родных и друзей, после чего вернулись в столицу.

Вернувшись в студию, он, обеспокоенный, разобрал накопившуюся работу.

Один в студии, он тихо сидел в прострации.

Горе от потери родителей, подобно запоздалому приливу, накатывало с новой силой в уединении, смешиваясь с раздражением и растерянностью по отношению к «сестренке», внезапно ворвавшейся в его жизнь.

Он пытался заглушить себя работой. На планшете были электронные письма о переносе тура и стопки договоров, но слова и цифры, которые раньше полностью захватывали его внимание, теперь, словно плавая на поверхности воды, не могли проникнуть в сознание.

Образ сестренки мелькал в голове.

В конце концов, он решил вернуться домой.

Тишина в доме, напротив, стала невидимым давлением, напоминая о том, что там есть тот, с кем ему придется столкнуться, но он не знал, как.

Уклонение не решает проблем — это был его неизменный принцип.

Так или иначе, ему нужно было… поговорить с этой сестренкой?

Нет, он даже не был уверен, можно ли это назвать разговором.

Он глубоко вздохнул и толкнул дверь.

В гостиной по-прежнему царила пронизывающая холодная чистота.

Сяо Ян, которого наняли присматривать за ней последние два дня, сидел рядом с диваном в растерянности. Увидев спускающегося Су Муяня, он словно увидел спасителя, но одновременно стал еще более нервным и быстро прошептал: «Брат Муянь, Синсин… она все еще не выходит, ничего не говорит, только плачет…»

Су Муянь махнул рукой, давая понять Сяо Яну, что тот может отдохнуть.

Он подошел к огромному дивану.

Чем ближе он подходил, тем отчетливее становился приглушенный, слабый всхлип, словно невидимая нить, оплетающая его нервы.

Он обошел диван сзади и увидел маленький силуэт, свернувшийся в тени у стены.

Она сохраняла прежнюю позу, словно свернувшийся ежик, лишь черная пушистая макушка и дрожащие худые плечи были видны. Старая стеганая куртка в тусклом свете казалась еще более пыльной, резко контрастируя с дорогим импортным ковром под ней.

Старая плюшевая игрушка-кролик, которую она держала в руках, почти деформировалась от ее маленьких пальцев.

Су Муянь остановился в нескольких шагах от нее.

Он был высокого роста, и даже стоя, для Синсин, свернувшейся в углу, казался внезапно нависшей, давящей горой.

Его тень полностью накрыла ее.

Он молча смотрел на нее, пытаясь найти повод начать разговор.

У него никогда не было опыта общения с детьми, особенно с ребенком, явно находящимся в состоянии крайнего страха и печали.

Все его светские навыки и сценический опыт здесь оказались бесполезны.

Он прокашлялся. Его голос, который на сцене восхищал многих своей чистотой и мелодичностью, теперь, намеренно замедленный, звучал несколько жестко и сухо.

«Ты…» — начал он, но не знал, что сказать дальше.

Спросить «Почему ты плачешь»? Или приказать «Выходи»? Оба варианта казались неправильными.

«…зовут Су Няньсин?»

Это было первое, что он произнес ее имя вслух, перед ней.

Незнакомый слог прокрутился на языке, с каким-то странным, неловким ощущением.

Его голос, для Синсин, погруженной в мир горя и страха, прозвучал как удар грома.

Она резко подняла голову!

Ее маленькое лицо было иссечено слезами, глаза опухли, как два грецких ореха. В прежде ясных и черных больших глазах теперь плескался первобытный, неприкрытый страх, который ударил прямо в глаза Су Мубая.

Ее губы дрожали. От внезапного испуга она даже всхлипнула.

Их взгляды встретились.

Су Мубай увидел отражение своего бесстрастного лица, возможно, даже казавшегося из-за усталости и беспокойства особенно холодным, в ее глазах.

А Синсин, увидев перед собой высокого, незнакомого, с холодным лицом «брата», смотрящего на нее с непонятным, лишенным тепла взглядом, почувствовала, как всё накопленное за эти дни беспокойство, обида, тоска по родителям, страх перед незнакомой обстановкой, подобно запалу взорвавшейся бомбы, достигло предела!

«Вааа!»

Пронзительный, почти рвущий барабанные перепонки крик вырвался из ее маленького тела!

Это уже был не приглушенный всхлип, а полный, сломленный, раздирающий душу вой.

Она широко открыла рот, плача так, что все лицо сморщилось, а слезы хлынули, как прорванная плотина.

Плача, она пятилась назад, словно пытаясь вжаться в стену, спасаясь от источника, который вызывал у нее ужас.

Ее маленькое тело сотрясалось от сильного плача, крик эхом разносился по пустому залу, вызывая онемение в ушах.

Су Мубай застыл.

Он представлял себе множество вариантов встречи: возможно, молчаливое сопротивление ребенка, возможно, осторожный взгляд, или даже любопытный вопрос… но он никак не ожидал такого бурного, такого… разрушительного крика.

Этот крик, словно внезапное цунами, разнес вдребезги его и без того хаотичные мысли.

Он инстинктивно отступил на полшага, словно крик обладал физической силой.

Непреодолимое желание немедленно развернуться и сбежать охватило его.

«Ты… перестань плакать», — попытался он остановить, но его голос, от растерянности, звучал еще более холодно, даже с оттенком приказа, которого он сам не замечал.

И эти слова были как подливать масла в огонь.

Синсин плакала еще громче, ее маленькое лицо покраснело, она задыхалась, казалось, вот-вот задохнется.

Она размахивала маленькими ручками, словно пытаясь оттолкнуть приближение, которого не существовало.

Су Мубай почувствовал беспрецедентную растерянность.

Он стоял там, его высокая фигура казалась неловкой и застывшей.

Он хотел что-то сделать, чтобы она перестала плакать, но понял, что в его арсенале нет ни одного инструмента, подходящего для данной ситуации.

Дать ей конфету?

У него не было конфет.

Обнять ее?

Эта мысль, как только возникла, была тут же отвергнута.

Не говоря уже о его инстинктивном отвращении к такому близкому контакту, но глядя на ее страх перед ним, он не сомневался, что стоит ему протянуть руку, как она воспримет это как нападение и отреагирует еще более бурно.

Убеждать?

Убеждать четырехлетнего ребенка, который вот-вот потеряет сознание от плача?

Он стоял как столб, слушая этот сводящий с ума крик, чувствуя, как виски снова начинают пульсировать, а тревога, словно лоза, обвивает его.

Он почти чувствовал взгляд ассистента Сяо Яна изнизу — взгляд полный беспомощности и легкого сочувствия.

Именно в этом хаосе, который заставил его почти разозлиться, но он не знал, на кого выплеснуть гнев, его взгляд случайно упал на тонкую, дрожащую шею Синсин, видневшуюся из-под растрепанных волос, и на ее маленькую ручку, крепко сжимавшую старую плюшевую игрушку-кролика.

Этот ребенок… его сестра.

У нее такая же кровь, как и у него.

Она только что потеряла родителей, была привезена в совершенно незнакомое место, где ее встретил такой же незнакомый ему.

Ее плач, кажется… не совсем неразумен?

Эта мысль промелькнула так быстро, что ее было трудно ухватить, но она заставила его напряженные нервы и почти готовый срываться раздраженный окрик как-то замедлиться.

Он по-прежнему не знал, что делать.

http://tl.rulate.ru/book/197742/21958821