Готовый перевод Naruto: Rebirth of Convictions / Наруто: Перерождение идеалов: Глава 4

Дождевая завеса, словно плотный занавес, отрезала их от остального мира, лишь изредка пропуская сквозь пелену неясные очертания и блики света.

Яхико быстро заметил перемены в Вумин.

Однажды, спасаясь от преследования, Вумин инстинктивно сосредоточила слабую, но вполне ощутимую чакру в кончиках пальцев. Она зацепилась за свисающую лиану, помогая им взобраться на высокую полуразрушенную стену.

— Вумин, ты умеешь управлять чакрой?!

Для сирот войны, скитающихся в поисках пропитания, это было сродни невероятному, роскошному дару.

С этой каплей чакры жизнь стала капельку легче: они могли забираться выше по руинам, раньше чуять опасность и даже «одалживать» неприметную еду прямо под носом у бдительных торговцев. Яхико был искренне благодарен ей за это. Каждый раз, деля скудную добычу, он отдавал Вумин кусок побольше – будто заслуженную награду.

Конан была проницательнее Яхико и острее чувствовала тревогу.

Как-то раз, достав из-под обломков торговой лавки несколько засохших бобовых лепешек, она присела рядом с Вумин:

— Вумин… как ты думаешь, то, что мы делаем… это правильно?

Она не произнесла вслух слово «кража».

Вумин лишь покачала головой, ничего не ответив.

В её сознании, сформированном в тесном подземелье среди трупов, улетающих птиц и вывода о том, что «все люди одинаковы», понятия добра и зла были размыты. Смерть от голода или от чужого клинка казалась куда более осязаемой реальностью: превратиться из живого существа в нечто неподвижное, застывшее в придорожной луже.

Чтобы не стать «такой», любые средства были хороши.

Яхико, Конан, преследователи, расставляющие ловушки ниндзя… все они были одинаковы – каждый делал то, что считал «необходимым».

Конан и Яхико стали вторыми «подобными ей», вошедшими в круг её восприятия после того человека по имени Мадара.

К тому же, они были теплыми. Они умели смеяться, делились твердыми бобовыми лепешками и прижимались друг к другу по ночам, чтобы согреться. На эту доброту Вумин отвечала по-своему – неуклюже, но искренне. Она начала пытаться говорить больше; слова всё ещё давались с трудом, а предложения порой выходили путаными, но суть была ясна. Она хотела показать Яхико и Конан, как уловить и направить тот прохладный, но в то же время согревающий поток энергии внутри их тел.

Наедине друзья тоже обсуждали свои сомнения насчет спутницы.

— Она будто знает столько невероятных вещей, – рассуждал Яхико, – но при этом совершенно ничего не понимает в жизни. Когда я рассказывал ей про Пять великих стран, она смотрела на меня с полным непониманием. Она даже не знает, что такое «праздник».

— Про армии она тоже не слышала, – кивнула Конан. — Откуда же она тогда пришла?

Так, в перерывах между борьбой за выживание и бегством, их роли незаметно поменялись.

Яхико и Конан стали обучать Вумин основам этого мира: что такое страны, почему люди воюют и какие на праздниках бывают угощения и смех – хотя сами они уже давно этого не видели. Они рассказывали, как армии подобно стальному потоку стирают деревни с лица земли…

Вумин больше не нужно было заучивать цифры и теории из подземелья, поэтому всё её внимание невольно сосредоточилось на ощущении чакры и контроле над ней.

Без наставника, полагаясь лишь на себя, она продвигалась вперед шаг за шагом.

Казалось, сама судьба решила подтолкнуть её, и опасность пришла откуда не ждали.

В тот день в поисках безопасного ночлега они забрели в заросшую сорняками низину у самой границы.

Дождь лил не переставая, превращая землю в скользкое месиво.

Шедший впереди Яхико споткнулся, задев что-то ногой.

Этот звук был Вумин слишком знаком.

Это было «сокровище».

— А?

— Не двигайся! — Крик Конан слился с глухим взрывом.

Это была слепая ярость, оставленная войной.

Взрывная волна вперемешку с грязью и травой ударила в стороны, и подмытая почва мгновенно обвалилась.

Три маленькие фигурки с криком полетели вниз, вслед за рушащимися камнями, навстречу черной водной глади.

Это не была обычная лужа – это был глубокий омут, образованный затяжными ливнями и подземными водами. Темная, бездонная пасть. С их скудными силами и неумением плавать падение туда означало верную смерть.

В момент падения время словно замедлилось.

Вумин видела искаженное ужасом лицо Конан, видела, как отчаянно машет руками Яхико, и видела разверзшуюся внизу бездну воды.

Страх? Возможно, немного. Но куда сильнее была физическая реакция.

Чакра – та самая сила, что тихо текла в её теле и которую она раз за разом изучала, – почти мгновенно хлынула к ступням, прежде чем разум успел отдать четкий приказ.

В следующее мгновение её ноги коснулись ледяной воды.

Она не ушла на дно.

Тонкая, зыбкая пленка чакры с трудом удерживала её вес.

Она стояла на поверхности воды, покачиваясь, словно новорожденный олененок, впервые пытающийся подняться на ноги.

Оцепенение длилось лишь миг. Она увидела, что Конан падает совсем рядом, в считаных сантиметрах от воды.

Тело Вумин сработало быстрее мысли: она резко подалась в сторону и, вытянув руку, крепко обхватила Конан за талию.

Одновременно с этим она наугад схватила другой рукой Яхико за ворот куртки. Сила рывка была такой, что парень едва не задохнулся. — Кха!

Втроем, в этой нелепой позе, они замерли над глубоким омутом.

Чакра под ногами Вумин бешено пульсировала, расходясь по воде хаотичными кругами.

Она и сама застыла в изумлении.

Самоучка, сумевшая подчинить чакру с таким поразительным контролем.

Поток под ступнями то вспыхивал, то затухал; удерживать вес троих человек было пределом её возможностей. О том, чтобы дойти до берега, не могло быть и речи – еще мгновение, и они все вместе рухнули бы в бездну.

Она еще не была настолько гениальна.

Вдруг она почувствовала шевеление на руке.

Это был притаившийся Белый Зецу. Он будто бы вздохнул, и в ту же секунду чужой контроль перехватил управление её ногами.

Как только они оказались на суше, эта посторонняя сила схлынула, подобно отливу.

Вумин разжала руки. Конан бессильно опустилась на землю, жадно хватая ртом воздух. Она промокгла до нитки, и мокрые волосы прилипли к щекам.

Яхико, откашлявшись после удушающей хватки, с трудом поднялся. Не обращая внимания на себя, он сначала бросился к Конан, а затем резко обернулся к Вумин. В его глазах вспыхнул свет чудесного спасения.

— Вумин! Ты… ты стояла на воде! Ты спасла нас! — Его голос дрожал то ли от холода, то ли от избытка чувств. — Ты точно прирожденный ниндзя!

Вумин промолчала, лишь опустив взгляд на свои ноги.

Обувь и штанины были насквозь мокрыми и перепачканными грязью до самых колен.

То странное ощущение… оно было пугающим.

Не она сама дошла до берега. Но результат был налицо – они спаслись.

Она тряхнула головой, разбрызгивая капли воды.

Прирожденный ниндзя? Она не знала, что это значит, но глаза Яхико так сияли, что это явно было чем-то хорошим.

— М-м, – буркнула она в ответ.

Дождь всё шел, и не думая прекращаться.

Что толку от этой чакры?

Весь оставшийся день они, продрогшие и мокрые, искали убежище в сгущающихся сумерках.

Голод заставил их снова рискнуть, и на этот раз удача была на их стороне: в углу заброшенного склада им удалось отыскать несколько пакетов с отсыревшими, но еще не покрывшимися плесенью пиллюлями военного рациона.

Они были твердыми, как камни, но могли утолить голод.

Спрятав драгоценную еду, дети отправились в обратный путь по размокшей от дождя дороге.

Придорожная трава высотой в полчеловека пригнулась к земле под тяжестью ливня.

В Амегакуре вечно льет… Почему же эта страна до сих пор не превратилась в море? Или, может, это просто кто-то бесконечно проливает слезы?

Внезапно они увидели в траве человеческую фигуру, а рядом – еще несколько неподвижных тел в зеленых жилетах.

Конан вскрикнула и прижала ладонь ко рту. Яхико, набравшись смелости, двинулся вперед. Они осторожно приблизились.

В центре лежал рыжеволосый мальчик, пугающе худой. Его глаза были плотно закрыты, лицо перепачкано грязью, а дыхание было едва заметным.

Те, кто лежал вокруг, явно были ниндзя. На их лбах поблескивали протекторы с перечеркнутым символом, а тела замерли в неестественных позах – жизнь давно покинула их.

Яхико и Конан опустились на корточки, пытаясь проверить состояние рыжего мальчика.

Вумин же смотрела мимо них – её взгляд приковал металлический протектор на лбу одного из мертвецов.

Рисунок на нем напоминал абстрактный древесный лист.

Она подошла ближе. Дождевые капли разбивались о холодный металл мелкими брызгами.

Протянув руку, она с трудом развязала узлы и сняла протектор, сжимая его в ладони.

Металл обжигал холодом, а на краях виднелись пятна засохшей бурой крови.

Она провела пальцем по выгравированному листу, посмотрела на серое небо, затем снова на трофей, словно подтверждая какую-то догадку.

Это было её первое знакомство с Деревней Скрытого Листа – через тела павших шиноби Конохи.

«Эй, Вумин…» – раздался у самого уха едва слышный шепот Белого Зецу. «Этот рыжий мальчишка… он важен. Запомни, очень важен».

Важен? Так же, как Мадара? Или как план «Глаз Луны»? Она не совсем понимала, но Белый Зецу редко говорил таким тоном.

В этот момент Яхико поднял голову и неуверенно произнес:

— Он еще дышит, но очень слабо… Если оставить его здесь, он умрет.

Конан молчала, переводя взгляд с Яхико на Вумин. Смысл её немого вопроса был предельно ясен.

— Давай… возьмем его с собой? — Яхико посмотрел на Вумин.

Он знал, что из их троицы Вумин самая сильная и… выносливая.

Вумин не возражала.

Она машинально сунула протектор Конохи в сумку для снаряжения – интуиция подсказывала, что он еще пригодится.

Подойдя к мальчику, она закинула его себе на спину. Он был совсем легким, почти невесомым, лишь мокрые рыжие волосы щекотали ей шею.

Поправив ношу, она уверенно зашагала вперед.

Яхико и Конан помогали ей, поддерживая мальчика с боков.

Их было трое, а теперь стало четверо. Спотыкаясь и утопая в грязи, они медленно брели к своему временному пристанищу в полуразрушенном здании.

http://tl.rulate.ru/book/197260/22819621